Отмороженный 8.0 (СИ)

— Согласен. Так и есть, — вступил Николаич, потирая свои огромные руки, — скаймастеров и так немного, а с навыком переноса формы…
— В общем, если коротко, — Боцарич снова переключил внимание на себя, — то мы с Сергеем Николаевичем, своего рода кузнецы, а нам нужен ювелир. Копирование этого модуля — очень тонкая работа. И тот, кого мы намереваемся… хм… вывезти, — использовал он слово Абрамова-старшего, — сможет это сделать наилучшим образом.
— Это Альбинос, что ли? — спросил Николаич, явно польщенный тем, что его отметил сам Гефест. — Мы как-то работали вместе. Правда, очень давно это было. Он еще даже не ослеп тогда еще.
— Он самый, — кивнул Боцарич. — Его личное дело вам всем предоставят, но да — перепутать при встрече его сложно.
Абрамов покосился на меня, все еще ожидая подтверждения. А я задумался. Можно спокойно отказаться, пусть сами справляются, ресурсы у них есть. Но тогда сделка может затянуться.
Из палок и сосулек мы, конечно, лепить механоида не собирались. По прикидкам Николаича, шахта все-таки дала бы нам примерно пятую часть от необходимого. Плюс, что-то бы еще нашли бы или купили, заработать в Мерзлоте всегда можно. Но в остальном мы рассчитывали на даркрон. Наш скаймастер был уверен, что сможет сделать такой сплав, который практически не ухудшит показатели механоида.
А пока суть да дело, можно будет еще и заработать. Все самое ценное я только с фоггеров и собирал. Кто-то говорит — фоггер, подразумевает опасность. ЧИЛАБ говорит фоггер — подразумевает прибыль. Еще и Дженерика на халяву дадут.
— Идет, — сказал я. — Только еще два условия. Во-первых, Сергей Николаевич и Эбби получат доступ к подробной информации по даркрону. Как минимум ликбез, а лучше полноценный курс.
— Это не проблема, — кивнул Боцарич, — я лично все покажу и расскажу. Начать можем прямо сейчас.
— Во-вторых, если Дженерик мне понравится, то я оставлю его себе. И получается уже третье. Даже если он мне понравится, в любое возможное пекло я попрусь только со своим Ориджиналом.
— Это логично, — подтвердил Абрамов и снова протянул руку. — По рукам. Составим официальный договор, завтра ваши юристы смогут его изучить. И все подпишем.
— По рукам, — я ответил на рукопожатие, прикидывая, кого из команды мы повысим до юриста. Прямо сегодня, во время пьянки.
— Провожу тебя в казарму, — сказал Константин, — там заправляет уже известный тебе Самсон. Думаю, вы найдете общий язык. Получишь оборудование и познакомишься с командой. А завтра уже начнем.
Абрамов-старший проводил меня по длинному коридору до следующего отсека, где у двери стоял высокий мужчина лет пятидесяти. Светлые волосы с первыми признаками седины были забраны в хвост. Аккуратная борода окаймляла квадратный подбородок. Одет он был в камуфляжные штаны и серую майку-безрукавку. Жетон на шее, татуировка на плече в виде дроида с человеческим черепом. Ясно, ветеран корпоративных войн.
Выглядел он опасно, но при этом от него исходило ощущение спокойствия. Этакий русский богатырь, который, с одной стороны, являлся героем сказок, а если раскрутить образ — то вполне себе безжалостный убийца.
Увидев нас, мужчина еле заметно улыбнулся и протянул мне руку.
— Алексей, рад встрече, — приветливо сказал он.
— Спецотряд Мирный? Виктор Самсонов? — на всякий случай уточнил я, видел-то я его до этого только в Оридже, хотя голос узнал.
— Так точно, — рассмеялся он, — ну пойдем, покажу тебе нашу тренировочную базу.
Мы попрощались с Абрамовым-старшим.
Здесь уже настала очередь Самсона открывать замки и двери с помощью сетчатки глаза и отпечатков пальцев, хотя, может, и вживленного в руку чипа.
