Книжный мотылек. Предубеждение (СИ)
Сделав свои дела, я призадумалась. Ситуация располагала. Я в доме одинокого мужчины, только что — ну, почти — после грехопадения, и не представляю, что дальше? Мила Лисицына хмыкнула бы и пожала плечами, мол «ну и что?», достопочтенная Амели Дюбо же, по всем правилам, должна была разразиться слезами и упасть в обморок.
Я посмотрела на пол ванной комнаты — плитка, пусть и с подогревом. Падать будет пусть не холодно, но больно. Да и не хотелось мне ни плакать, ни падать в обморок. Чувствовала я себя так, будто выпила шампанского больше, чем это приличествует юной девушке — слегка пьяной и очень веселой. К тому же, Рауль, этот Рауль, интересовал меня больше, чем все предыдущие его ипостаси. В конце концов должна же я выяснить, что это за бабочка?
Собственно, с этим вопросом я и вышла из ванной.
— Какая бабочка? — Недоуменно спросил Рауль, возясь с сервировочным столиком.
Я выразительно посмотрела на то место, где у него была татуировка. Бабочка, полускрытая штанами, надменно шевельнула кончиком крыла, когда Рауль пошевелился. Разноцветная бестия как бы говорила мне: «Я тут, милочка, уже давно, у нас прочные отношения, а вы, собственно, кто и на каком основании интересуетесь?».
Кажется, я ревную к бабочке… На самом деле я ревновала, конечно, не к бабочке, а к жизни Рауля, в которой не было меня — и к бабочкам, и к джинсам, и даже к книге, которая лежала на прикроватной тумбочке.
— О, это очень давняя история.
— Так обычно говорят, когда не хотят рассказывать, — я даже слегка обиделась.
— Почему же? Я расскажу, только перед этим накормлю тебя. Мне кажется, ты хочешь есть…
Есть я хотела ужасно, ведь сегодня завтрак был испорчен прощанием, а обед… Обед я пропустила по вполне уважительной причине. Приличная девушка на моем месте отказалась бы, сказав, что не голодна. Правда, приличная девушка на моем месте не оказалась бы… Так что я решительно направилась к кровати, раз уж Рауль подкатил столик туда.
— Хочу. Даже очень
— Надеюсь, тебе понравится. Я нигде не нашел какое твое любимое блюдо, так что пришлось довольствоваться наблюдениями.
— Не нашёл? А ты искал?
— После твоей отповеди, кстати, совершенно справедливой, я решил узнать тебя получше, так что просмотрел все открытые источники информации.
— Открытые источники информации?
— Профили в соцсетях, резюме, табели в школе и в вузе… Вспомнил, что рассказывал о тебе Ксавье.
— Представляю, что он тебе понарассказал.
— Лично мне он ничего не рассказывал, конечно. Мальчики в закрытых школах часто рассказывают о доме и семье, пытаются справиться с тоской и одиночеством.
В глазах Рауля опять появилось то выражение, что мне так не нравилось, если не сказать пугало — смесь замкнутости, одиночества и тоски. Трюк с поцелуями в прошлый раз отлично сработал, можно было бы попробовать его и в этот, но мой заурчавший живот непрозрачно намекнул, что одной любовью сыт не будешь. Выражение глаз Рауля сменилось на обеспокоенное. Что ж, тоже вариант. Он начал снимать колпаки с тарелок, и я перевела взгляд на них — интересно, что же Рауль «нанаблюдал»?.. Такого я не ожидала, на тарелках лежали..
— Профитроли?!
— Мне показалось, что они тебе нравятся… — В голосе Рауля зазвучало сомнение. — Если нет, то я закажу что-нибудь другое, только придется подождать…
— Нет, ждать мы не будем. Во-первых, мне действительно нравятся профитроли, а во-вторых, я очень хочу есть.
— Тут четыре вида — эти с крабовым паштетом, эти с риетом из перепелов, эти со сливочным кремом, эти с чем-то ягодным, я не запомнил названия…
— Ммм, и как тут выбрать?..
— Знаешь, моя бабушка как-то сказала: «Когда не можешь выбрать, бери все».
— Золотые слова!
Так что ужин у нас был вполне сбалансированным — крабы на закуску, перепела как основное блюдо, ягоды со сливками на десерт. А то, что это все было заключено в оболочку из восхитительно-хрустящего заварного теста, так одна из моих бабушек, у которой было тяжёлое детство, говорила: «Без хлеба еда — не еда!».
