Группа крови на рукаве (СИ)

— Это почему? — насторожился Иван.
Я тяжело вздохнул.
— Есть причины.
— Ты работаешь на американцев? Ты дезертир?
Он попытался приподняться на локте, но не смог. Застонал и снова расстелился.
— Хуже, — улыбнулся я. — Я из будущего.
— В каком смысле из будущего? — черные жесткие брови Ивана встали домиком, он посчитал, что ослышался.
— В смысле, из другого года. Из века даже другого. Как в прошлое попал, не знаю. Только в моем времени, война эта уже давно закончилась.
— И кто же победил? — ухмыльнулся Иван, думая, что я над ним издеваюсь.
— Никто. В войне побеждает, тот кто выжил… Но если тебе интересно, американцы с позором свалили из Вьетнама. Так бежали, что чуть штаны не потеряли.
— Чудной ты, тезка, — вместо того, чтобы признаться, кто ты есть на самом деле и какого хрена делаешь в джунглях, сказочки мне про будущее рассказываешь.
— Ведь знал, что ты не поверишь, — поморщился я. — Но выговориться кому-то надо было. Может, я не один здесь такой.
— Не один, — кивнул Иван. — В психушке таких полно. Но ничего. Доберемся до своих, а там в госпиталь тебя сплавим. Врачи у нас ого-го. Кого хочешь на ноги поставят.
— Или наоборот растением сделают, — добавил я. — В моем случае лучше никому не знать этот секрет. И ты не болтай. Считай меня убогим, раз тебе так проще, но молчи. Договорились?
— А то что? — нахмурился Иван, глаза его сузились до щелок. — Убьешь меня?
— Тебя убить проще, чем муравья раздавить. Хотел бы убить, давно бросил под кусточком. Не мели ерунды. Свой я, Ваня. Свой… В это ты можешь проверить? Поверь — и сразу жить станет легче…
Дождь усилился, я перетащил стонущего Ивана под раскидистую пальму. Вроде, стало посуше.
— Ну, в том, что ты свой, я не сомневаюсь. Американцы бы не додумались до такой тупой легенды. И на дезертира ты не похож. Видно, что недавно в джунглях. Морда не загорелая, ноготочки как у бабы, без грязи и заусенцев.
Глазастый.
— О, какой ты наблюдательный! Ну, раз так, то скажи, откуда я мог такой взяться? Красивый и ухоженный. Среди леса, пешком и налегке.
Но Иван не успел ответить. Из чащи вынырнул Чунг. Увидев, что Иван очнулся, вьетнамец разулыбался (умеет все-таки):
— Живой, командир! Думал, все. Впереди все хорошо, дорогу нашел. Можно идти!
— Подожди, Чунг, — сказал Иван. — Планы меняются. Мне срочно нужно к своим. Кое-что передать надо. Понимаешь?
Он многозначительно взглянул на проводника. Вот паразит! Я его на своей горбушке пол дня тащу, а он при мне разговаривать “стесняется”. Дождется у меня. Брошу его нахрен, на съедение термитам. Я уже хотел было обидеться, но поразмыслив, немного остыл.
На его месте я бы тоже пальцем у виска крутил. Прискакал бы ко мне добрый молодец и заявил бы что из другого века. Из двадцать третьего, например. В котором инопланетяне Землю захватили и из людей остались в живых только Путин и Пугачева. Я такого тоже бы в дурку сдал. То, что Путин еще править будет, я могу поверить. Но у Борисовны уже сейчас проблемы со здоровьем…
Иван попросил развернуть меня трофейную карту. Он пробежался по ней глазами и ткнул в место севернее нашего местонахождения:
— Здесь должны быть партизаны. Они помогут нам добраться до своих.
— Зачем нам партизаны? — спросил я. — Нельзя сразу к своим шуровать?
— Далеко, — замотал головой Иван. — Без вертолета не доберемся. Нужно вертушку вызвать…
Вот не люблю неопределенности. Пойди туда, не знаю куда… Я хоть по жизни и раздолбай, но важные дела привык доводить до завершения. За это меня на работе начальство и ценило, и премии кой-какие подкидывало. Сто раз хотел уволиться со службы, где сутками пашешь, а недосып — это норма, но внутри что-то не давало… Если уволюсь, значит, слабак. Не выдержал. У каждого свои тараканы. У меня он один, но большой, с-сука.
Ба-бах! — громыхнул взрыв. Рядом захлопали крыльями какие-то птицы. Грохот вспугнул их. Это были явно не грозовые раскаты. Дьявол! Похоже, сработала ловушка Чунга. Плохо дело! За нами погоня.
