(не)любимый препод (СИ)
Тыц-тыц. Двадцать, включая слова из одной буквы.
— Ты меня, вообще, слушаешь?
Четыре слова.
— Саша, куда ты пошёл, я с кем разговариваю?!
Восемь слов. Дура не собирается следить за речью. О, это невозможно. Кажется, мне хуже.
Спускаюсь вниз и отхожу к авто. Жена идет следом и засирает мне уши.
Торчим в отделении всю ночь. Уже заполдень, а их все ещё не отпускают.
Как банда вчера вечером выставила ювелирный — записали камеры торгового зала. Охранника оглушили красным баллоном с гелием. Служащим угрожали оружием. Они забыли в салоне две гранаты — муляжи. И пистолеты, возможно, в магазине игрушек покупали.
И не надоело полицаям мурыжить детей, ну они же не идиоты, так подставляться — несколько дней светиться на весь интернет, и как ни в чем не бывало грабануть лавку на двадцать пять миллионов.
На площади и других придурков в костюмах задержали. Версии отрабатывают.
Ох, дурдом. Где таблетки.
Скрип двери бьет мне по мозгам. На крыльцо выходят Ваня с Егором, за ними девочки.
Умоляю, не наступайте на швы в плитах, ну не сложно ведь.
— Егор! Отпустили! — Маша семенит на каблуках к сыну. — Ну что?!
— В понедельник опять вызывают, — Егор морщится на солнце.
Кристина хмуро косится на Машу. Видит меня и улыбается, а когда я не отвечаю, опускает уголки губ.
Малыш такого не заслуживает, знаю.
Она теперь думает, что я хотел все между нами свести к атанотомии, и я моральный урод. И лучше бы так, но я ведь тоже влюбляюсь. А если у них с сыном что-то есть — не буду же девушку у пацана отбивать. У них жизнь только начинается, а у меня экватор.
Если бы она поехала вчера со мной, путь назад отрезала. А у нее должен выбор быть.
На пальцах тогда ее запах остался. Вперемешку с антисептиком, но от нее часть. Мне бы всегда с собой. Настоящий женский, и я, как парфюмер, законсервировал бы его, если б мог. Быть близко — значит, взращивать помешательство мое. В розовой куртке. Шоколадку.
— Ты! — Маша направляет указательный палец с красным глянцевым ногтем в Кристину. — Добилась своего? Егора всю ночь из-за тебя в этой казенной дыре продержали! Там же воздуха нет! А если приступ?
Виски простреливает. Двадцать слов. Чётное, Маша, ты играешь с судьбой. Кажется, ещё и бетон идёт трещинами?
— Начинается, — Кристина закатывает глаза. — У вас фишка семейная на меня собак спускать?
— Дерзишь мне?
— Отстаньте, я устала.
— Егор, как она со мной разговаривает?
— Мы тут все пострадавшие, — влезает между ними Попкова-Беркут. — Должны быть на учебе с десяти утра. И нам до половины восьмого на парах щас сидеть. Не кричите.
Ну вот. Подружка за нее заступается, а у Егора язык в жопе. Что за отношение. За косички девочку во втором классе дергают, а не на втором курсе. Так внимания не добиться, балбес.
Может, я накручиваю, и там просто с Винни Пухом тема, без всяких симпатий? Но он ведь гадил, чтобы я ее уволил или еще зачем-то. В то, что это не Кристина верю уже. Да и она сама, кажется, выбор сделала, это я туплю. А она хорошая.
Да, осталось выйти на середину дороги. О той прекрасной девушке на земле. Ты, ветер, напой мне.
— Поехали скорее, Егор, одни хабалки вокруг, — Маша, грациозно подхватив подол, устраивается на водительском черного крузака. — Ванечка, садись давай, подвезем.
Бросать так девчонку и уезжать никуда не годится. А сын спокойно сваливает.
Идёт снег. Если четыре раза открыть и закрыть дверь, а потом сесть за руль — с крыши не упадет сугроб на мою машину и сосулькой меня не зашибет тоже.
— Александр Александрович, — Николь, путаясь в мягких ослиных штанах, торопится ко мне. — Вы нас не подбросите? Ужасная ночь. Переоденемся и поедем в институт, но мы как лимоны выжатые. Тут нам недалеко.
— У меня дела, извините, девочки.
У Николь вытягивается лицо — не рассчитывала на отказ.
