Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II (ЛП)

Он не ожидал подобного ответа.
Чу Ваньнин был поражен, на его лице тут же вспыхнул румянец.
Стояла уже глубокая ночь, когда бабочки и цветы яблони заполнили весь дом. Такого количества было более чем достаточно для продажи, но ни один из них не спешил укладываться спать.
Мотивация Мо Жаня была понятна, он просто хотел посмотреть, как поведет себя Чу Ваньнин, а потом действовать по обстоятельствам. И хотя Чу Ваньнин не знал о разработанном Мо Жанем хитром плане, он тоже не желал брать на себя ответственность, и собирался посмотреть, как поступит Мо Жань.
Он ляжет на пол... или на кровать?
Пусть рядом с этим молодым мужчиной Чу Ваньнин не чувствовал себя в безопасности, но если бы тот лег на кровать, он не стал бы его прогонять.
В сердце своем он таил надежду, что утомленный Мо Жань пробурчит под нос «спать хочу» и просто ляжет на кровать.
Почему он все еще не спит?!
Мо Жань и Чу Ваньнин продолжали создавать бабочек и цветы, с тревогой размышляя об одном и том же.
«Ну же, иди спать. Ложись на кровать, а потом и я…»
— Учитель.
— Что?
— Вы не устали? Уже слишком поздно, может, пора лечь отдохнуть?
— Нет, все в порядке, я могу долго не спать.
Так прошло еще два часа.
— Мо Жань.
— Да?
— Почему ты все еще здесь сидишь?
— Хочу сделать побольше бабочек. Если учитель хочет спать, то ложитесь первым, а я потом лягу.
Сцепив челюсти, Чу Ваньнин из последних сил боролся с зевотой. Он не спал уже две ночи подряд, его глаза покраснели от недосыпа, но он продолжал упорствовать:
— Я пока не хочу спать.
Мо Жань: — …
Сложно сказать, сколько еще прошло времени, но когда бабочки и цветы стали похожи на наполнивший дом сверкающий золотисто-алый океан, сонный Мо Жань с трудом поднял голову и ошеломленно замер.
Чу Ваньнин так сильно устал, что уснул прямо на столе.
На кончиках его пальцев застыл наполовину сформированный цветок яблони. Золотые лепестки трепетали от мерного дыхания крепко спящего человека. Мо Жань осторожно снял недоделанный цветок с кисти Чу Ваньнина, а затем поднял его на руки... 
Автору есть что сказать: 
Баллы Храбрости, начисленные Сукину Сыну — 200, шкала прогресса [400/800].
Психологическая подготовка Учителя завершена на [40/100].
Маленькая зарисовка «Продолжай писать!»
Продолжите последнее предложение сегодняшнего дня:
На кончиках его пальцев застыл наполовину сформированный цветок яблони. Золотые лепестки трепетали от дыхания спящего человека. Мо Жань осторожно снял недоделанный цветок с кисти Чу Ваньнина, а затем поднял его... 
Начали!
Затем поднял его и бросил на пол.
Затем поднял его и с досадой бросил на кровать.
Затем поднял его и яростно бросил в море.
Затем поднял его, забросил на коня и пустился вскачь.
Затем поднял его и подбросил до потолка.
Затем поднял его и сломал себе руку.
Затем поднял его, и молния прошила его поясницу.
Затем поднял его и выпнул из дома, словно надувной мяч.
Затем поднял его! Да! Спортсмен под №10 Мо Вэйюй отлично справился с этим пасом. Даже не поскользнувшись, несмотря на коэффициент сложности 0.5, он очень плавно провел эту подачу и мастерски ушел от удара. Это большой шаг в спортивной карьере нашего игрока Мо Вэйюя!
Затем поднял его, снял верхнюю одежду (перья/шерсть), нижнее белье (кожу) и положил на кровать (тарелку)… О чем вы только думаете?! Посолил, поперчил, залил соевым соусом, оставил мариноваться на 15 минут, после чего поставил запекаться в духовке до хрустящей золотистой корочки! [Приятного аппетита!]
  
Глава 177. Учитель притворяется спящим
 
Чу Ваньнин два дня до этого не смыкал глаз и уснул очень крепко. Движения Мо Жаня были нежными и осторожными, поэтому он не проснулся, даже когда тот поднял его и отнес на кровать.
Мо Жань положил Чу Ваньнина на середину кровати, осторожно придерживая под шею рукой, подложил под голову подушку и укрыл одеялом.
 
