Столкновение миров (СИ)

— Привёл новичка, на… Четверых у нас нет больше, на…. Куда, куда?! На растяжку нарвалися, ушлёпки, на… Да, кровью повязал, на… и порошка дал на…, так что нормалёк, на…. Да нормальный он, я те говорю на… Да чо ты, в самом деле-то а! Ладно, понял я, понял на…
Риньш со всеми мялся на одном месте.
— Э, как там тебя?!
— Ршойх — ответил Риньш.
— Давай, это, подь сюды!
Все расступились, пропуская Риньша, к командиру. Тот стоял возле крепкой деревянной двери. На высоте лица в ней было открыто зарешёченное окошко. В него было видно раскрасневшееся несколько отёчное круглое лицо, дежурного.
— Где удостоверение? — спокойным деловым тоном осведомился краснолицый. Говорил он совсем негромко, так что слышали, только те, кто были совсем близко.
— Тхапч забрал, а потом не знаю — спокойно ответил Риньш.
— Не ври мне, скотина! — прорычал краснолицый.
— Чо я вру-то, вон у Тхапча спросите, он же его в руках крутил. Читал, или что-то типа того — огрызнулся Риньш.
— Зови давай. Чо стоишь? — снова абсолютно спокойно заговорил краснолицый.
— Э, Тхапч, сюда на… — рявкнул Шоркх. Когда тот подошёл командир продолжил — Где ксива его, на…?
— Да я её вааще не трогал! — стал отпираться Тхапч.
— Ты чо гонишь, на… — возмутился Шоркх — ты его обыскивал, ты на неё, типа, глазел, все видели! Где ксива, на…?!
— Да нет её у меня! Чо пристали-то, там, где-то осталася — затарторил Тхапч.
— Ты чо сказал, червяк, какого….! Ты щас обратно её искать пойдёшь, на…
— Лады, не кипятитесь — внезапно устало сказал краснолицый — ежли кровью повязали, так и нормально. Эй ты, Ршойх, подь-ка сюды! На хавай — он протянул Риньшу, сложенную конвертиком облатку. Риньш взял её и молча высыпал порошок себе в рот. Потом проглотил, запив половиной настоя из фляги. Его, прошиб пот и снова стало мутить. Он оперся о стену. Шоркх с силой ударил его открытой ладонью по спине, так что он пошатнулся и больно ударился плечом.
— Э, за што?! — возмущённо сказал Риньш.
— Так для про-фи-лак-тики! — с трудом выговорил умное слово командир.
В этот момент дверь, которая вела вглубь подземелья, открылась и весь отряд двинулся внутрь. Они шли дальше по туннелю, вдоль стен его лежало множество каких-то ящиков и тюков. Несколько раз по дороге попадались приоткрытые двери, но что там внутри Риньш разглядеть не смог. Где-то шагов через пятьсот они добрались до открытой проема, из которого падал жёлтый свет смоляных ламп. Весь отряд свернул туда. Войдя в проём, они оказались зале, размером с небольшой двор, куполообразный потолк его был очень высок и середина его терялась в темноте. Внутри оказалась казарма. Обычна казарма — двухэтажные койки, шкафчики возле каждой. В углу, из досок был построен небольшой домик, в котором видимо была каптёрка. Когда все вошли туда, первое что сделал Шоркх это заорал:
— Значит так, хабар покойников не тащим, всё несём в каптёрку! Ты! — обратился он к Тхапчу, ткнув в него пальцем — если чо пропадёт — пристрелю на…
Парень резко вышел из группы и оказавшись между отрядом и кроватями, молниеносно вытащил револьвер.
— Так, все ждём здесь, кто не ждёт, сам виноват! — довольно заорал Тхапч.
Подземельцы стояли всё так же молча. Риньш уже успел несколько присмотреться к отряду в по дороге и на проходной. Все здесь были похожи друг на друга, это обманчивое однообразие происходило от их формы. Она состояла из брюк, рубашки, поверх которой носили жилет, плаща с капюшоном, полусапог со шнуровкой сбоку и полотняной шапки того же цвета, что и остальная форма, плотно облегавшей голову. Знаков отличия Риньш не заметил. Разве что Шоркх вместо шапки повязывал голову куском всё той же зелёной ткани в разводах.
Не прошло и четверти, как командир вернулся. Потребовал сдать оружие. А потом раздал всем облатки, что ненадолго вызвало радостное возбуждение у солдат и, выбрав двоих, приказал им волочь пожитки убитых в каптёрку. Они, явно нехотя, поплелись к койкам, прошли между них и стали доставать из шкафчиков какие-то вещи, выбрасывая их на кровати. Потом связали из одеяла тюки и поволокли их в каптёрку. Когда с этим закончили, Тхапч убрал свой револьвер в кобуру и двинулся к койкам. Остальные потянулись за ним.
 
