Монстролов E-ранга #RealRPG (СИ)
Глеб неожиданно хохотнул и добавил:
— Кстати, с шумихой, которая поднялась вокруг этого случая, городской Думе придется выложиться на полную, но найти причину произошедшего. Я уверен, на них сейчас давят все, кому не лень.
— Понятно, — качнул я головой. — Расскажи, куда нужно перемещать людей из убежища?
Не знаю, что сейчас творится внутри пространства моего навыка, и знать не хочу. Людей там заперто куда больше тысячи, и отправлял я их туда в весьма плохом состоянии, не дав им ни еды, ни воды. Ночевали они наверняка на бетоне, если там вообще нашлось, куда лечь.
— Проще показать. Сейчас поедим и поедем к деревяшкам на Чайковского, которые стоят возле железной дороги.
Я вспомнил, что именно возле тех деревянных домов я и переходил пути, когда шел после сражения с последним пробужденным из тройки шахтеров. Именно тогда меня преследовал паук.
— Вы что, решили расселить людей по деревянным домам? А куда тамошних жителей?
— Говорю же, проще показать, — отмахнулся Глеб.
— Прими во внимание, что мне понадобится флакон зелья, восстанавливающего ресурс духа.
— Их там действительно много? Ладно, сейчас напишу, привезут.
Доев, мы отправились в путь. Вот только двинулись не к деревяшкам, а к ближайшему ресурсному осколку — к шахтерскому, которым управлял Иваныч. Впрочем, самого Иваныча сейчас на месте не было. В сторожке сидели незнакомые люди, но к ним мы заходить не стали: прошли под поднятым шлагбаумом, затем — мимо столов, за которыми сидели пробужденные в потрепанной, явно не новенькой форме. Рядом со столами я увидел ящики со свитками навыков.
Затем мы прошли через пелену тумана и оказались в осколке, где я на секунду остановился, — вокруг были толпы людей. Нескольких человек я узнал — белогорцы. В десяти метрах от входа в осколок лежали синие спортивные маты, там же дежурила бригада людей в белых халатах, и стояли несколько пробужденных — похоже, лекари.
— Команды пробужденных отыскали по городу еще полторы тысячи человек. Большинство разбежались по ресурсным осколкам — туда монстры не лезли. В общем, людям сперва нужно пробудиться, поэтому выгружай их прямо здесь. Тут есть медики, есть целители и куча ящиков с эликсирами здоровья.
— А чего их вообще решили пробуждать? Мысль-то правильная, но хочется знать причину.
— Город бурлит: выжившие пробужденные, чуть больше двух сотен, если посчитать все три девятиэтажки, защищали семь тысяч обыкновенных людей. Если прикинуть, эта шутка перестает быть смешной.
Я присвистнул, а потом по-новому взглянул на квартиры, в которых прятались люди, по двадцать, а местами и по сорок человек в одной. И правда, если бы хотя бы четверть от этих семи тысяч обладала боевым навыком, бой имел бы совсем другие результаты. А если бы людей без боевого навыка вооружили боевыми жезлами, возможно, они и вовсе отбились бы без помощи Благовещенска.
Я дошагал до спортивных матов, протянул перед собой руку и принялся вызывать тех людей, чьи лица помнил. Десяток, другой.
— Э, а чо, в смысле? Где я? Почему вокруг туман⁈
— Наконец-то! Со вчерашнего дня терплю! Где здесь туалет?
— Я чего, в осколке? Кто вам дал право перемещать меня в осколок? Але, мужчина, я с вами разговариваю! Выпустите меня обратно, я не давала своего разрешения на пребывание здесь!
Некоторые люди перемещались лежа, находясь без сознания — к таким подходили медики и пытались привести бедолаг в чувство с помощью нашатырного спирта. Зачастую получалось, а с кем не срабатывало — с теми сработает пробуждение. В любом случае, это не моя забота.
Когда знакомые образы закончились, я понял, что могу перемещать оставшихся людей, хотя не помню их лиц. Будто задаю навыку команду выдать мне белогорца, как прежде перемещал в руку гранату, не сосредотачиваясь на ее местоположении и точной форме, и это срабатывает.
Те, кого я перемещал, реагировали по-разному. Кроме проклятий, стенаний и требований выпустить их из осколка наружу, в нормальный мир, были и нормальные разговоры. Предприимчивые граждане, смекнув мою полезность в транспортировке вещей и людей, сбились в кучки и предлагали вернуться в Белогорск и помочь вынести мебель из квартир. Я отказывался, с улыбкой пропуская мимо ушей цифры за помощь. Для меня, пробужденного с кучей товаров из осколка, любая сумма показалась бы смешной, но нашлись люди, которые оценивали стоимость моих услуг в настолько малые деньги, что и Серега за них палец о палец не ударил бы: звучали цифры вроде тысячи рублей, полутора тысяч и совсем дешевого «выручи по-братски, а?».
Другие люди, смекнувшие, что в городе остались техника, жилые квартиры с мебелью, столовыми приборами из разных металлов, дорогими сервизами и прочим, делали мне не в пример более щедрые предложения, но мародерка меня тоже не интересовала.
Зато люди оценили хоромы, которые я у себя отстроил, и появились первые желающие переселиться в мое убежище. И с этими требовалось поговорить позже, когда они пробудятся: тащить на себе бесполезных дармоедов я не хочу, а вот если у них выйдет получить какой-нибудь ремесленный навык, будет неплохо. Главное — успеть предложить людям переселиться ко мне пораньше, пока у них свежи воспоминания о бойне и ужасах в городе, а потом еще и о чудовищном взрыве и на контрасте — о тишине и уюте моего личного «осколка».
— Предупредил бы, что засунешь меня в толпу на семнадцать часов, и я предпочла бы сдохнуть, — прошипела мне очередная выброшенная в реальный мир женщина.
Ага, всего доброго, пользуйтесь доставкой Нильяма Тернера.
Последних я выгружал после того, как опрокинул бутылек с зельем духа. После этого в убежище остались лишь рабочие.
Дабы удостовериться, что никого не упустил, я переместился на третий этаж убежища и поморщился. Внутри стояла кислая вонь немытых тел. На полу местами растеклась блевота, было полно грязи.
Я прошел с третьего этажа по первый, но не нашел никого, кроме Бакса.
— Привет, дружище, — улыбнулся я, когда пес, разогнавшись, прыгнул на меня, явно намереваясь сбить с ног. От прыжка я увернулся, встать лапами на грудь тоже не позволил, но хорошенько почесал пса по спине. — Пошли, посмотрим, как здесь отделочники обходились без нас.
Рабочие сидели в своем вагончике: непривычно мрачные, хмурые. При виде меня бригадир скривился:
— Давай, выпускай нас в мир. Пусть твою… — рабочий сдержался, глотая ругательство, и продолжил спокойнее, — пусть твой дом доделывает кто-то другой. Ни я, ни мои ребята на такое не подписывались. Ни на то, что ты будешь воевать, рискуя не только своей жизнью, но и нашими, ни на то, что нам придется размещать полторы тысячи беженцев на трех сотнях квадратов твоего долбаного дома! Нам их пришлось поднимать на крышу, понимаешь⁈ Выносить из дома и складывать на траве! Пришлось проникнуть в подвал и помогать людям залезать на ящики!