Книжный мотылек. Предубеждение (СИ)

Наконец торги завершились победой баронета. Даже со своего места я видела, как сияла довольством и горделиво приосанилась Лика.
Следующие несколько лотов ушли достаточно спокойно, без особых сюрпризов или борьбы.
К несчастью, я никак не могла сосредоточится на происходящем — не могу сказать, были ли виной военные секреты, зашитые Мадам в мое платье, и, видимо, не приспособленные для балов, или это было нервное, но у меня ужасно чесалась кожа в области декольте. Я впала в отчаяние — зуд был нестерпимым, и я не знала, что делать. Лучшим выходом, наверное, было бы дойти до комнаты отдыха и привести себя там в порядок. Но при мысли о том, как я буду сражаться с ворохом своей одежды в одиночку, а уж тем более, какое лицо сделает Рауль, когда я посреди финального события вечера сбегу из зала, я решила терпеть до конца. Тем более, что внезапно я нашла решение. Весь сегодняшний вечер на моем запястье висел веер, о котором я почти не вспоминала, и вот, пришел его звездный час.
Воровато оглянувшись по сторонам и поняв, что мои соседки увлечены аукционом и не обращают на меня внимание, я с наслаждением провела несколько раз по коже груди концом закрытого веера.
Внезапно я заметила, как оживилась Пиковая дама.
— Маска Нессы. — удовлетворенно сообщила она. — Ну, посмотрим, что скажет Упрямец Шеффилд.
Но к восторгу и негодованию публики, Нэйнн, первым вскочивший на ноги, заявил, что ему некогда набивать себе цену, и назвал такую сумму, что зал разразился аплодисментами, смехом и выкриками. Окружавшие его джентльмены жали ему руку и одобрительно хлопали по плечу. Соревноваться с ним никто не захотел.
Я же воспользовалась суматохой и снова использовала веер не по назначению.
Оставшиеся несколько лотов не принесли особых сюрпризов. Аукцион, а вместе с ним и маскарад закончился. Началась традиционная суета, сопровождающая сборы большого количества людей. Рауль помог мне подняться, наконец, на ноги, и все было бы хорошо, если бы не проклятый зуд.
— Мисс Дюбо, позвольте узнать, кому вы так настойчиво признаетесь в любви? — неожиданно язвительно осведомился Рауль.
Я опешила.
— В любви? Я?
— Ваш веер! — обвиняющим тоном заявил этот несносный тип, будто это что-то объясняло.
Я почувствовала себя нашкодившей школьницей, пойманной на горячем, — подумать только, я опять на его глазах сделала очередную глупость.
— Не понимаю, о чем вы, — только и смогла выдавить я в ответ, для надежности убирая руку с веером за спину.
Рауль уже собрался выдать очередную порцию изобличающих меня фактов, как с моего лица его взгляд опустился на то место, которое я так отчаянно терла веером. Я посмотрела туда же — кожа над самым вырезом платья покраснела, все-таки веер не лучшее средство унять зуд. Рауль нахмурился, потом его лицо сделалось виноватым и он отвел взгляд.
— Простите, мисс Дюбо, я неправильно вас понял.
Не знаю, чем бы закончился этот разговор, если бы в этот момент мимо нас, лавируя между гостями, не прошел очередной офицер в блеклом коричневом мундире, заставивший Рауля мгновенно подобраться и сосредоточить на нем всё свое внимание. Офицер добрался до мэра и передал ему пакет. Довольный Нэйнн, подведя к нам сияющую Нессу, проследив за взглядом Рауля тоже насторожился. Мэр, дочитавший послание, стремительно поднялся на ноги, и неожиданно зычным голосом попросил подойти к нему всех господ офицеров. Нэйнн и Рауль понимающе переглянулись, и Шеффилд ушел, поручив Нессу заботам бабушки.
По залу прошла волна разговоров, и затихла, оставив после себя напряженную тишину. Офицеры молча передавали друг другу депешу, и было видно, как по мере чтения веселье уходило с их лиц.
Шеффилд вернулся напряженный и собранный, коротко сообщил:
— Беспорядки на границе. Всем военным вернуться в казармы до дальнейших распоряжений.
На диванчике чуть слышно вздохнула Пиковая дама.
Из муниципалитета гости расходились тихо, без привычных шумных и многословных прощаний.
Уже перед самым выходом я осторожно спросила у Нессы:
 
— Беспорядки на границе? Несса, что же теперь будет?