— Уходим! — крикнул вьетнамец — Мины!
 
Он закинул за спину две М16, рюкзак и бросился вперед:
— Давай за мной!
Вот бляха! Легко сказать, идите… Опять чертенок смылся. Ну да ладно, теперь я точно уверен, что он не бросит нас. Видно, еще что-то придумал. Сайгаком поскакал, только пятки сверкают.
Я опять прикинулся бурлаком и навалился на “оглобли”. Иван пытался приглядывать за тылом, что-то бормотал. Но речь его становилась бессвязной. Похоже, жар усилился, а потом он и вовсе замолчал. Снова отрубился… Организм экономил силы и отключал мозг. Черепушка — это же самое энергозатратный орган в теле…
Я протащил Ваню еще около пары километров. Жопой, вот прямо самыми мелкими волосками на ней чувствовал, что преследователи близко. Если быстрым шагом шлепают, то их скорость раза в два выше моей. Еще минут пятнадцать-двадцать и они меня догонят. Где чертов вьетнамец? Куда он пропал?
Мокрые ветки хлестали по лицу. Чтобы их раздвинуть, не хватало рук. Я брел вперед и тихо матерился. Хотелось громко с русским размахом, но боялся, что преследователи услышат. Споткнулся об очередной пенек (в траве не видно его совсем) и зарылся мордой в грязь.
Встал, отряхнулся, и хотел уже выдать очередную порцию приглушенного сочного мата, но передо мной вырос Чунг.
— Быстро, — сказал он и схватил волокушу. — Тащим туда.
— Зачем туда? Бросить его, сука, хочешь?
— Нет, — замотал головой вьетнамец. Джи-ай здоровые, быстрые. Не уйти. Встретим их тут.
— Ну, давай, хули! Мы же терминаторы, — окрысился я. — Вдвоем против отделения? А может, там целый взвод? Пофиг.
— Терминаторы не знаю. Все хорошо придумал, — бормотал азиат. — Увидишь. Ивана надо спрятать, помоги.
Мы свернули с дорожки и утащили раненого подальше в заросли. Забросали листьями, наказали вести себя хорошо и помалкивать. Шутка. Он и так молчал. В сознание пока не пришел.
Вернулись к тропе. Следы волокуши четко просматривались. Сломанные кустики, примятая трава, а в том месте, где были проплешины с грязью, еще и следы от “полозьев” отпечатались. Да… Не нужно быть Соколиным глазом, чтобы найти нас.
Только сейчас я обратил внимание, что у Чунга одна винтовка, вторую он куда-то захомячил.
— Надо наверх, — азиат махнул рукой на раскидистое дерево с заскорузлым стволом и длинными свисающими листьями как у початков кукурузы.
— Нахрена? — я прикинул высоту дерева, если вскарабкаться на самый верх, то спуститься потом быстро не получится.
— Лезь, — твердил Чунг. — Я на другое лезу. Будем сверху стрелять.
Сверху так сверху. Любил я сверху. Вот только если нас окружат, тогда трындец будет. В лоб еще можно отбиться, где-то за стволом спрятаться, а если за спину зайдут и окружат, задницы будут наши как на ладони.
Но в этом я немного ошибся. Чунг первым вскарабкался на дерево, что росло сбоку от тропы, и занял позицию. Я, как ни старался его разглядеть с земли, так и не смог. Интересное деревце. Хитро ветки расположены, будто специально, чтобы в прятки играть.
Разгрузка с магазинами и гранатами тянула вниз. Эмка, что болталась за спиной, все время норовила зацепиться стволом за ветки. Если Чунг взлетел вверх, как мартышка на пальму, то я со своим неакробатическим весом (за сотку кг) напоминал, скорее, матерую гориллу, которой зачем-то вздумалось взгромоздиться на дерево. Помните, как в фильме Кинг-Конг лез на Эмпайр Стейт Билдинг? Один в один я.
Два раза чуть не сорвался, ободрал руку, минут десять пыхтений и мучений, и наконец я наверху. Расположился поудобнее, выбрав для этого широченный сук, подходящий для моей задницы. Раздвинул ветки, прицепив их прутиками, чтобы не закрывали обзор. Огляделся.
Тропа как на ладони. Неплохая позиция для “кукушки”***. Можно перевести дух. Я снял разгрузку и повесил ее рядом. Патроны будут под рукой и мне проще, если что, вокруг ствола ерзать. Без разбухшего от боеприпасов жилета почувствовал вдруг себя стройняшкой. За этот день привык я к жилету, как мужик к мамону. Сроднился.