Покончив с этим, он как зачарованный уставился на умиротворенное лицо спящего, изучая каждый миллиметр кожи и каждую черточку красивого лица, от черных как смоль бровей до бледных тонких губ.
Такой красивый.
Его Учитель, его Ваньнин, как он может быть настолько красив?
Подобная красота может убить. От одного взгляда его сердце стало мягким, как масло, а нижняя часть тела твердой, как сталь.
Кожа на голове онемела, волосы на загривке встали дыбом, мысли смешались. Мо Жань прекрасно понимал, что это неправильно, но любимое лицо было так близко, а исходивший от тела тонкий, еле уловимый аромат яблони дразнил, царапая сердце множеством мягких когтистых лапок. Он страстно желал прямо сейчас наброситься на Чу Ваньнина, сорвать с него эту одежду и любить его нагое тело, переплетясь с ним на этой теплой постели.
Возможно из-за того, что кровь Мо Жаня вскипела и забурлила в венах, а сердце стучало так громко и сильно, как зовущий в бой барабан, или, может, его пылающий неудовлетворенной страстью взгляд был слишком обжигающим, но крепко спящий мужчина вдруг проснулся.
Чу Ваньнин открыл глаза, и сон вмиг слетел с него.
— …
Какое-то время оба молчали. Пойманный на месте преступления Мо Жань ошеломленно замер, а только что очнувшийся от сна Чу Ваньнин был растерян и напуган. Широко открытые глаза феникса встретились с пылающим взглядом Мо Жаня.
Наконец, сбросив оцепенение, Чу Ваньнин строго спросил:
— Что ты делаешь?
Выражение, которое он видел на лице этого внушающего трепет молодого мужчины сложно было описать словами. Когда тот начал медленно наклоняться и низко навис над ним, от испуга Чу Ваньнин забыл как двигаться и дышать.
— Ты…
Тело Мо Жаня склонялось все ниже и ближе…
Сердце билось все громче и быстрее... Бам-бам-бам.
Пшшш…
Стоявшая в изголовье кровати оплывшая свеча зашипела, и слабый свет померк, после чего напряжение между ними только усилилось, а атмосфера стала еще более неоднозначной.
Мо Жань еще немного наклонился и задернул плотный полог, затем выпрямился и пересел на край кровати.
Опустив голову, он исподлобья посмотрел на лежащего в кровати Чу Ваньнина, после чего низким и ровным голосом произнес:
— Я видел, что Учитель крепко уснул, и хотел задернуть полог, но не подумал, что могу разбудить вас.
Чу Ваньнин не издал ни звука. Используя подушку для опоры, он чуть наклонил голову и посмотрел на него.
Висящий на металлических кольцах темно-желтый полог тихо колыхался за спиной Мо Жаня. Пламя от горевшей на столе свечи, казалось размытым и отдаленным, словно она находилась за покрытым изморозью окном. Из-за полумрака красивое лицо сидевшего рядом молодого мужчины было почти не различить, и только черные глаза ярко блестели в темноте словно две падающие звезды.
Мо Жань вдруг позвал его:
— Учитель.
— А?
— Есть кое-что, о чем я хочу спросить вас.
— …
Похоже, под покровом темноты его ученик стал куда смелее.
Сердце Чу Ваньнина тревожно сжалось: неужели он хочет спросить о том парчовом мешочке?
На его спокойном как гладь пруда лице не отразилось ничего, но в груди поднялся девятый вал.
…Еще ведь не поздно притвориться спящим?
Но Мо Жань спросил:
— Где мне лечь спать?
Чу Ваньнин: — …
И пусть Мо Жань усердно трудился большую часть ночи, теперь ему нужно было принять тот факт, что в итоге придется довольствоваться подстилкой на полу…
— Хотя, кровать слишком маленькая, – на самом деле, он сразу же пожалел о своем вопросе. Учитывая то, что он был полон сил и желания, да еще и знал вкус тела Чу Ваньнина, ложиться вместе с ним было плохой идеей. Учителю лучше не знать, какой ужасной может быть его сорвавшаяся с поводка похоть. — Лучше уж посплю на полу.