На что та лишь тихо рассмеялась:
— Как что? Мы поженимся раньше, чем ожидали!
На следующий день после маскарада мы с тетушкой получили приглашения на свадьбу Нессы и Шеффилда. Я с восторгом разглядывала карточку, на которой изящным почерком Нессы было выведено «Имеем честь пригласить вас…» и не сразу разглядела дату.
— Свадьба уже четырнадцатого января!
И было от чего волноваться. Еще до нового года Несса попросила меня стать подружкой невесты, и я с радостью согласилась.
Если раньше мы болтали с Нессой два-три раза в неделю, то в эти суматошные предсвадебные дни мы почти не выпускали буки из рук, созваниваясь по нескольку раз в день. В этой суете я пропустила обязательный еженедельный звонок маме — времени категорически не хватало, даже на то, чтобы почувствовать себя виноватой.
Когда в поместье доставили мое платье для торжества, я сначала решила, что произошла ужасная ошибка и кинулась звонить Нессе. В чехле с фирменным знаком одного из модных домов лежало что-то нежно-белое и воздушное! Несса не сразу поняла, о чем речь, а поняв — расхохоталась в ответ, сообщив, что девушки их рода традиционно выходят замуж в фамильном небесно-голубом наряде с настоящим ирландским кружевом, и ей бы и в голову не пришло выходить замуж в белом!
Прю, также, как и я, засмотревшаяся на платье, разложенное на моей кровати, долго мялась.
— Мисс Мила, — наконец решилась она. — Вы же перед свадьбой поедете к Пентеркостам? Ну, заранее? Подружка невесты завсегда с невестой вместе в церковь прибывают.
— Обязательно! — Заверила я её, понимая к чему идет разговор. — Мне надо прибыть в их поместье за день до свадьбы, и конечно же, я не смогу обойтись без своей горничной! Ты едешь со мной, Пруденс!
У нас с Нессой были большие планы на день перед свадьбой.
Когда в назначенный день мы со всеми удобствами прибыли в Лукоморье на личном флайбусе Пиковой дамы, я начала опасаться, что взять с собой Прю было ошибкой. Лукоморье ошеломило её настолько, что моя жизнерадостная горничная некоторое время ходила подавленной. Но уже через пару часов они чудесно поладили с камеристкой Нессы, и Пруденс ожила.
Для нас Нессой день тоже выдался ужасно суматошный — подготовка к свадьбе вышла на финишную прямую, и если сэндвичи на бегу старшая графиня перенесла стоически, то ближе к шести часам мы были вызваны «на ковер» и на этом всякое наше участие в подготовке закончилось. Нас отправили переодеваться к ужину с такой властностью, что ни у меня, ни у Нессы не возникло малейшего желания спорить.
К моему удивлению тихий семейный ужин действительно оказался тихим и очень семейным — Пиковая дама открылась мне совсем с другой стороны. Эта немолодая, усталая женщина любила свою внучку и гордилась. Графиня Пентеркост, прозванная Пиковой дамой, подавлявшая своей мощной аурой при первой же встрече, несгибаемая и величественная, за закрытыми дверями своего дома становилась любящей бабушкой.
— Идите уже! — заявила она, когда ужин был закончен. — Не хочу и знать, что вы учините сегодня вечером. Но чтобы завтра обе были свежи, как майские розы!
— Но бабушка! — Возмутилась Несса, — Мы не собираемся ничего учинять!
— Правда? — невозмутимо уточнила старая графиня.
Несса ответила ей кристально честным взглядом.
— Ну и дурочки. Такой повод пропадает. — Отрезала Пиковая дама и углубилась в свой бук, потеряв к нам всяческий интерес.
Мы отправились в апартаменты Нессы. Я ожидала увидеть нечто особенное, роскошное и помпезное, в стиле всего Лукоморья, но в очередной раз была поражена. Комнаты Нессы оказались очень простыми, почти аскетичными. Светлая, почти белая мебель, разбавленная кое-где текстильными акцентами лавандового цвета. Мы решили обосноваться в одной из комнат, наполовину кабинете, наполовину гостиной. Я огляделась: несколько книжных шкафов, функциональный письменный стол и, к моему огромному удивлению, одно из лучших игровых кресел, с уникальной обивкой из натуральной светлой кожи, кофейный уголок из софы и двух оттоманок, расположенных вокруг низкого столика и два уютных кресла из известного сетевого магазина, которые я совершенно не ожидала увидеть тут. Над рабочим столом Нессы висели два портрета, молодые мужчина и женщина.