Как выпихнуть злодея на злодейские подвиги (СИ)

— К чему тут…
— Так вот это правда! — рыкнула я.
— Ты с ума сошла? — с жалостью посмотрел он на меня. — Ты веришь в то, что говоришь, но…
— Включи голову! Вспомни нас троих! Меня, Лешу и Тошу! Наши имена, язык, на котором мы разговаривали, то, что наши поступки не поддавались логике! — пыталась достучаться я до него.
Но Шенар, как я уже говорила, не темный эльф. Как у любого нормального существа, его разум отвергал мои слова, защищая себя от краха картинки мира.
Я слышала, как шумят внизу светлые. Совсем скоро они доберутся сюда и будет поздно. Потому я предприняла последнюю отчаянную попытку.
— Мы находимся в книге «Легенды Приграничья». Ее написал Андрей Лесной. Так получилось, что сюжет в ней поехал. Меня, Лешу и мелкого отправили, чтобы выровнять ситуацию. Если этого не сделать, мир схлопнется и история пойдет по кругу. То, почему ты так ненавидишь темных… Твои видения про сожженный лес… Это память про прошлые витки мира. Поверь мне, Шенар, я говорю правду. Чем хочешь тебе поклянусь. И я очень хочу, чтобы этот сюжет жил. Чтобы ты жил. Чтобы сын Ирэн изменил ваш мир к лучшему. Но для этого надо, чтобы документы оказались у Ноэля. А мне самой… умереть. Пожалуйста, Шенар! — я вцепилась в него обеими руками и умоляла со слезами в голосе.
В какой-то момент меня охватила безнадега.
Шенар ничего не говорил, даже не шевелился. Голоса светлых слышались все ближе.
У меня даже от отчаяния возникла мысль самоубиться, но стоило только об этом подумать, как мне физически поплохело.
Уж в чем-чем, а в этом работа Чистилища была безупречной. Даже ради того, чтобы спасти другого, причинить вред себе я не могу.
Я так увлеклась своими переживаниями, что не сразу поняла: с Шенаром что-то не так. Выражение его лица… хмурое и какое-то обескураженное… было мне очень знакомо.
— Ты… говоришь странные вещи, — с трудом сказал он. — Но я… Как тебя зовут на самом деле?
Он поверил? Он мне поверил?!
— Алена и зовут! Алена Куницына.
— И что…
— Замок пуст! — вдруг послышалось неподалеку. — Кажется, отсюда сбежали ещё до начала войны!
— Во главе с самим Леграном, — фыркнул второй голос. — Ни его, ни бабу эту, что с ним вечно рядом, так и не нашли! Но чья тогда лошадь?..
Мы с Шенаром замерли.
Я почувствовала, как меня прошибает холодный пот. Сердце застучало так сильно, что я, кажется, чувствовала его где-то в горле.
— Шенар, — прошептала я, прижавшись к нему, — времени не осталось. Отпусти меня. Я очень устала от этой работы. И хочу отдохнуть…
Он вдруг обнял меня так крепко, что у меня ребра затрещали.
— Я всегда буду тебя помнить, — срывающимся голосом сказал он, а затем…
Спину обожгла резкая боль.
Я ощутила, как неотвратимо слабею.
— Спасибо, — из последних сил прошептала я. — Будь сча…
  
ГЛАВА 23
 
Я пришла в себя от того, что у меня страшно болело горло, саднило и ныло. А еще мне хотелось пить. И я не чувствовала руку.
Сипло простонав, я оперлась ладонью и… та поехала по полу, отчего я больно стукнулась об паркет головой. И сразу влезла волосами во что-то мокрое. Да еще и дурно пахнущее.
К горлу подступила тошнота, меня резко замутило, но… Рвотный позыв пошел, а желудок отозвался сосущей пустотой.
Только после этого я нормально разлепила глаза…
Что и сказать.
Мое возвращение к жизни оказалось не менее эпическим, чем попытка ухода от нее.
Я очнулась на полу, в луже собственной рвоты, с веревкой на шее, да плафоном рядом, который чудом не рухнул мне на голову. Вот было бы смеху, если бы я не от повешения умерла, а то того, что мне люстра череп проломила…
Руки-ноги не слушались, я вообще с трудом понимала, что случилось и реально ли окружающее. Так что я кое-как отползла подальше от неприятно пахнущей лужи, и некоторое время просто лежала на месте, скрутившись в клубок.
В голове была блаженная пустота, но продлилось это недолго.
Резко нахлынули воспоминания о том, что случилось совсем недавно. О Чистилище. О мирах, в которых я побывала. О Леше и мелком, с которыми мы столько прошли. О Шенаре… Ох, его глаза, полные боли, последнее, что я увидела перед смертью…
 
