Благословение Небожителей. Том 1 (ЛП)

— Я всё понял. Вина за это происшествие лежит на нас. И всё же, Сань Лан, я надеюсь, что сегодня ты проявишь к нам снисхождение.
Хуа Чэн пристально посмотрел на принца и спустя секунду бесстрастно произнёс:
— Ваше Высочество, честно говоря, в некоторые вещи вам лучше не впутываться, для своего же блага.
Внезапно Ши Цинсюань воскликнул:
— Призыв ветров!
Он взмахнул веером, и в тот же миг в оружейной раздался вой ураганного ветра. Оружие на стенах задрожало и зазвенело.
Се Лянь воскликнул:
— Ваше Превосходительство Повелитель Ветров? Мы ведь ещё не начали сражаться!
Ши Цинсюань ответил:
— Как я посмотрю, раз уж никто из вас не хочет первым начинать драку, в таком случае я возьму на себя роль злодея. Призыыыыыыыв ветров!
Раздался оглушительный треск, и Се Лянь ощутил, как сверху полетели клубы пыли. Принц поднял взгляд и увидел, что ветром оторвало край крыши, и теперь в ней зияла огромная дыра.
В оружейной не было ни окон, ни открытых дверей, и Ши Цинсюань, не собираясь атаковать, решил просто-напросто сорвать крышу и улететь прочь!
Чёрные волосы и красные одежды Хуа Чэна развевались посреди урагана, однако он сам не сдвинулся с места и с улыбкой сказал:
— У тебя есть веер? Вот так удача. У меня тоже.
С такими словами он достал с ближайшей оружейной полки веер, поражающий изяществом тонкой работы: каркас и пластинки артефакта были сделаны из чистого золота прекрасного, но сдержанного цвета. Хуа Чэн покрутил веер в руках, затем с лёгкой безмолвной улыбкой раскрыл, явив зрителям истинный образец изысканности вкупе с мощной убийственной Ци. Разворот ладони, взмах — и на противника полетел поток яростного ветра, сверкающий серебристыми бликами. Трое разом уклонились от атаки и тут же услышали позади стук, походивший на стремительные удары дождевых капель во время мощного ливня. Обернувшись, они увидели ряды тончайших золотых пластинок, которые вонзились в пол на один цунь, тем самым демонстрируя силу и остроту этого опасного оружия.
Каждый предмет в оружейной, какой ни возьми, являлся магическим артефактом и обладал мощнейшей разрушительной силой!
Хуа Чэн снова взмахнул веером и сотворил очередной порыв ветра с золотистым блеском. Ураган, поднятый Ши Цинсюанем, поражал своей мощью, но чем сильнее он был, тем опаснее становилась обстановка вокруг. Оружейная представляла собой всего лишь просторный зал, и пространство здесь было ограниченным, поэтому потоки ветра, поднятого Веером Повелителя Ветров, частично отражались от стен и продолжали беспорядочно завихряться внутри оружейной, таким образом подхватывая тысячи золотых пластинок, которые кружились вокруг небожителей в бешеном танце. Се Лянь, беспокоясь, что золотые лепестки могут кого-то поранить, закрыл собой Лан Ина и воскликнул:
— Ваше Превосходительство Повелитель Ветров, прошу, прервитесь ненадолго!
Золотые пластины уже несколько раз задевали Ши Цинсюаня и Мин И, пролетая мимо. Повелитель Ветров и сам хотел бы остановиться, но в крыше, которую он собирался сорвать ветром, уже виднелся немалый зазор, и если сейчас остановиться и опустить крышу на место, все прежние старания пойдут на смарку. Именно в этот момент все золотые листки, что бешеным вихрем танцевали вокруг, внезапно, как по команде, взлетели вверх. Раздался грохот — кто-то проломил крышу и вместе с сыплющимися сверху обломками спрыгнул вниз.
Едва коснувшись ногами земли, вновь прибывший громогласно заявил:
— Прошу меня извинить, Ваше Превосходительство Повелитель Ветров, я не смог дождаться вас и не вмешаться!
Ши Цинсюань несказанно обрадовался:
— В этот раз твоё появление как нельзя кстати, Цяньцю!
Молодой мужчина держал на плече тяжелый меч, лезвие которого в ширину достигало размера ладони взрослого человека. Это был Лан Цяньцю. Его меч сверкал ослепительным золотом, но если присмотреться, становилось ясно — дело вовсе не в том, что само оружие золотое. Просто всё великое множество острых словно лезвия золотых пластинок притянуло к нему, и теперь они облепили его тонким слоем, отчего и казалось, что огромный меч сотворён полностью из золота.
