Изгнание (СИ)

«Почему же тебя связали, если доверяют?» ‑ Ворх положил руку на рукоять запора десантного люка. Увидев это, фарон затряс головой, умоляя не делать задуманного, заговорил поспешно: «Они… Сам попросил, чтобы ты поверил: я не продался».
«Значит, понимаешь, что предатели никому не нужны?» ‑ сбросил Ворх предохранительное кольцо с рукоятки.
«Я в спецкоманде Дабера, прислан убить тебя…»
«Догадываюсь».
«Я не один».
«Шестерых я уже освободил от этой заботы».
«Чем вызвано желание Дабера убить меня?»
«Ты популярен. Не жесток и результативен. Ты станешь Предводителем Верховного Гильорта. А я убью Дабера, я его близкий друг…», «А зачем мне такие друзья?»
Створки люка ушли вниз и, когда фарон провалился, вновь захлопнулись» за бортом несколько мгновений виднелось падающее тело с раскинутыми руками, все‑таки запоздало освобожденными в проигранной партии.
Глайдер, перевалив горы, несся над океаном, и Ворху оставалось не так уж много времени, чтобы поразмыслить в одиночестве. Обстоятельства были серьезны и даже страшны своими последствиями. Если Кари откроет тайну рабам, ‑ а она сделает это, как только поправится, ‑ низшие обучатся ее приемам и их уже не остановят ни горы, ни этот океан. Рабы тучами устремятся на метрополию, начнут грабить и уничтожать все, пока полки фаронов стерегут их пустые шахты и заводские ночлежки. И придет конец всему, подытожил Ворх,
А вдруг Кари не откроется им? Вдруг захочет единолично пользоваться тайной экл‑Т‑трона? Она не глупа, ценит комфорт и не чуждается нарядов ‑ значит, захочет занять высокое положение в обществе, а приобрести то и другое ей можно, только сохранив для себя тайну экл‑Т‑трона и заполучив его, Ворха, в законные мужья. Ведь она станет матерью ребенка Верховного кселенза, а может быть вскоре и Предводителя Верховного Гильорта!..
Сквозь прогалину облаков показалась кромка берега ‑ скоро снижение, а надо еще столько передумать всего… И все же Ворх задержал взгляд на таинственной дуге над головой, ярко сверкавшей белизной на прозрачной синеве неба, и мечтательно вздохнул: неужели он станет властелином таинственных сил и сможет парить без летательных машин, усилием мысли, уничтожать врагов, не выходя из кабинета? Ее тайна и моя неограниченная власть сделают нас, сделают… Кем же они сделают? ‑ задумался он, затрудняясь подобрать точное определение. А впрочем, не имеет значения, кем стать: главное ‑ стать! И Кари захочет, непременно захочет, ‑ уверял он себя. ‑ Мы создадим новую форму правления, основанную на личном могуществе властелина. Было? Но не так. Все они опирались на заинтересованные в них группы, прослойки, сообщества, и ради сытости одних приходилось грабить других. А нам прослойки и группы не понадобятся. Касты ликвидируем ‑ все равны. Ныне униженные станут опорой власти. А наше правление всегда будет справедливым, потому что исходит не из интересов господствующих сил, а из интересов целого, над которым мы встанем как объективная данность, единая для всех и потому для всех справедливая. Так что не утопия, нет. Это будет принципиально новая форма в исторической эволюции общественного сознания. Только бы согласилась Кари…
Глайдер пошел на снижение, и Ворх, отвлеченный от своих дум, увидел небоскребы столицы, торчащие из белой равнины облаков, как гигантские кристаллы. При приближении к ней белая равнина теряла свою цельность, рвалась на клочья, и в прогалинах становился видимым нижний ярус столицы, утопающий в синеве садов, переполненный мельтешением всевозможных летательных машин. Автоматически снизив скорость, глайдер вошел в их поток.
Появление Ворха в столице вскоре было замечено. Из окна одного из воздушных шаров, которые в виде «поплавков» обозначали трассу полета, выглянул фарон и вскочил с места, бросаясь к приборам связи. Он даже не скрыл радости от выпавшей удачи доложить по инстанции первым.
С простодушием провинциалов поглядывали на Ворха пассажиры громоздкого буссара, плывшего справа. Слева выскакивали щеголеватые флайеры и меняли ярус полета, как только их владельцы узнавали Верховного кселенза, в изодранном зимнем костюме, одиноко стоявшего под куполом полицейского глайдера. Эти трусили, знал Ворх, боялись стать свидетелями подозрительного явления.
 