Стоп.
Внезапное осознание не только быстро и качественно промыло мне мозги, но и сил придало.
Я резко села, отчего закружилась голова и меня чуть не завалило на кресло. Сил хватило на то, чтобы вцепиться в подлокотник и удержать себя в вертикальном состоянии.
Если… если я здесь. В своей квартире. В день своей смерти… не случившейся смерти… Значит…
Ничего не было?
Все это тяжелое, но такое важное путешествие — исключительно предсмертные глюки?
И ничего не было? Ни Леши, ни мелкого, ни Шенара?! Ничего? Вообще?! Да как же так!!!
Меня неожиданно затопило такое острое чувство потери, что я, не удержавшись, расплакалась. Так горько и больно, словно по настоящим людям убивалась.
Мозг, жестокая ты тварь… Зачем так?.. Уж лучше бы я реально сдохла!
Но от одной мысли о смерти меня затошнило сильнее. Да еще и злость такая поднялась. На мир, на себя, на чертово подсознание, подсунувшее мне пусть и грустную, но сказку, а потом жестоко выбросившее в реальный, ужасный мир. А потом… Я не поняла, как это случилось, но в какой-то момент я осознала, что вся эта хаотичная злость переплавляется в единый поток, чтобы устремиться к тому, из-за кого все так случилось.
К грязному ублюдку Леониду Топорову — наконец-то я могла произнести это имя хотя бы про себя.
Это он во всем виноват. Только он и никто больше. Мерзкая скотина! Недаром я с таким наслаждением в своем странном глюке смотрела на его труп. О-о-о, я бы сейчас с удовольствием…
А хотя… Есть же другой путь.
Я кое-как поднялась и, цепляясь за стенки и мебель, побрела в прихожую. Там долго рылась толком не гнущимися пальцами в горе визиток и дисконтных карточек, пока наконец не нашла нужную.
«Дарина Светлова, адвокат, общественный деятель».
Некоторое время я стояла, тупо пялясь на эту махонькую картонку.
Господи, это же было всего пару дней назад, почему такое ощущение, что целая вечность прошла? Неужели те несколько… лет? Понятия не имею, сколько я провела в этом странном предсмертном сне, но явно дольше, чем год. Но неужели мой мозг теперь из-за этого воспринимает все события из реальной жизни так отдаленно?.. Я очень смутно вспоминала, как… позавчера? Или вчера? Не важно… Когда эта женщина, выглядящая как прилетевшая прямиком из Вальхаллы валькирия, нашла меня… Было, на самом деле, поздно. Я уже полностью сломалась, затравленная со всех сторон, и хотела просто исчезнуть. Последней каплей стал разговор с родителями, которые прямо сказали, что не хотят больше меня видеть. Я даже не винила их. Болезненно зависимые от общественного мнения, свято верящие газетам и телевизору… Итог был очевиден, не так ли?
Так что когда эта Дарина поймала меня у подъезда, я ее выслушала исключительно из-за того, что она дверь собой закрывала. Если честно, помню ту речь очень смутно, потому что на самом деле я не слушала. Просто покорно стояла, ожидая, когда мне дадут забиться в свою нору. В какой-то момент Дарина это поняла, потому что схватила меня за руку:
— Елена, вам явно нужна помощь. Давайте я отвезу вас…
— Пустите, мне больно, — механическим голосом ответила я, даже не пытаясь вырваться.
Она чертыхнулась, но все же подчинилась. Лишь напоследок насильно впихнула мне в ладонь визитку.
— Я могу вам помочь, слышите? — проникновенно заглянула она в мои глаза. — Успокойтесь, подумайте и позвоните мне. Я помогу вам прийти в себя, а потом мы вместе посадим этого козла на долгие годы. Слышите?
Я ей тогда ничего не ответила. Молча спряталась в подъезде… Хотя меня душил истерический смех.
Посадить этого козла? О, не в этой жизни. Не с его связями. Он скорее нас всех пересадит, а сам останется беленький и пушистенький.