Мой светлый ангел
Ольга Богатикова
Мой светлый ангел
Глава 1
Наши дни. Санаторий «Светлое»
С этой картиной было что-то не так. Вроде бы портрет как портрет: миловидная светловолосая девушка с книгой у открытого окна. Не Кипренский, конечно, но тоже весьма недурственно. Впрочем, художник, сотворивший сие произведение, явно звезд с неба не хватал – ни тебе внутреннего света, ни каких-либо особых эффектов, ни скрытого смысла.
Тем не менее, я рассматривала эту картину уже минут десять, и никак не могла понять, что же меня в ней зацепило.
– Знаете ли вы, Машенька, что это полотно – работа нашего с вами соотечественника Вениамина Федоровича Корягина? – за моей спиной возник Петр Феоктистович, пожилой сосед из двадцать второго номера и, по совместительству, бывший работник Рясского краеведческого музея.
– Знаю, – ответила я и кивнула на табличку под картиной, на которой было написано «Вениамин Корягин. Портрет Полины Павловны Кротовой. 1826 год».
– А знаете ли вы, что это подлинник? – спросил пенсионер.
– Разве? – чуть удивилась я. – Тогда почему эта картина висит в коридоре санатория, а не в музее?
– Вот и я думаю – почему? – задумчиво отозвался Петр Феоктистович. – Она ведь и была в музее. По крайней мере, пока я в нем работал. А теперь висит здесь.
– Может, копия?
– Обижаете, Машенька. Я хорошо знаю этот портрет, сам неоднократно отбирал его для выставок. Тут есть характерная для Корягина особенность…
Дальше я уже не слушала, снова переключив внимание на девушку у окна. Честно говоря, от живописи я далека и мало что в ней понимаю. К тому же, не вижу ничего особенного в том, что владелец санатория захотел повесить на его стене подлинную картину провинциального художника. Даже если для этого пришлось купить ее у музея. Если есть лишние деньги, почему бы и нет? Некоторые яхты каждый год покупают, а тут всего лишь картина. Впрочем, соседу мое мнение и не требовалось, лишь бы слушала и кивала в нужных местах, а с этим я справлялась отлично.
И все-таки, что же не так с этим портретом?..
– Маша!
Мы с Петром Феоктистовичем вздрогнули и обернулись. Со стороны лестницы к нам, чуть прихрамывая, спешила Инга, кудрявая блондинка из двадцать четвертого номера и моя курортная подруга.
– Вот ты где! А я тебя ищу по всему этажу. Здравствуйте, Петр Феоктистович! – губы Инги растянулись в голливудской улыбке. – Обсуждаете что-то интересное?
– Да вот, думаем, откуда в «Светлом» подлинник Корягина.
Я вторую неделю подряд с интересом наблюдала, как мужчины в возрасте от десяти лет и до бесконечности тают от этой улыбки и сами начинают улыбаться в ответ – широко и придурковато.
– О, у вас скоро будет уникальный шанс это узнать, – кокетливо подмгнула ему Инга. – Мне по секрету сказали, что сегодня в санаторий приедет его владелец. Будет проверять уровень обслуживания и общаться с отдыхающими. Говорят, он богат, молод и очень симпатичен.
Петр Феоктистович пожал плечами и отвернулся. Видимо понял, что живопись с ним больше обсуждать никто не будет.
Инга ухватила меня под руку и повела в сторону лестницы.
– Он явится к обеду и сразу после десерта придет знакомиться, – продолжала она. – Ты только представь, Машка, жизнь-то в этом болоте налаживается!
Я улыбнулась.
– А если он на самом деле старый и лысый?
– Ну и ладно, – рассмеялась девушка. – Лично я богатому мужчине все это готова простить.
– Почему?
– Смотри, – принялась объяснять Инга, – если он богатый, значит умный. Если умный, значит интересный. А если мужчина интересный, какая разница сколько ему лет и есть ли у него волосы?
– А если он женат?
– Это проблема, – согласилась соседка. – С женатыми я не встречаюсь, это закон.
Я улыбнулась и обернулась, чтобы еще раз взглянуть на картину. Издалека она казалась невзрачной и блеклой. И тут меня осенило.
– Книга!