Первое, что я увидел, когда матовые двери пропустили нас внутрь, был огромный зал, чуть ли не в половину танкового цеха. Я зажмурился от яркого электрического света, ударившего по глазам. Зато сразу же впитал звуки и запахи. Грохот железа, какие-то скрипы и скрежет. Пахло пластиком, словно в только что купленной машине, и еще кофе. Настоящим, свежесваренным, а не той бурдой из пакетиков, что была у нас на станции.
 
Потянулся на запах и открыл глаза. Слева была зона отдыха, совмещенная с оперативным штабом. Вдоль стены — кухонная панель с кофеваркой и полками, забитыми суперфудом из разряда «завтрак космонавта». Два круглых столика и шесть «ученических» стульев, где маленькая столешница (а, по сути, просто подставка под тач-панель) встроена прямо в подлокотник. Сбоку еще диван и два кресла, а на стене напротив висела большая плазма.
За стеклянной перегородкой, сразу за зоной кафе, была обустроена операторская. В ряд стояло четыре капсулы полного погружения. Три рабочие, хоть и пустые сейчас, а четвертую как раз заканчивали монтировать. Белоснежные, с фиолетовой неоновой подсветкой по контуру. Форма, как у спортивного болида — в ней хоть в космос, хоть на турнир конструкторов в Бонневиле.
Возле нее возились три техника в белых защитных комбинезонах. Один из них орудовал мини-манипулятором, закрепляя основание, а двое других что-то настраивали, подключившись к панели управления.
— Готовим тебе рабочее место, — сказал Самсон, заметив, куда я смотрю.
— Это что, «Блейд раннер»?
— Он самый, последняя модификация. Нравится? — улыбнулся Самсон, но тут же спохватился. — Ее нельзя с собой забирать.
— Жаль, — вполне искренне ответил я. — Но мои юристы завтра еще это обсудят.
Конечно, искренне! Это же культовая модель, сводящая эффект отчуждения от дроида к минимуму. Я как-то сидел в таком в шоу-руме в Вавилоне. Если не иметь клаустрофобии, то ты, как в солевую ванну погружаешься. Паришь в невесомости, при этом чувствуешь каждую клеточку дроида.
И это не говоря уже о встроенных массажерах, кондиционере и медблоке, способного на автомате нивелировать фантомные боли оператора. Что для этой модели важно — эффект погружения настолько реальный, что в них на программном уровне запрещена синхронизации со спотами. А то был случай, когда один чудак с ума сошел, не найдя у себя хвост.
— Пойдем, завтра наиграешься, — сказал Самсон. — Не захочешь уходить, так здесь и переночевать можно.
Он показал на стену с шестью застекленными нишами. Глубокие «гнезда», похожие на капсульные отели, появившиеся еще в мое время. Белый матрас, подушка, полочка для мелочей и розетки — вот и весь комфорт. С другой стороны, после суточной синхронизации можно и на полу вырубиться.
Пройдя чуть вперед, мы остановились перед огромным тренировочным полигоном. И видимо многофункциональным. Первая линия напоминала тир. Пять просторных окон со стойками, за которыми не только мишени висели, но и находился сам полигон.
Внутри полоса препятствий из стальных блоков. И, судя по рельсам в полу и рамам на потолке — все эти балки, кубы, силуэты дроидов не стояли на месте.
Посередине полигона стоял Дженерик.
Такой же, который был изображен на плазме в цехе по производству дроидов, только уже во плоти. Темно-серая матовая броня, состоящая чуть скругленных, вероятно, рикошетных элементов. Гладкий шлем со скрытым визором. На лице будто полупрозрачная маска, на которой только «глаза» светились — по две узких коротких полоски.
Я подошел поближе, заняв позицию для стрельбы. Перевесился через стойку, заметил следы от тренировок — царапины и вмятины на стальных элементах. А потом махнул рукой Дженерику.
— Там нет оператора сейчас, — сказал Самсон. — Система на перезагрузке просто, поэтому датчики активны.
— Что по навыкам?
— Мимикрия, ультразвуковой удар, ускорение, — перечислил Самсон. — Но тебе же рассказали, что есть нюанс?