Последний князь удела(СИ)
-Отчего же? - причины провала столь нужного проекта меня весьма интересовали.
-Не ведаю, - пожал плечами купец.- И крепость каменная вологодская наполовину построена да брошена, и лес, коей на суда собирали, давно погнил весь, да прибранные из природных русских плотники разбрелись неведомо куда.
- Когда это было-то, давно?
- Поди лет с двадцать пять назад,- задумчиво протянул Джакман.- Яз тогда совсем в малолетстве пребывал.
После недолгой беседы стало ясно, что вызов иностранных специалистов дело крайне дорогое. Подённая оплата рабочих, если считать серебром, в Голландии в разы превышала московскую. Годовое жалованье мастера выходило рублей в двести-триста, то есть не уступало боярскому. К тому же им требовалось выдать задаток и оплатить переезд всей семьи. Но иного выхода я не видел, в Московском государстве просто было не найти людей, владеющих нужными нам профессиями.
В Угличе требовались ткачи тонких и узорчатых тканей изо льна, шерсти или шёлка. Нужны были гравёры, шлифовальщики стекол для очков и умельцы знающие, как делать компасы и навигационные приспособления. Необходимы стране мастера умеющие строить шахты, поскольку традиционный русский способ добычу минералов 'дудками' я уже видел, зрелище явно не для слабонервных. Всё мои пожелания Джакман внимательно выслушал, делая себе пометки на листке угличским карандашиком.
-Ты сказывал, будто у вас новшества цеховые правила запрещают. Если услышишь, что кто-нибудь какое новое приспособление облегчающее труд измыслил - нам тот человек надобен. И диковинки технические у нас купят, ежели польза от них видна будет. Игрушек дорогих, потешек механических провозить не надо, только если с мастером вместе,- продолжал я наставлять нашего первого зарубежного представителя.
Джакман быстро огляделся и заговорил с некоторой горячностью, хотя и вполголоса:
-Весть, что угличскому князю нужные умелые ремесленники и что он весьма щедр, разнесётся быстро. То о чём яз расскажу десятерым своим торговым партнёрам - перескажут в сотнях мест. Но вот как с верой? Не будут ли приехавших принуждать к переходу в православие? Дозволят ли проводить служения по своему обряду? Ведь в вашем государстве иностранцев даже в храмы не пускают, дабы они их не осквернили своим присутствием. Ведь ваши попы утверждают, что только крещёные по греческому канону христиане, а остальные - нехристи.
Всё сказанное англичанином было правдой. Но с другой стороны, в Угличе жили финны исповедующие католицизм и протестантство и никто на них гонений не устраивал. Да, построить свою церковь им не дозволялось, но проводить обряды в своих домах никто не мешал. На странно разговаривающих чужеземцев косились не долго, уже через полгода посадские к ним привыкли. Да и в Москве и Нижнем Новгороде существовали слободы ливонских сведенцев.
Вывезенные из прибалтийских городов купцы довольно быстро заняли свою нишу в русском обществе. Они ездили с казёнными товарами за рубеж и выполняли различные поручения правительства. Впрочем, это относилось ко всем торговцам, входившим в купеческие корпорации. Я долго не мог понять, почему купчина среднего достатка носит чин 'гостя', когда богатейшие Строгановы именовались 'луччими торговыми людьми гостиной сотни'. После разъяснений Ждана стало ясно, что чин зависит от успешности исполнения государевой службы.
Вообще по московской системе, каждый получивший хоть какую-льготу должен был её отслужить. Поэтому гости руководили таможнями и казёнными торговыми операциями, люди гостиных и суконных сотен служили на мытных заставах, в кабаках и вообще собирали все косвенные налоги и сборы. Никакого прямого вознаграждения за добросовестное исполнение своих обязанностей не предусматривалось, а вот кары за нерадивость наличествовали в избытке. Так что практически всей экономикой Московского государства руководили выходцы из торгового и ремесленного сословия и к тому же на общественных началах. Поэтому зачастую к ним приставляли стрельцов, дабы те смотрели, чтобы, например, новый начальник таможенной заставы от службы не сбёг.
Собственно я верил в то, что большинство приехавших из Европы в местное общество вживётся. В то, что Борис Фёдорович поддержит идею, так же сомневаться не приходилось. Иностранцам царёв шурин благоволил. Но вот высшее духовенство могло упереться насмерть, а государь Фёдор Иванович к вопросам веры подходил крайне серьёзно. Обосновать свою затею требовалось максимально убедительно, а как это исполнить мне пока на ум не шло.
Джакману я ответил так:
- Молелен иноземцам строить не дозволю, но и в то, что на своих дворах делают никому лезть не дам. Пусть хоть католические мессы служат, хоть протестантские псалмы поют. Но природных русских в сие вовлекать никак нельзя. Ведь смертную казнь за совращение православного в иную веру никто не отменял. Так что особо религиозным людям лучше не приезжать. А пожелавших выехать примем самым лучшим образом. Хоромы им поставим лучшие, самих да их жён в меха оденем. Но сие не подарки, а лишь как задаток за работу. Если пожелают вернуться на родину до срока, или нерадивы окажутся, то всё придётся оплатить, и переезд тоже. А иначе с ними поступят как с несостоятельными должниками.
-Вашему высочеству угодно получить сервентов? - ухмыльнулся Бен.- Так в Шотландии в угольные копи работный люд набирают. Задаток получил, прогулял, а потом вовек не уйти. Словно не сам завербовался, а из Африки привезли. Пожалуй, единоверцев яз приглашать не стану, а иных сколько уговорю - столько и привезу. Даже не сомневаюсь князь, что вы щедро вознаградите меня за усердие.
Я невольно усмехнулся в ответ. Джакман представлял собой истинного купца-авантюриста, умного и циничного. У него, несомненно, имелись твёрдые жизненные принципы и сильный характер, но его сребролюбие явно не имело меры. Что для меня было крайне удобно, ведь золотой поводок самый крепкий.
Не прошло и седмицы, как в Углич вернулся Бакшеев со своими людьми. Заранее упреждённые, мы встречали его посредине торговой площади. Возвращение рязанца выглядело, как приход домой татарской шайки после удачного набега. Конный отряд дворян конвоировал под сотню крестьян, самых различных возрастов, от подростков, без всякого признака пушка на щёках, до седобородых старцев. Кто-то из задержанных Афанасием шёл пешком, кто-то ехал на телеге. Полтора десятка молодых парней пригнали в путах, закрепив конец связывающей их верёвки на луке седла.
- Вдоль Волги сбегали, княже, слава Богу здорово,- лихо доложил мой военный советник.- На двадцать вёрст от излучины, где разбой приключился, в обе стороны по всем деревням повальным обыском прошли. Всех, у кого какую рухлядь не по его чину отыскали, расспросили накрепко. День и ночь княжью службу справляли, дневали и ночевали, с седла не слезая. Всех татей в округе вывели.
-Вот сии воры,- Бакшеев указал нагайкой на запыленную толпу крестьян.- Те, у коих краденные вещи нашлись, и кто видоков купле не указал, и те на кого показали что без клятвы от продавца дорогие товары брали.
Сии,- теперь плеть указывала на связанных.- Воровские дела творили или с татями рядом в их стане обретались. Тех троих, кои при нашей облаве за сабли или ослопы схватились, мы на месте стрелами положили. Остальные об обороне и не помышляли, в ноги повалились живота просить.