Последний князь удела(СИ)
Выслушав такое жизнеописание, я сразу же дал распоряжение поставить Истому на довольствие и поселить при работном дворе, для обучения всех своему умению.
И вот теперь этот седобородый старец обратился ко мне с просьбой:
-Дозволь мне вожем со стрельцами пойти. Ведомы мне на Волге всё потаённые места, все заводи и боры. Чай, отслужу княжью доброту.
-Сможешь ли? Забыл, поди, уж всё, сколько лет-то прошло,- усомнился в его полезности Пузиков.
-Мне раз какое место увидать - так до смерти не запамятую,- отмёл его сомнения Рубцов.
-А мне служивые говорили, будто ты сказки с былью путаешь,- продолжал спорить с бывшим галерным невольником Данила.- Кто позавчера караульщикам баял, видал, де, в турецких краях огромадный корабль с железными боками?
-Нет тут лжи,- стоял на своём Истома.- Ей богу, самому углядеть довелось. Мальтынская навия по волнам идёт, словно гора по воде плывёт, а борта её все железной бронёй обделаны. Турки только сей корабль на окоёме углядели - сразу прочь бежать бросились. У того хоть паруса великие - да ход тихий.
Меня рассказ об огромном железном корабле насторожил. Я никогда не слышал о существовании такого судна ранее эпохи пара. Хотя в этой реальности существовало много странного, того чего не было в моём прежнем мире.
-Возьмите старика, не помешает,- вынес я своё решение.
-Отчего ж не взять, хоть на ночном пристанище скука не одолеет, - смирился стрелецкий голова.
-А что до того, как воров приветить,- подкинул свежую идею Рубцов.- Так в старые времена казаки в татар с деревянных тюфяков палили дробом каменным да костями битыми. Ежели с близи, да разом жахнуть - ошалеют разбойнички от таковой встречи.
- С деревянные пушек скорее своих пушкарей перебьём, чем гулящих лиходеев,- мне в эффективность такого доморощенного оружия не верилось.- А вот картечницы какие-нибудь лёгкие, или вообще ручные, сделать и испытать следует.
Буквально за три дня угличские кузнецы сковали десяток различных стволов для примитивных дробовиков. Они пришли в негодность на первых же испытаниях, их разорвало и раздуло заложенным в них порохом. Итогом совместных размышлений и натурных опытов стала пищаль весом в две трети пуда, с утолщённой казённой частью, конической каморой для заряда и с дулом длиной менее пол-аршина и калибром в пядь. Стрелять из этого монструозного дробовика получалось только с подпорок и упоров, в качестве которых вполне подходили стрелецкие бердыши. Кстати это, вполне рядовое на мой взгляд, холодное оружие весьма приглянулось старику Рубцову.
-Ишь, как ловко секиру-то наладили, в мои молодые годы такого ни у кого не видывал, - приговаривал Истома, похлопывая по древку бердыша.
-Видать зажился ты на чужбине, дед,- зубоскалили на эти слова служивые.- Уж два на десять лет, не меньше, таковыми топориками играемся.
Стрельбы из нового дробовика показали неплохие результаты. Полбезмена круглой свинцовой картечи на дистанции в двадцать пять шагов давали с десяток попаданий в щит размером три на два новых аршина, пробивая при этом доску толщиной в два пальца. Единственным серьёзным минусом являлась весьма длительная процедура перезарядки. Из-за возни с пыжами и укреплением берестяного короба с дробью, в час получалось сделать едва ли пять-шесть выстрелов. Но для ошеломления неподозревающего засады противника это оружие вполне годилось. Именовать я его решил фузеей, почему-то именно такие ассоциации порождал вид новой пищали.
Когда струги для похода на Волгу снарядили, в Углич приехал с сеунчем посланник от Эль-мурзы Юсупова, он привёз приглашение на праздник по случаю возвращения сына ногайского вельможи.
- Выехал мурза Чин Эльмурзин от сибирского царевича Алея к великому государю всея Руси, за то его царь Фёдор Иванович милостиво жаловал поместьем и серебром. Мурза приглашает угличского князя Дмитрия с ним сию радость разделить,- сообщил прибывший татарский дворянин.
Отказать мурзе значило нанести ему серьёзную обиду. К тому же романовские ногаи являлись самыми крупными поставщиками шерсти на угличскую мануфактуру. Так что на поездку я согласился с лёгким сердцем. На удивление не нашлось возражений у Ждана Тучкова.
Из удельной столицы отплыли в первый день успенского поста. Уже в пятидесяти верстах от Углича встретили дощаники, везущие к нам минералы закупленные у Джакмана. Вид везущих руду лодок меня весьма порадовал, качественная сталь требовалась всем.
В пути сделали две дневные остановки, одну в Мологе, другую в Рыбной слободе. Тучков это время потратил на ревизию местных дел, проверяя как княжеские вотчины, так и отданные в кормление опальной Марье Нагой.
-Матушке-то твоей исправно оброк платят,- пенял он мне в городке на устье Шексны.- А князю своему положенного не дают, худобой да скудостью отговариваются. А на правёж ты мне чёрных людишек запретил ставить, как же теперь недоимку изыскивать?
Что верно, то верно, к избиениям людей палкой на главной площади за неуплату налогов я до сих пор не привык. Ждан подметил точно, скорее всего, именно моё мягкосердечие привело к заметному падению прямых податей. Пока выпавшие доходы компенсировались прибылью от мануфактур и коммерческих предприятий, но удельному казначею сложившаяся ситуация совершенно не нравилась.
-Яз вот луччих слобожан призвал на твой суд,- уговаривал меня дядька.- Ты уж говори с ними построже, чтоб опаску имели. Да их мольбам и челобитьям не верь, всё врут, даже божатся ложно, лишь бы князю оброка не платить.
Пришедшая посадская старшина действительно сразу начала жаловаться на своё разорение и умалять о прощении недоимок. Повинностей на Рыбной слободе действительно лежало много.
Особенно обременительной, по словам жителей, для них была доставка свежей белорыбицы к княжьему столу.
-Белуг да осётров твои тиуны спрашивают в человечий рост, иных видеть не хотят,- жаловались представители рыбаков.- Да чтоб рыба была не снулая, а живая иль во льду привезённая. Тягость сие для нас большая, льда-то почасту негде взять в пути, да в бочках живой едва ли одна из трёх в Углич приходит. Кормовые ключники у тебя, княже, ярые. Бранятся - идите, де, на торг да то, чего не довезли, там купляйте. А красная рыбица-то, уж и не белуга, а даже севрюжка иль осётр, летом в Угличе дорогой ценой стоит, в полное разоренье от сего приходим.
Я призадумался над словами слобожан, резон в их жалобах был. Почуяв мои сомнения, Ждан прикрикнул на посадских:
-Врите, да не завирайтесь. С испокон веков отсюда оброк такой до Москвы слали и не жаловались, а ныне вдруг в неподъёмную тягость вам сие стало. Ишь алырничать удумали, Божьего гнева вы видать не страшитесь.
Я чувствовал, что снижение податей для жителей Рыбной слободы вызовет вал жалоб и просьб о милости из других мест. Но одновременно хотелось как-то облегчить им задачу.
-Может в садках рыбу возить в Углич? Меньше её дохнуть будет,- лучшего предложения мне на ум не пришло.
-Белуга десятипудовая любую снасть быстро изорвёт, да и себя погубит,- с улыбкой ответил самый пожилой из старшин.- Токмо ежели в дубовой клети держать рыбину, глядишь, не изломает.