Тряхнем стариной! (СИ)

— А что тебе еще надобно, старая?
Что мне надобно? Да я бы знала! Эх, плохо, когда ты такой попаданец, что тут не знаешь, там не знаешь. Эй, ответственные за перемещение душ, можно меня куда-нибудь к «Мстителям» или в «Гарри Поттера»? Я там хоть помню еще кое-что. 
— Может, отдать его куда? — предположила я.
— Да кто же его некрещеного возьмет? Люди за порог выбросят! Сразу на село беды пойдут, это же ты проход из Нави под порог им перенесешь, дура старая! — рявкнул кот. — Ой, не было беды, так накликала. 
Я все равно не догоняла, в чем проблема. Чем так страшна эта Навь? Кстати, кто-то говорил про попа? Есть же поп? Вроде бы. Если не съели.
— А попа позвать? — ляпнула я, не подумав. Кот взвился на дыбы, на столе поднялся небольшой хай, домовые прыснули из стороны в сторону, змея прижала к себе младенца и глаза у нее стали по полтиннику. Что-то я сказанула не то.
— Как у тебя все просто, — прошипел кот, и шерсть у него встала дыбом. — Ты, поди, считаешь, что вот оно — надо, так позовем, не надо, так звать не будем…
— Ну, да, — пожала плечами я. — А что сложного? Попа-то жрать не обязательно?
Кот захекал. Видимо, смеялся так. 
— Глянь, Скарапеюшка, как Яженьке-то нашей с яблочка нехорошо. — Змея закивала, а кот, уже с абсолютно серьезной ряхой, повернулся ко мне и пояснил: — Ты, старая, хоть головой-то думай. Я тебе русским языком сказал — граница это! Да и сама знаешь. Нельзя сюда попа, даже не думай. 
— И что делать? — совсем растерялась я. — Попа нельзя, крестить нельзя, к людям нельзя, оставлять его тоже нельзя. Есть я его не дам!
— Сюда попа нельзя! И точка! Но в село идти надобно, договариваться, — вздохнул кот. — И чем скорее, тем лучше. Иначе сожрет его Навь. — А потом, вздохнув для порядка еще пару раз, добавил: — А еще лучше — оставить на крыльце поповском. Он сам поймет, что с ним делать.
Дальше я выдала то, что сама не ожидала:
— А забрать его обратно?
— Крещеного будешь есть? — задумался кот. Даже как-то… Хм… То есть не оставила, старая, мыслей омолодиться? А ну признавайся, чего вступило сие в дурную твою голову? А? Давай, Яженька, давай, говори уже!
И все остальные смотрели на меня перепуганно. Что не так-то?
— Говори, вспоминай, — умолял кот. — Пока не стряслось непоправимое! Что ты в Чертогах Чернобога видела?
  
Глава седьмая
 
Каких чертогах? У меня даже челюсть отпала. В памяти что-то зашевелилось, не бабкино, мое, из разряда «я читала об этом в школе». Да, проходили мы всякие мифы по литературе. Это все ассоциации, которые у меня были с чернобогами и белобогами. А, еще в сериале где-то было!
А тут все на меня так смотрели, будто и правда этот Чернобог существует. Хотя о чем это я. У меня кот говорящий! Змея в человека обернулась!
«Так, дыши медленно и глубоко, сейчас ты со всем разберешься».
— А мне откуда знать? — почесала я в затылке, стараясь выглядеть как можно более растерянной, и улыбнулась. Постаралась улыбнуться, потому что мышцы на бабкином лице не так просто было выгнуть в какую-нибудь дружелюбную гримасу. Уголки губ настойчиво тянуло вниз.
— Умрем мы все! Коли Чернобога вызвать, да примется он карать! — охнула бывшая змея, всплеснула руками и чуть ли не к обмороку приготовилась. Но кот ее оборвал:
— Так-то не просто Чернобога ото сна пробудить, так что слезы лить пока рано, — а потом как зашипел: — Ну, Яга! Сколько годков мы вместе, но такого я от тебя не ждал. Ты ж на границе поставлена, значит, границу и хранить должна! А не…
Он зафыркал, так что я не узнала, что там «а не…». Понятно только, что съедение крещеного младенца чем-то грозит не очень хорошим. Но вот кому грозит и почему, это я спрашивать как-то остереглась. К тому же мозг и так плавился от обилия информации!
— Что было, то было! — веско произнесла я. И даже сама себя зауважала, вот стоило стать бабкой, чтобы твое слово сразу стало мудрым и веским. К молодым так не прислушиваются! Хотя, может, брови во всем виноваты, очень они угрожающие?
 
