Терновая цепь

– Я захватил Безмолвный город, – продолжал Велиал, и было странно и чудовищно слышать голос демона из уст безобидной пожилой дамы. – Я захватил тела ваших Безмолвных Братьев и Железных Сестер, я создал из них армию и привел их по Тропе Мертвых в ваш Город Костей. И все благодаря вам, нефилимам, – вы сами предоставили мне такую возможность. Вы сохранили для меня целую орду Сумеречных охотников, чьи тела не разлагаются со временем, но больше не защищены вашими заклинаниями от нас, демонов…
– Поздравляю, – произнес Джеймс. Он был очень бледен. – Ты хитер и изобретателен. Но мы все уже поняли, и я прекрасно знаю, что тебе нужно от меня.
– Ты можешь прекратить это, – прошипел Велиал. – Впусти меня в свое тело…
– Нет. Если это произойдет, ты сможешь вызвать больше разрушений, убить больше людей.
Огастес, Розамунда, Пирс и прочие в изумлении слушали этот спор. По крайней мере, теперь они понимают, думала Корделия. Все увидят, что Джеймс не желает иметь ничего общего с Велиалом. Что он ненавидит Велиала, а демон, в свою очередь, стремится только завладеть его смертным телом и уничтожить его.
– Подожди, – прорычал Велиал. Корделия смотрела, как кожа старой женщины превращается в пепел и осыпается с тела, словно мука, обнажая белый череп. – Мы можем… обсудить это… Я…
Но старуха больше не могла говорить. Кожа и плоть сошли с ее шеи, видны был позвоночник, трахея. Крови не было, лишь зола, словно ее тело выгорало изнутри. И вот уже на каменных плитах лежало одно только платье, присыпанное сероватым порошком, который только что был ее костями.
– Мы должны это остановить, – прошептала Люси. – Я уверена, мы можем что-то сделать.
Но Джесс крепко держал ее за руку, не давая выйти вперед, – и Корделия его прекрасно понимала.
Стражи выпустили четвертого простого – тощего молодого человека в жилете и очках. Наверное, он был студентом Королевского колледжа; если бы не взгляд сомнамбулы, он выглядел бы человеком интеллектуальным, думающим.
– Обсудить? – повторил Джеймс. – Ты знаешь, что здесь нечего обсуждать.
– Возможно, ты говоришь так потому, – вслух размышлял Велиал, – что не до конца понимаешь серьезность ситуации. Лондон отрезан от остального мира. Границы города запечатаны огненной печатью, и без моего позволения никто не может ни войти, ни выйти, ни по обычной дороге, ни магическим способом. Я перекрыл все входы и выходы, начиная от Портала в вашей крипте и заканчивая проезжими дорогами. Не функционируют ни телефоны, ни телеграф, ни прочая ваша чушь. Я контролирую сознание всех существ, находящихся внутри этой границы, как самых безмозглых и тупых простых, так и могущественнейших существ Нижнего Мира. Повторяю: Лондон отрезан от мира. Никто не придет к вам на помощь.
Розамунда негромко вскрикнула и закрыла рот руками. Остальные молча смотрели на эту сцену. Велиал явно получает удовольствие от происходящего, подумала Корделия; это было отвратительно, тошнотворно, но она запретила себе проявлять эмоции. Девушка бесстрастно смотрела на черные пятна на коже студента, на трещины с рваными краями, пересекавшие его лицо, словно он был грубо сшитой тряпичной куклой, расползавшейся по швам.
– Если ты сейчас пойдешь со мной, Джеймс, – говорил Велиал, – и выслушаешь мое предложение, я дам Сумеречным охотникам Лондона возможность спастись.
– Спастись? – резко произнес Чарльз. – Что ты имеешь в виду?
От щеки студента отвалился кусок, из дыры полезли черные мухи.
– Недалеко от берега вашей реки, Темзы, стоит небольшая каменная арка, называемая «Ворота Йорк-Уотергейт». Эти ворота никуда не ведут. Я дам Сумеречным охотникам Лондона тридцать шесть часов на то, чтобы через них покинуть город. Никакого подвоха, – сказал он, заметив, что Джеймс собирается возразить. Руки студента были исчерчены огненными линиями, несколько пальцев висели на сухожилиях. – Портал перенесет всех, кто войдет в него, в безопасное место рядом с границей Идриса. Мне нужен только Лондон, и я заберу его; нефилимы меня не интересуют. Но те, кто останется, будут принадлежать мне.
