Измена. Верни мне мою жизнь (СИ)

— Ты главное — не переживай, я тут. Я никуда не уеду. Останусь на ночь… Ты не бойся, ладно? 
Он так внимательно всматривался в моё лицо, что успокоительные не помогли. Я покачала головой и разревелась. Меня душили слёзы, и я со всхлипами выпускала их. Вытирала ладонями щеки и качала головой. Макар соскочил со стула и подошёл ко мне. Я дотянулась до него и уткнулась лицом ему в грудь, сжимая до боли в пальцах ткань рубашки. Ладони скользнули по волосам. И от ласки, которая осталась в прошлом, мне ещё сильнее поплохело. Я цеплялась пальцами в мужа, обнимая его и выплакивая свой страх в него. Вскоре рубашка намокла. А я услышала голос: 
— Ты такая бояка у меня… Ну что расстраиваешься? Ничего страшного. Ну, бывает… — он говорил это негромко, что только мы вдвоём могли понимать, о чём идёт речь. И это было очень лично. Как забытая забота. 
— Главное — я рядом. Ты же веришь мне? 
Я отпрянула от Макара и отрицательно покачала головой. Вера сейчас для нас слишком непозволительная роскошь. 
— Не верь, — посмурнел Макар и притянул меня обратно, чтобы и дальше я могла вытирать о него слёзы… — Тогда просто знай, ничего страшного не случилось и не случится. Не расстраивайся раньше времени… 
Сколько ещё он разговаривал с пустотой, я не поняла. Но истерика сошла на нет, и я смогла связно мыслить и попросила: 
— Принесёшь воды? 
— А плакать не будешь? 
Я покачала головой, и когда за ним закрылась дверь, высморкалась в салфетки. Вытерла лицо и приказала себе мыслить здраво. Сейчас придут анализы, и всё станет ясно. Рано себя хоронить. 
В дверь постучали, и тот неулыбчивый доктор, который меня осматривал, зашёл в палату. 
— Анализы готовы, — он что-то проверял в карте. 
— Что это было? — я старалась говорить спокойно, чтобы снова не сорваться. 
— Полина Андреевна, а какой сегодня у вас день цикла? — он поднял глаза от бумаг и упёрся в меня таким взглядом, каким смотрят на ребёнка, который не понимает простых истин. 
— Какое это… — глупо начала я, в душе сжимаясь от ожидания. 
— Прямое. Вы беременны. 
— Что? — спросил Макар и выронил бутылку с водой из рук. 
  
О лжи
 
Глава 27 
— Вы сейчас очень несмешно пошутили, — ошеломлённо призналась я, наблюдая, как Макар наклоняется и поднимает с пола бутылку с минералкой. Муж не сводил с меня взгляда, и в нём было столько всего перемешано: паника, горе, счастье, страх, удивление, надежда. Меня разрывало от такой реакции, и я вернулась к доктору, который смотрел на меня с подозрением. 
— Я не пошутил, Полина Андреевна. Срок вашей беременности примерно шесть недель. 
Я уставилась на свои руки, которые подрагивали. В памяти я истерично искала свои последние месячные, что были примерно четыре недели назад, плюс-минус пару дней. 
— Не сходится, — призналась я. Макар мягким шагом приблизился к койке и протянул мне уже открытую бутылку воды. Стараясь не поднимать глаза на супруга, я взяла минералку. — У меня были месячные… 
Доктор закрыл карточку и поправил маску на лице. 
— Скорее всего, это были не критические дни, а процесс закрепления плодного яйца. Часто кровянистые выделения на первых двух неделях путают с началом цикла… 
Опять молчание какое-то натужное . Я понимаю, что сейчас случилось и свидетелем чему стал Макар. Он, видимо, тоже много чего понимает, поэтому молчит. 
— А сейчас? Это выкидыш? — произнесла я ужасное. И сердце дрогнуло, потому что ещё не пришло осознание ребёнка, но уже появилось чувство потери. Макар шагнул совсем близко и положил свою ладонь на мою, которая была потной и ледяной. Время словно замедлилось, растянулось, потекло прошлогодним мёдом. 
— Сейчас у вас не всё в порядке с гормонами. И такое бывает в тридцати процентах случаях у беременных. Это всего лишь гормональная перестройка организма. Выделения были очень скудными, и у вас низкий болевой порог. Никакой патологии или выкидыша у вас нет. Просто надо пройти курс гормональной терапии… 
 