— И не поспорить, — по-человечески вздохнул кот и перестал топорщить шерсть на загривке, сел, аккуратно обвив лапы хвостом. — Так что делать будем?
— Делать? — я оглядела все еще жуткую избу, замерших домовых, змею с ребенком и собственно кота. Было немного боязно, местами все еще казалось, что это все сон или скорее бред с поеданием младенцев и оборотнями. Это место было явно за пределами цивилизованного общества. Ну как к каким-нибудь дикарям в джунгли Амазонки попасть…
«Вот и я попала именно в джунгли, — поспешила я себя успокоить. — Чтобы не нарваться на что-то жуткое, надо узнать и выполнять здешние правила. Но есть человечину меня никто не заставит, так же как и жить в этой разрухе! Если мое слово здесь что-то значит, то отмалчиваться не стоит».
Ну, право дело! Может, я теперь и Баба Яга, но у стариков здоровье хрупкое, в пыли можно и задохнуться. Да и ребенку нельзя так жить, раз я его решила все-таки забрать. Тяжело будет. Но не оставлять же какому-то незнакомому мужику? К тому же он еще и ребенка в другую семью отдать может. А там вдруг такая же гадина вместо матери попадется? И тоже кому-то на завтрак этого младенца спихнет? А что, нравы суровые, верования жуткие, не свое — не жалко.
— Делать! — обвела я широким жестом окружение. — А делать мы будем следующее. Ребенка покормить и уложить, и за ним следить, — я покосилась в сторону красавицы-змеи, но та в принципе была довольна моим указанием и машинально уже убаюкивала младенчика. — Того мужика, что в подполе, чем-то накормить и воды дать. И я бы накормилась и уложилась… Утро вечера мудренее. Где я спала обычно?
На кота косилась уже с большей оглядкой. Все-таки суров был кот. Но опять же, у меня амнезия, не родилась же я в этой самой избе? Да? Могу же я нифига не помнить?
— Ох, Яженька, чую проблемы большие и малые, — печально отметил кот, но давить на меня не стал. — Но права ты, ночь — для таинств, рассвет — для ясности. Скарапеюшка, ты у печи останешься?
— Ах, Баюн, тут и удобно, и тепло, — она как раз запеленала младенчика и уложила его в корзинку. А потом — раз — и обратилась в змею и залезла внутрь корзинки. У меня сердце застучало через раз. И захотелось схватить рептилию за хвост и шандарахнуть об пол, все-таки змея в кровати — это опасное дело, особенно если она не игрушечная. Но пришлось брать себя в руки. Скарапея так-то никакой агрессии не показывала. А с ребенком я и правда не умею обращаться.
— Зато под присмотром, — вяло прокомментировала произошедшее.
— Так ведь Скарапеюшка без лишней скромности заботится обо всех малых и убогих. Королевишна! — замурлыкал Баюн, стреляя глазами в змею. А у меня сразу нервный смех приключился: и в каком кошмаре могло привидеться, что кот клинья к змее подбивает?
Домовые тем временем подсуетились, и печка полыхнула жаром из-за заслонки. М-да, с таким жаром мужик-гриль приготовится достаточно быстро. Разве что не со всех сторон одинаково прожарится, все-таки на боку лежал бы, а не как курица вращался. Я даже хихикнула. Юмор был очень чернющий, но зато помогал не впадать в ступор от ужаса. А еще в комнате стало значительно теплее. Так можно и жилетку снять, да и юбка многослойная — это одежда не для сна.
И где спать-то? У Яги явно была своя какая-то комната, изба не такая и маленькая.
Оказалось, что возле печи была скромная дверь, скрытая занавесью. Только ткань такого же серо-черного цвета, как и дерево стен, так что я поэтому и не заметила.
— Не осерчай, матушка, как могли, — мелко кланялись домовые, когда я вошла в спальню, или кабинет, или склад. — Мы ж помним наказ, колдовских вещей не трогать.
К колдовским вещам относилась большая часть того, чем была забита комната. Мама дорогая, да здесь барахла столько, что бедным домовым и за неделю не разобрать, если я разрешение дам.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— И на том спасибо, — буркнула я и жестом отпустила домовых. Те с каким-то диким вздохом облегчения испарились. Неужели я такая страшная? Страшная, конечно, но не из-за лица меня боялись явно. Эх, поскорее бы во всем разобраться. Если у бабки была определенная репутация, то по мне потом она может стукнуть. Прискачет тот же воевода. И что я ему скажу? Извини, милый, в следующем году зайди. Я сейчас на больничном?