 
– Ты оставишь жизнь горожанам? – спросил Джесс. – Простым, существам Нижнего Мира…
– Совершенно верно, – ухмыльнулся Велиал, и лицо студента развалилось надвое. Кожа слезала с его рук, как багровые перчатки. – Я хочу править населенным городом. Меня забавляет смотреть на то, как они живут своей якобы нормальной жизнью, ни о чем не подозревая…
За этим последовал влажный шлепок. Когда студент упал, Корделия пересилила себя и не стала отворачиваться. То, что осталось от человека, напоминало кусок освежеванной туши, втиснутый в костюм. Она почувствовала, что ее сейчас стошнит.
А потом вперед выступила последняя пленница. Корделия услышала, как Мэтью выругался вполголоса. Это была та самая девочка с косичками; ее лицо было невинным и ясным, а огромные глаза напомнили Корделии взгляд Люси.
– Джеймс, – продолжал Велиал, и тело девочки содрогнулось от его громоподобного голоса.
– Остановись, – сказал Джеймс. Корделия чувствовала, что он дрожит. Девушка задыхалась от ужаса. Они смотрели на убийства, ничего не предпринимая, не препятствуя демону, и она знала, что Джеймс винит в этих смертях себя. – Оставь ребенка…
Когда с губ девочки сорвался голос Принца Ада, по ее подбородку потекла струйка крови.
– Только если ты сейчас отправишься со мной в Эдом.
Джеймс помолчал мгновение.
– Ты не тронешь Корделию, – сказал он. – Даже если она снова будет носить Кортану. Ты не причинишь ей зла.
– Нет! – воскликнула Корделия, но Велиал усмехнулся, и лицо девочки исказила страшная похотливая гримаса демона.
– Договорились, – сказал он. – Но запрети ей нападать на меня. Я оставлю ее в покое, если ты согласишься меня выслушать. Я покажу тебе твое будущее…
– Хорошо! – в отчаянии крикнул Джеймс. – Только оставь ребенка. Отпусти ее. Я пойду с тобой в Эдом.
В ту же секунду глаза у девочки закатились, и она повалилась на землю. Но в ее тельце еще теплилась жизнь, она дышала. Из ее рта вылетело облачко темного дыма. Розамунда упала на колени рядом с бедняжкой и коснулась ее плеча. Клуб дыма начал принимать форму и превратился в нечто вроде небольшого торнадо.
– Джеймс, не надо. – Мэтью шагнул к нему. Ветер развевал его светлые волосы. – Ты не должен на это соглашаться…
– Он прав. – Корделия схватила Джеймса за руку. – Прошу тебя…
Джеймс обернулся к ней.
– Это должно было рано или поздно случиться, Маргаритка, – сказал он, сжимая ее пальцы. – Ты должна поверить мне, поверить в меня, я смогу…
Корделия закричала, когда невидимая сила оторвала ее от Джеймса. Она почувствовала, что поднимается в воздух, – казалось, ее тело со страшной силой сжала рука великана. Потом ее отшвырнули прочь, словно куклу; девушка больно ударилась о каменные ступени, и у нее на несколько мгновений перехватило дыхание.
Вокруг сгущались тени. Корделия медленно приподнялась, кое-как села, стараясь не тревожить сломанные ребра, и увидела Джеймса, окутанного тьмой. Она видела его словно через закопченное стекло. Муж обернулся к ней, взглянул прямо в глаза. Корделия сглотнула кровь во рту.
«Я люблю тебя», – прочла она в его взгляде.
– Джеймс! – закричала Корделия, когда черная пелена скрыла его фигуру.
Она слышала крики Люси, других, слышала стук собственного сердца, охваченного невыносимым ужасом. Держась за бок, она двинулась к Джеймсу и краем глаза заметила, что Стражи направляются к крыльцу, чтобы перехватить ее. Если бы только она сумела добраться до него первой…
Но тень была повсюду, она мешала Корделии видеть, она заполнила весь мир. Девушка с трудом могла разглядеть Джеймса, бледное пятно его лица, тусклый блеск оружия у него на поясе. А потом она увидела Мэтью. Двигаясь с невероятной быстротой, он выбежал вперед, прорвался сквозь темную завесу, бросился на Джеймса и вцепился в его рукав в тот самый миг, когда мрак поглотил их обоих.