– Что – книга? – спросила Инга.
– Книга в руках у девушки с портрета.
– И что с ней не так?
– Вместо нее должен быть цветок, – тихо сказала я. – У нее в руках должна была быть белая роза…
***
В столовую мы шли в приподнятом настроении. Очень уж любопытно было взглянуть на настоящего живого олигарха.
В том, что хозяин «Светлого» олигарх, я не сомневалась, ибо только очень богатый человек способен на собственные средства отгрохать такой санаторий. А еще большой энтузиаст, романтик и любитель истории.
Дело в том, что «Светлое» расположилось в бывшей дворянской усадьбе, которую олигарх выкупил у местных властей. Ничего особенного в этом не было, кроме одной детали – на момент оформления документов местных построек остались несколько полуразрушенных стен, парк разросся до состояния леса, а милое озерцо, к которому когда-то вели парковые дорожки, превратилось в болото.
Председатель сельсовета деревеньки Светлая, на территории которой и были расположены эти ничуть не живописные развалины (хотя нет, очень даже живописные – говорят, стены бывшего господского дома были сплошь покрыты рисунками и матерными надписями) давно махнул на них рукой. Природа и местные вандалы рано или поздно сделали бы свое дело, и от дворянского гнезда сохранилось бы только упоминание в документах, бережно хранимых в краеведческом музее города Рясска, к району которого и относилась деревня Светлая.
И вдруг появился ОН – таинственный богач из столицы, который выкупил у сельсовета землю, развалины господского дома, и через своих пресс-атташше заявил, что собирается реконструировать усадьбу и устроить в ней современный санаторий.
Реконструкция велась с космической скоростью, и за ней наблюдала вся область. Журналисты тут же раскопали в музейных залежах бесхитростную историю поместья. Принадлежало оно провинциальному дворянину Кротову, и именовалось Светлое – по названию большого села, которое было у этого Кротова в собственности. После революции село Светлое переименовалось в деревню Светлую, в усадьбе долгое время располагались сельсовет и школа, потом случился пожар. На этом история поместья закончилась. Но прошло шестьдесят лет, и оно, почти как феникс, возродилось к жизни.
Работа была проведена колоссальная: дом фактически отстроили заново, озеро расчистили, лес превратили в парк. Все те же вездесущие журналисты поведали зрителям-слушателям-читателям, что внешний облик усадьбы теперь в точности повторяет облик кротовского поместья. Для этого поднимались старинные документы и чертежи, которые собрали по музеям и архивам области.
Будущим отдыхающим было обещано обустроить уютные номера с легким антуражем старины и обеспечить первоклассное лечение.
Многим, в том числе и мне, строить санаторий в захолустной деревне казалось странным и недальновидным: целебных источников поблизости нет, лес, вернее уже парк, смешанный и весьма чахлый. Из достопримечательностей только районный центр – серый скучный городишко. Словом, место так себе, ничего особенного.
Прибыль, которую мог принести такой санаторий, тоже была весьма сомнительной. По крайней мере, так казалось мне, человеку с экономическим образованием. Ну, правда, вся соль только в самой старинной усадьбе, отстроенной с нуля. Чтобы отбить затраченные деньги (весьма и весьма немалые!) санаторию понадобится несколько десятилетий. И то при условии, что он будет пользоваться успехом у отдыхающих. Впрочем, само строительство «Светлого» и его детальный отчет в СМИ оказались удачным пиар-ходом и на все летние заезды путевки были раскуплены влет.
Каково же было мое удивление, когда оказалось, что среди счастливчиков, которые первыми опробуют ультасовременное лечение в российской глубинке, окажусь и я. Месяц назад моя мама – жертва телевизионной заманухи – с радостной улыбкой на лице вручила мне путевку.
Вообще, в санатории я езжу каждый год на протяжении многих лет. Причина этому называется пояснично-крестцовый радикулит. Тот самый, при котором ни сесть, ни встать. Да-да, мне двадцать шесть лет, а у меня проблемы со спиной, причем еще со школы. Помнится, когда меня в первый раз «прострелило», мой отец едко прокомментировал: «Молодежь сейчас – гнилье». Впрочем, с ним у меня всегда были сложные отношения.