Мне их жаль, да. Но я сухой сухарь в Сахаре, и моя вода тут рядом, но пить ее нельзя, ведь я начну и никому не дам.
— Александр Александрович, — Кристина дергает меня за пальто. — Одиннадцать лет школы нас обманывали, получается? Что учитель старший товарищ. Вы, как дипломированный журналист, отказываетесь помочь братьям по профессии до дома добраться. Вдруг в маршрутке уснем и нас ограбят? Это не по-человечески.
Отчитывает меня. Старается серьезно, но улыбается краешком рта. Завидный оптимизм. Не обижается, не сдаётся, и чтобы так искренне радовались одному только моему присутствию — не помню такого счастья, у меня от нее грудную клетку защемляет. Области тьмы, области сердца.
Смотрю на часы. Сбиваюсь с правильных решений, что больше суток грызли. Брошу таблетки, и курить, и все, что попросит, и сверну на ближайшем светофоре без считалочек, и никого из-за этого не выкинет на обочину.
Я ее не отбираю и не заставляю, если она изначально моя.
Жестом показываю, чтобы залезали.
Николь шныряет на переднее сиденье:
— У вас же марк два? А где ягуар?
— Сломался.
— Жалко как! — она откидывается на спинку и чешет блондинистую голову. — И у нас непруха. Щас проверка начнётся соцсетей, где мы задания получали от банды. Нам, знаете, что тот усатый сказал? Что мы, вообще, могли сами себе сообщения слать, чтобы подозрение отвести.
— Ясно, — беру с панели засветившийся телефон и принимаю вызов. — Антон, ты? Только хотел набрать, что задержусь.
Слушаю бомбезную новость. Инвесторы в курсе, что я ищу им замену и мужикам канитель не нравится, разумеется. Ехать разруливать треба скоренько.
Йокарный бабай.
У меня пары с трех часов.
Жую губу.
— Приеду, понял, — отключаюсь, листаю контакты. Магера заменит в институте. Не забыть ей издание по медиаграмотности в интернете заказать. И подснуть в стол. Как взятку. Принципы у нее не брать напрямую, странная дама.
— И костюмы на шайке такие же были, — Кристина вклинивается между сидений. Толкает мой локоть, но не замечает, вываливает возмущения. — Я одна на Пятачка не похожа, но якобы могла переодеться. А то, что их шестеро, а нас четверо — так типа сову с тигром найдут, когда связи наши в институте прошерстят.
У меня срочный звонок, но я забиваю. Ее эмоции распирают, и перебивать грешно, даю выговориться. Киваю, киваю, киваю.
— И даже по голосам не опознать, — продолжает. — С продавцами разговаривал поросенок. Дышал гелием из шарика и раздавал указания. Парень или девушка, фиг знает.
— Короче, вы в полиции на карандаше, — подытоживаю пресс-релиз.
— Ага. Ну вы хоть верите, что это не мы? — вопрос Николь застает врасплох. В эту сторону не думал даже. Что они сами преступники. Смешно, конечно.
Набираю Магеру и намекаю на учебник. Договариваюсь о замене. Заезжаю во двор. На углу дома девушки видят мой ягуар. Николь вопросительно поворачивается, но я игнорю.
Времени не было отогнать в сервис. Он в тот вечер не завелся, когда Кристина ушла. Созвучно со мной расстроился. И я его бросил, родного, разозлился.
Кристина дожидается, пока Николь поблагодарит и выйдет, возится на заднем диване. Но ослица никуда не собирается. Накручивает на палец светлую прядь:
— Спасибо вам, Александр Александрович. Значит, вашей пары не будет сегодня?
— Нет. Ладно, девочки, увидимся, — даю понять, что мне пора. В зеркало смотрю на Кристину. Тоже хочу два слова сказать, но лишние ослиные уши мешают.
— Кристина, пошли, — она поворачивается и следит, как та недовольно пыхтит и выбирается из машины. — До свидания.
Ладно, успеем. Главное, решение принять, а все сомнения лесом.
Стартую до ресторана. Беседа с этими типами — как пальцы в розетку совать, шандарахнет в любой момент. Обоюдно друг друга достали, но бизнес…В апреле думал, что они меня убить хотят. А тогда еще не параноил, все по-настоящему, шрам есть, из-за вымысла от кровопотери не отдыхают в коме.