 
Добытая из самого сердца магнитных гор руда, из которой было выковано оружие Лан Цяньцю, имела удивительную особенность, которая заключалась в способности притягивать металл. Если магические силы, содержащиеся в артефакте, не превышали определённого уровня, стоило небожителю взять в руки этот меч и отдать мысленный приказ, как все металлические артефакты поблизости притягивало к нему, а затем меч плавил и поглощал их. Так случилось и с золотыми пластинками — вскоре они впитались в поверхность меча, золотое сияние бесследно исчезло. От такой картины Хуа Чэн рассмеялся, сложил золотой веер, не глядя забросил куда-то за спину и произнёс:
— Неужели чиновники Небесных чертогов настолько нищие и невежественные, что при виде золота не желают выпускать его из рук?
Если бы кто-то сказал подобное Се Ляню, он бы просто притворился, что ничего не слышал. Но Хуа Чэн насмехался над Лан Цяньцю, и тот, будучи отпрыском августейших кровей, за свою жизнь повидавшим золота и драгоценностей, что грязи, даже прекрасно понимая, что этот выпад противник сделал со злым умыслом, чтобы задеть его самолюбие, всё равно пришёл в ярость — вскинул меч и бросился в атаку. Хуа Чэн, вооружённый Эмином, одной рукой описал в воздухе несколько серебристых восьмёрок и непринуждённо вскинул лезвие, принимая бой.
Лан Цяньцю вложил в удар всю свою силу. Он был молод, и потому не знал страха[2]. Се Лянь же сразу разглядел огромную разницу в силе между сторонами. Если Лан Цяньцю в самом деле нанесёт этот удар, неизбежно встретит смерть!
[2]Ориг. — новорожденный телёнок даже тигра не боится.
Даже Ши Цинсюань, который не пользовался мечом и не мог увидеть реальной разницы, тоже закричал, предчувствуя беду:
— Цяньцю, не упорствуй!!!
Но разве можно одним лишь криком остановить стрелу, наложенную на тетиву и готовую сорваться?
Никто не мог ожидать, что в момент, когда сабля и меч уже были готовы столкнуться, в оружейной взорвется вспышка слепящего белого света.
Сияние оказалось столь ярким, что заполнило собой почти всё пространство оружейной, а присутствующие на короткое время потеряли способность чётко видеть — всё перед глазами заливало ослепительно-белым. Только Се Лянь, будучи готовым к такому результату, ещё мог с трудом что-то разглядеть. Собрав в правой руке всю оставшуюся магическую силу, что передал ему Ши Цинсюань, принц обратил её в пламя и ударил в направлении пустого угла оружейной!
Угол тут же занялся внушительными языками огня. Не теряя времени, Се Лянь размотал Жое, связал лентой себя, Ши Цинсюаня, Мин И, Лан Цяньцю и Лан Ина, затем выкрикнул:
— Ваше Превосходительство Повелитель Ветров, направьте потоки ветра вверх!
Ши Цинсюань, до сих пор не в состоянии открыть глаза, всё-таки сделал, как сказал принц — развернул веер лицевой стороной наверх и резко взмахнул. На ровном месте поднялась воронка смерча и наконец выбила крышу здания, которая и так уже еле держалась!
Жое, связав ношу из пятерых человек, стрелой устремилась ввысь. Только в воздухе к ним наконец вернулась способность видеть, и когда Ши Цинсюань, разглядев внизу в нескольких чжанах столб пламени и клубы густого дыма, понял, что в оружейной начался пожар, и испугался, что Хуа Чэн может за ними погнаться, небожитель сразу развернул веер и принялся махать им что есть мочи. У него получилось буквально «нагнать ветер, чтобы развести огонь»[3]: в мгновение ока пламя, подхваченное ураганом, вспыхнуло до небес, языки перекинулись на соседние постройки, и большая часть Дома Блаженства окрасилась ярко-красным заревом!
[3] Обр. в знач. заниматься подстрекательством, подбивать на плохое, разжигать страсти.
Се Ляню с огромным трудом удалось остановить Ши Цинсюаня, который всё махал и махал веером. Принц воскликнул:
— Ваше Превосходительство, прекратите! Ещё немного, и вы все здесь сожжёте!