Правда, из-за этого теста в постели оказалось столько крошек, что мы минут пятнадцать со смехом их вытряхивали. Однако в какой-то момент смех Рауля оборвался, я оглянулась посмотреть и застыла, увидев его жадный взгляд. До меня вдруг дошло, что я стою на коленях в очень двусмысленной позе, футболка сползла мне на спину, и еще эти чулки, которые его с ума сводят…
— Ой! Прости. Я не нарочно, так получилось, я не хотела…
На самом деле, я хотела. Не так, конечно, и не в такой позе, но мне вдруг очень захотелось продолжения. Виной ли тому был этот странный ужин — я лет с двух не ела без нижнего белья, или Рауль, который так и не надел ничего сверху, и дразнил меня своими кубиками и проклятой бабочкой, я не знала. Увидев что-то в моих глазах, Рауль потянулся ко мне, я — к нему… Через секунду я опять висела на нём, обхватив его ногами, и мы самозабвенно целовались. Моя футболка и его штаны ужасно мешались, и я попыталась, не отрываясь от губ Рауля, избавится хоть от чего-нибудь, что мне, конечно же, не удалось. Я разочарованно застонала и предприняла действия поактивнее, чем окончательно все запутала. Рауль оторвался от моих губ и засмеялся.
Я обиженно нахмурилась.
— Что смешного?
— Я думал, мне придется смиренно ждать следующего раза, уже приготовился гасить порывы, а ты… Я смеюсь не над тобой, а потому что счастлив.
Я растаяла от этих слов. Я делаю его счастливым…
— Но как бы нам обоим не хотелось, тебе пока нельзя…
— Что? Мне — можно!
— После первого раза стоит подождать неделю…
— Неделю?! Зачем?!
— Видишь ли, я мог тебе навредить…
— Чем? Ты же не вилкой в меня тыкал! Я была готова, ты был осторожен, к чему такие жертвы?!
— Вилкой? Вилкой?! Амели, ты меня с ума сводишь… — Рауль рассмеялся ещё сильнее.
Висеть на смеющемся мужчине оказалось не так удобно, так что я, несмотря на его протесты, опустила ноги на пол.
— Ладно. Предлагаю компромисс — я принимаю не слишком горячую ванну, насколько помню, это помогает.
— А в чем компромисс?
— В том, что ты идёшь со мной!
Так мы и оказались в ванне с пеной. Пены для ванн у Рауля, конечно, не было, так что я извела половину флакона геля для душа и блаженствовала со всех сторон окружённая его запахом. И Раулем, тоже почти со всех сторон. Он сидел позади меня и касался меня почти всем телом, а там, где не доставал — в ход шли руки. Немного мешали чулки, которые Рауль уговорил меня не снимать.
— Я не мог их забыть с тех пор, как увидел. — Вкрадчиво прошептал он мне на ухо, и я сдалась. Могут же у мужчины быть маленькие слабости?..
От горячей воды, запаха, ощущения Рауля рядом, его рук, вроде бы просто обнимавших, у меня кружилась голова и хотелось мурлыкать, как разнежившаяся на солнце кошка.
— Так что за история с бабочкой? — Собрав последние силы, спросила я.
— Бабочка… Мне ещё повезло, у Николя — единорог.
— Единорог?! Где?!
Руки Рауля чуть заметно стиснули меня. Не нравится, что я интересуюсь татуировками других мужчин?..
— На плече. — Голос Рауля стал суше и строже. Действительно, не нравится.
— А почему у тебя…? Не на плече?
Я попыталась нащупать разноцветную мерзавку. Не особо получилось, но наградой мне послужил едва слышный стон, когда в процессе поисков я на кое-что наткнулась. Если бы не надо было так выворачивать руку, я бы продолжила свои изыскания, но было совсем неудобно.
— Я проиграл. Это было на мальчишнике Ксавье, в самом конце, когда мы уже мало что соображали. Нелёгкая занесла нас в тату-салон, где таким пьяным дурачкам предлагали сыграть в игру типа рулетки. Там два колеса, одно определяет рисунок, другое — место. Мне выпала бабочка и… В процессе я протрезвел и пожалел, но отступать было поздно, тем более Николя и Ксавье уже обзавелись этим сомнительным украшением.
— Ксав тоже? А у него что? И где?..
— Дельфин. Чуть пониже спины. Самое то, перед свадьбой.