— Э, а где моя? — спросил у него Риньш.
— Да выбирай любую, какя не занята! — безразлично сказал тот — только командиру потом скажи — он зевнул, улегся на койку и ровно задышал. Такое почти мгновенное засыпание удивило Риньша. Он оглянулся и обнаружил, что все члены отряда спали на своих койках поверх одеял даже не снимая обуви.
Через восьмую часть часа вернулись и те, что унесли вещи погибших, и тоже завалились спать. Риньшу спать совершенно не хотелось, но он также, как и все, лёг на одну из пустых коек, стоявшую у стены, и отвернувшись к ней изобразил что спит. Не прошло и шестнадцатой доли часа как его стали грубо трясти за плечо.
— Э, ты чо, жрать-то не будешь? — спросил Шоркх, вид у него был сонный.
— Чот спать охота, силы нет! Потом пожру — как мог сонно, ответил Риньш.
— А потом не будет….
— Да и хрен бы с ним. Спать охота.
Вид у командира был довольный, кажется Риньш угадал, с тем, что нужно было делать. Шоркх положил револьвер на матрас рядом с Риньшем и пошёл куда-то. Риньш и правда был голоден, однако от пряности его мутило, и он рисковал просто не удержать съеденное. Он вновь отвернулся к стене и стал ждать. Закрыв глаза, парень прекрасно слышал, как Шоркх, тихо ругаясь, лёг на свою койку и не провозившись на ней и восьмой доли часа затих. Стараясь не шуметь Риньш очень медленно перевернулся на другой бок, теперь сквозь приоткрытые веки ему было видно всё помещение. Он проверил барабан тот был заряжен, вместе с оружием командир ему отдал и патронташ, который он немедленно одел на пояс, а револьвер сунул в кобуру.
  
Глава 25. Калейдоскоп
 
Она не знала, где оказалась, не помнила, как её зовут и как сюда попала. Она просто безмятежно дрейфовала в пространстве, полном ярких незнакомых цветов, звуков и ощущений. Времени, как такового, здесь не было или оно остановилось, или просто она оказалась как бы снаружи него и могла попасть в любое «когда», и даже любое «где», какие только пожелает. Очень долго она просто ничего не делала. Потом, когда прошло не меньше тысячи лет, это ей наскучило, и она решила пройтись немного в какую ни будь сторону. Она шла, а мимо неё проплывали странные пузыри внутри, которых что-то происходило.
Вот она — маленькая девчушка в огромной для неё военной форме стоит за земляным бруствером, у которого примостились солдаты и смотрит куда-то. Она очень напряжена, чего-то выискивает, куда-то тянется, старается, словно бы ощупывает всё вокруг невидимыми щупальцами, перебирая ими сознания людей очень далеко от себя — у самого горизонта. Девочка стоит, покачиваясь, с отсутствующим видом. На неё пустыми глазами смотрит мальчишка лет тринадцати. Губы его приоткрыты, а по грязному подбородку бежит капелька слюны. Девочка говорит каким-то пустым голосом:
— Северо-северо-запад четыре тысячи триста пятьдесят шагов. До полусотни. Движутся сюда — потом, немного помедлив, продолжает — Остановились. Расстояние четыре тысячи двести шагов ждут… — ещё немного помедлив, продолжает — сместитесь на три пальца влево и огонь.
Где-то далеко слышен пушечный залп. Девочка, не выходя из своего транса, произносит:
— Попадание — голос её абсолютно бесцветен — Следующая цель — юго-запад, три тысячи шестьсот пятьдесят шагов, до сотни, идут к вам. Нет. Четыре, шесть пальцев левее. Сейчас… — вдалеке слышен ещё один залп — Перелёт — бесцветно произносит она — Расстояние три тысячи пятьсот шагов. Сейчас! — ещё один залп гремит издалека — Попадание. Пока всё — говорит девочка и обессилено оседает на землю.
Мальчик почти сразу же следует за ней. Дрожащей рукой достает с пояса стеклянную флягу в матерчатом чехле и начинает жадно пить.
— Воды — стонет девочка, но никто не реагирует, все слишком заняты. Мальчик с трудом отрывается от фляги и подползает к девочке, чтобы дать ей напиться…