Последний князь удела(СИ)
-Да ладно, мы тоже не лаптем щи хлебаем,- не разделил я опасений Тучкова.- Шуйские с ними дела имеют и не разорены пока.-
-То Шуйские,- протянул Ждан. - У них как при прадеде твоём вотчины позабирали на великого князя, так они в торговлю и в промыслы всякие ввязались. В ихнем городишке слободы шубные, скорняжьи да портняжьи, боярский род тот сам ныне к купечеству горазд. Но воля твоя. Токмо моё слово помни - нахлебаемся с сими гостями лиха.-
За январь в неизвестном направлении сделали ноги все, кроме двоих, помощники Михайлова. Остались, как ни странно, подросток с искалеченной рукой и его брат. Свой поступок старший, только лекарским мастерством младшего Тучкова сохранивший большую часть кисти и три пальца, объяснил так:
-Куда ж мне ещё податься, калеке-то. Токмо в мир с брательником пойти, коли сгонишь.-
Да инвалиду в этом мире приходилось нелегко. При отсутствии большого числа ближних родственников оставалось надеяться лишь на подаяние Христа ради. В Угличе сейчас находились занятия для калек, но плата им позволяла только что не умереть с голоду.
Беда не приходит одна, за седмицу до Сретения господня, вспыхнула Никольская башня кремля. К счастью стрельцы и потешные уже пару раз исполняли роль пожарных, поэтому распространение огня удалось остановить. Выгорели ворота с надстройкой, да пламенем сильно повредило прилегающие прясла стен. Мост, отделяющий городскую цитадель от посада, не пострадал. К счастью, обошлось без человеческих жертв. Пожар начался в комнате, в которой пушкари готовили порох.
Старший затинщик, тряся опалённой под корень бородой, рассказывал:
-Из под бегуна искра как выскочит! Тут-то всё зелье и полыхнуло разом, чудом жизни свои спасли.-
Бакшеев внимательно принюхался к пушкарю и зарычал:
-Чую хмельной запах! Поди хлебное вино, кое для обливания пороха дадено, выжрали, морды басурманские! Оттого и загорелось, что не смочили прах вовремя.-
Что ты,- замахал руками зельевой мастер.- Чарку яз позже хлебнул, за спасение тела бренного и чтоб болью не жгло. Всё мы по веленому творили. Нигде отступки от указного действа не допускали, Христом Богом клянусь.-
Выяснять кто прав, а кто виноват я не видел никакого смысла. А вот то что, пороховые мельницы следует строить подальше от города, выяснилось вполне ясно. Стоило к тому же подумать о максимальном обеспечении безопасности и уменьшении человеческого фактора.
К концу февраля разобрались с мерами длин и весов. Система вводилась с основой на десятичном счёте, в ней по максимуму использовались привычные для местных названия. Килограмм именовался угличским безменом, вышел он на самую малость тяжелее прежнего. Центнер сохранил своё название, в нём считали сто безменов. Тонна состояла из десяти центнеров или по старинке контарей. Из малых весовых мер приняли гран, являвшийся одно тысячной долей нового килограмма, и гривенку коих в той же основной единице считали десять.
В мерах длины точкой отсчёта стал угличский аршин, максимально приближенный к метру. Сто этих единиц складывались в поприще, а тысяча - в версту. Вершок стал одной сотой частью от эталона, а пядь - одной десятой. Производные от нового вершка именовались в порядке десятичного убывания ноготь, волос, линия и точка. Изготовить удалось только образец ногтя в виде проволоки заданной толщины, остальные единицы измерения остались лишь на бумаге.
Новые метрологические единицы указали немедленно использовать в княжеском хозяйстве. Конечно, ожидались затруднения и путаница, но хотя бы появлялась надежда на упорядочение отчётности. Десятки разных единиц - короба разных городов, пуды новгородские и московские, ласты трёх разных размеров, приёмные и отдаточные меры должны были перестать сводить меня с ума и делать беспомощным в хозяйственных расчётах. На прицеле у меня находились меры объёма и площади, но с ними решили не торопиться. С этих единиц считались налоги и собиралось войско, работающую систему пока перенастраивать не стоило.
Всё мастера Углича после ознакомления с новой системой смысла в мельчайших мерах длины не нашли. По их мнению, эти величины могли существовать лишь на бумаге или в голове юного князя, так же как 'великие' цифры русской арифметики. Разубеждать я их пока не стал, но уже месяц двое серебренников удельного города работали над первой моделью паровой машины. Только мастера ювелирного дела умели в этом время тянуть трубочки и спаивать их.
Собственно первый экземпляр изготовили за две седмицы, но он давал столь малую мощность, что начинал движение только после прокручивания маховика рукой. Второй уже мог совершать полезное действие сам, этого добились с помощью дополнительного подогрева пара. При всём старании мастеров сделать цилиндры с двухсторонним действием не удалось, устройство сальника я не помнил. Так что машины выходили однотактными, непрерывность работы обеспечивалась кривошипным механизмом. В процессе воплощения княжьих задумок мастера сработали самовар, благо по устройству он мало чем отличался от парового котла.
После получения нормально работающего прототипа я засел на расчёты, используя замеры выполняемой моделькой работы. С изрядными допущениями мне удалось вычислить, что кпд моего двигателя не превышает одного процента. Учитывая, что на модели ювелиры всё подогнали идеально, у полноразмерного изделия эффективность выйдет ещё ниже. Необходимый для моих целей паровик выходил размером с приличный дом. Детали для такой машины выточить не представлялось возможным, единственная надежда оставалась на литейщиков.
Про пароходы с такими габаритами движителя приходилось сразу забыть. Единственное место применения своему паровику я видел пока в металлургии. Но построить его стоило, хотя бы для того его видели местные жители. Как мне уже удалось убедиться, русские мастеровые обладали неплохой находчивостью. Если уж я не смог вспомнить ничего особо эффективного, то им рано или поздно в голову придёт более удачная конструкция.
Понимая, что картинки из другого мира становятся всё более и более туманными, решил по максимуму воссоздать те образцы приспособлений, которые позволял скопировать нынешний технологический уровень. Первыми, на основе воспоминаний более чем полувековой давности, схематично изобразил сельскохозяйственные приспособления. Мне ещё удалось застать на колхозном дворе ржавеющий инвентарь на конной тяге, поэтому минимальные представления о предмете у меня имелись.
Плуг, сеялку, культиватор и сенокосилку - все эти устройства я поручил изготовить лучшим кузнецам Углича, попутно объясняя их назначение. Те искренне не верили что это нужно, и, похоже, мало верили в работоспособность изображённых княжичем устройств, но искренне обещали приложить все усилия. Я тоже не обладал полной уверенностью, что вспомнил всё точно, но надеялся на природную сметку ковалей.
Получившиеся сельскохозяйственные агрегаты не вполне походили на те, что я помнил. Деревянно-металлические конструкции явно требовали полевых испытаний для проверки работоспособности. Эксперименты начались на первых же очистившихся от снега проталинах.