Какой‑ то молоденький кселенз; летевший впереди, настойчиво пытался показать плачущему малышу военный глайдер и тыкал в сторону Ворха пальцем, пока не узнал его, а узнав, тут же спрятался за ребенка. Зато его жена, сидевшая за пультом управления, поднялась с сиденья, оглянувшись, поприветствовала Ворха блистательной улыбкой и изящно отвела свой флайер в сторону, уступая путь. Ворх жестом поблагодарил кселянку за любезность.
Глайдер обогнул территорию Дворца, блиставшего в кущах садов, как ювелирная игрушка, и, отделившись от потока летящих машин, устремился к посадочной площадке Билярга ‑ главного здания, возглавляемого Ворхом ведомства надзора. Билярг стоял посреди толпы таких же, ушедших за облака, тысячеэтажных гигантов. Центральное и осевое положение здания было удобным как для связи с Дворцом, расположенным у подножия Билярга, так и для надзора за мыслями службистов других ведомств и горожан. В то же время и само ведомство надзора было объектом шпионажа всех других ведомств. Ворх знал, что как только он был узнан в городе, количество желающих понаблюдать за его мыслями стало увеличиваться с быстротой покатившегося с горы снежного кома.
Но сейчас это было кстати.
Встречать Ворха собралась многотысячная толпа его службистов. Они тоже внимали его мыслям, а так как Ворх ни о чем сейчас не думал, а только фиксировал окружающее, то толпа видела его глазами людскую массу, себя да еще чувствовала при этом непроизвольную радость, рвавшуюся из сердец. И службисты тут же ответили Ворху радостным порывом, придвинулись к мягко севшему глайдеру, смеялись. Выйдя из глайдера, Ворх остался стоять на его ступеньке, чтобы дать себя обозреть, протянул руки с растопыренными пальцами, и каждый палец тут же был зажат в кулак приближенными пособниками власти из самого близкого окружения, а их пальцы свободных рук достались службистам второго круга; потом образовался третий, четвертый, пятый круг, живые кольца потянулись с посадочной площадки по этажам вверх и вниз, объединив прямым контактом пособников, цузаров и рядовых службистов в один эгрегер одинаково думающих, чувствующих, Живущих.
Право включаться в единую цепь получали только приверженцы, доказавшие каким‑либо поступком свою преданность эгрегеру. Сам Ворх запомнил, наверное, на всю жизнь своего первого начальника, который лишь через два года доверил Ворху зажимать в кулак тощий начальнический палец. Самым большим наказанием для подчиненных в эгрегере был запрет на прикосновение к пальцу. Даже поднявшийся на вершину иерархической лестницы мог быть отвергнут эгрегером, если переставал отвечать его интересам. Такое случилось с предшественником Ворха, которому вместо чувств любви и преданности эгрегер послал смерть. Поэтому Ворх служил эгрегеру, знал и защищал интересы каждого, что обеспечивало их ответную преданность.
«Я ‑ с вами!» ‑ сказал мысленно Ворх с чувством охватившей его радости, и она была воспринята всеми в цепи прямого контакта, породив ответный порыв
чувств.
«Мы с тобой!» ‑ произнес каждый, как клятву.
  
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
 
По ту сторону добра
   
1. Блаженство вечных
 
Они были молоды, наивны и безгранично счастливы, хотя и не догадывались об этом. Имели собственный флайер, недорогой, зато новенький. И прибыли в столицу по делам, обещающим дальнейшее благополучие.
Их радость чуточку омрачалась его чрезмерной боязнью потерять ее. Его постоянная настороженность, особенно на людях, раздражала ее, заставляла говорить ему колкости. В каждом оказавшемся рядом мужчине он видел соперника и принимался выяснять, не обратила ли жена на него внимания. Вот и сегодня на встрече Ворха подчеркнуто любезный взгляд жены встревожил его. А когда она сказала шутливо: «А Верховный красив», ‑ ревнивое чувство обожгло его. «Пожалуй, она могла бы полюбить этого Ворха», ‑ подумал он с досадой.