Доктор ещё что-то говорил, но самое главное прозвучало. Я хватала ртом воздух. Макар перестал сжимать мою ладонь, потому что я вцепилась ему ногтями в запястье. Внутри поднимался бушующий шторм из необъятного украденного счастья и боли. Потому что всё то, что я хотела, я получила, только потеряв. Я ненавидела Макара одновременно с тянущим невозможным чувством благодарности. Мне хотелось кричать настолько громко, чтобы сорвать голос. Чтобы все знали. Но я хватала ртом воздух, потому что страх застилал глаза. 
— Ещё вопросы к вашему рациону, — продолжал доктор. — Необходимо добавить кальций. И у вас низковатый гемоглобин, поэтому повторюсь, что надо пересмотреть рацион. У вас есть токсикоз?
Какой токсикоз? То, что меня выворачивало две недели назад и попеременно мутило, я списывала на нервы. Или на то, что плохо питаюсь, ведь кусок в горло не лезет. 
— Да. 
— Тогда гемоглобин может снизиться из-за него. Но чтобы исключить, надо посмотреть печень… 
Врач распинался ещё полчаса, которые я понимала одно: Макар меня теперь не отпустит. Не запрет в квартире, но все поменяется. Однозначно. Развод все равно будет, но теперь с осложнениями. Макар будет саботировать всё, до чего дотянется, а я, беременная, буду почти беспомощная. Меня не возьмут на работу. Меня через пару недель точно уволят, а на новую я не смогу устроиться, потому что никому не нужны беременные сотрудники. Элементарно Макар меня купит. 
И если две недели назад я спокойно могла уйти без денег и помощи, то теперь приоритеты поменялись. Я не могу свою беременность пустить на самотёк. Я не знаю, как мой организм может среагировать ещё. И если сегодня это не выкидыш, то кто даст гарантию, что подобное не повторится на позднем сроке. 
Я мягко разжала пальцы с запястья Макара и неосознанно обняла себя, закрывая живот. 
Я не отдам ему моего ребёнка. 
Никогда. 
Ни за что. 
Я буду бороться, что бы ни случилось. Я воспользуюсь любой возможностью, чтобы сохранить нашу свободу. Я не позволю отобрать у меня ребёнка, чтобы его воспитывала какая-нибудь Ангелина. А в случае чего Макар сможет лишить меня родительских прав, обратившись в опеку и отслюнявив некоторую сумму за нужный ему результат. 
Врач обратился ко мне:
— Вы останетесь у нас на несколько дней. Пусть супруг привезёт вам вещи, — Макар, даже не дрогнув, спокойно кивнул и уточнил: 
— Мы можем переехать в палату люкс? Я не хочу уезжать. 
— Это уточнить надо у администрации. Пройдём? 
Макар кивнул, и они с врачом вышли, прикрыв дверь. 
Когтистая рука страха сковала горло. Я гладила себя по животу и пыталась унять дрожь в руках. 
Так нелепо. Так глупо. Это насмешка судьбы: оказаться беременной на границе развода. Почему не раньше? Может быть, узнай Макар о ребёнке, не довёл ситуацию до того, чтобы я всё узнала. Почти уверена. Он бы всё сделал, чтобы я ни при каких обстоятельствах не узнала о его изменах. 
Дверь открылась. 
Я вздрогнула и подняла глаза на мужа. Макар стоял растерянный и вертел в руках заключение или рекомендации от врача на вдвое сложенном листе. 
Глаза в глаза. 
Мы не понимаем, что делать. 
— Полин, ты же понимаешь, что теперь всё изменится? — его голос — шелест ветра в берёзовом лесу. 
И мой — остро заточенное лезвие: 
— Это не твой ребёнок. 
Ударить сильнее и больнее я просто не могла. В глазах Макара пролетело всё, что между нами было: встреча, ноты влюблённости, ласка, нежность, тяжести, первый скандал, поцелуи со вкусом земляничного вина, озёрная ряска наших печалей. И финальным аккордом — могила. 
  
Милый Алекс
 
Глава 28 
— Ты врёшь… 
Сонный город отделил нас от всех остальных. Тишина больничного коридора пропитывала стены палаты. И правильно.