Между никогда и навечно (ЛП)

Она снова обнимает меня, на этот раз крепче, и именно в этот момент появляются Леви и Шэрон. Я киваю обоим, прежде чем снова сосредоточиться на Бринн. Приглаживаю ее волосы назад и с таким же энтузиазмом возвращаю объятие.
— Как ты держишься?
Она пожимает плечами и отстраняется, смахивая с лица несколько слезинок.
— Мне немного страшно, но это не важно. Папа — мой папа. Это не изменится.
Я улыбаюсь ей и киваю. Она намного мудрее своего возраста. Уверена, во многом это связано с детством с больным родителем, но тот факт, что Леви всегда честен с ней, также играет роль. «Я не лгу своей дочери», — сказал он мне как-то. От этого я люблю его еще больше.
— Совершенно верно, — подтверждаю я, изучая ее лицо. — Это не изменится. Он — твой папа. Ты — его дочь. Это навсегда. Вот что важно.
Забавно. Когда я впервые встретила Бриннли, вообще не могла найти в ней черты Леви. Искала тщательно, но так и не нашла.
Но теперь, несмотря на то, что я знаю правду, я вижу Леви повсюду. В ее серьезно нахмуренных бровях. В теплой заботе в ее глазах. В том, как она поджимает губы, когда критикует, как и ее отец. В ее остром уме. В ее старательности. Пусть она и не родная Леви, но она его дочь вдоль и поперек. Это абсолютно невозможно отрицать.
— Итак, что сегодня за слово? — спрашиваю я, меняя тему, и наслаждаюсь тем, как светлеет ее взгляд и возвращается улыбка.
— Брюзга. Существительное. Сварливый, раздражительный и обычно старый человек.
Я ухмыляюсь и перевожу взгляд на Леви. Он поднимает бровь в вызове.
— Не смей, — предупреждает он, и я вскидываю бровь, прежде чем начать говорить.
— Леви Купер был известен всему городу как недружелюбный брюзга.
Он качает головой, а Бринн хихикает.
— Пять с плюсом, Сав! — Я делаю драматический поклон, а затем она хлопает в ладоши. — Ой, чуть не забыла! Я выучила песню. Хочешь послушать?
— Эм, ага. Только сначала дай мне секунду с твоим папой и Шэрон. Отведи Зиггалисиус в музыкальную комнату, а я приду через секунду, хорошо?
Бринн разворачивается и бежит через дом, а Зигги следует за ней без каких-либо подсказок.
Моя собака ищет любую возможность меня заменить.
— Ты просто не могла удержаться, — сухо говорит Леви.
Я подмигиваю ему и пожимаю плечами.
— Это словно кинуть обратно мячик. Я должна была это сделать.
Как только я убеждаюсь, что Бринн вне пределов слышимости, беру Леви за руку и вступаю в его объятия. Он притягивает меня к своей груди и целует в макушку. Без каких-либо лишних вопросов. Я не скрываю этого от Рыжего или мамы. Пытаться, в любом случае, бессмысленно. Вместо этого просто расслабляюсь в его объятиях и вдыхаю его запах. Каждый раз, когда я уезжаю, я скучаю по нему все больше и больше.
— Есть новости? — наконец спрашиваю я, и Шэрон качает головой.
— Нет. Пока никаких.
Мы идем на кухню, и я сажусь за островок. Леви ставит передо мной и Рыжим стаканы с водой и знакомит с ситуацией.
На арест Терри выписан ордер. Все его ищут. Скорее всего, он вернется обратно в тюрьму, потому что не должен носить при себе оружия. Мало того, он разрядил его в присутствии людей, крича на улице, полной папарацци, что собирается убить мою маму.
Мерзкая сволочь.
Хорошая новость заключается в том, что весь этот долбанный беспорядок значительно дискредитировал Ларков, и Леви смог получить запретительный судебный приказ против Терри, Уильяма и Хелен, а также своей матери в качестве меры предосторожности. Кроме того, на пляже дежурят офицеры, а по городу кружат патрульные машины, так что это, наверное, самый безопасный дом в штате. Не то чтобы я думала, что нам что-то сделают. Эти люди не из тех, кто сам выполняет грязную работу, для этого они находят паразита, такого как Терри.
— Как ни странно, кретины снаружи служат дополнительной охраной, — говорит Леви с усталым смешком. Он снова обнимает меня, и я погружаюсь в него. — Его поймают, и скоро все закончится.
Я смотрю на маму. Она нервничает. Выглядит измученной. У меня сжимается сердце. Она так усердно старалась уйти от него, а теперь он вернулся. Даже не знаю, как бы я себя чувствовала, окажись на ее месте. Если бы вернулся Оскар или Шон. Мистер Оглсби. Черт, я ведь тоже была целью Терри.
 
Я бы чувствовала себя напуганной, злой и чертовски уставшей.
Недолго думая, тянусь через столешницу и беру маму за руку, сжимая. Она вздрагивает, но не отстраняется. Я не знаю, что сказать. У меня нет слов. Я просто позволяю жесту говорить за меня и надеюсь, что то, что я сейчас чувствую, очевидно.
Все нормально. Ты этого не заслуживаешь. Я рядом. Я горжусь тобой. Все будет хорошо.
— Сав, идем! — кричит Бринн из коридора, и грудь Леви позади меня сотрясается от смеха.
Я встаю с табурета и выхожу из его объятий. Поворачиваюсь и напоследок целую его в губы.
— Босс зовет. — Я с ухмылкой поворачиваюсь и направляюсь в музыкальную комнату.
Мы с Бринн немного дурачимся в музыкальной комнате. Она начала разучивать песню Ван Моррисона, и я действительно впечатлена тем, чего она достигла за то короткое время, что учится играть. Она просит меня исполнить «Blackbird» несколько раз, а сама наблюдает за движениями моих пальцев, перебирающих струны, а потом тащит дальше по коридору в комнату отдыха на вечер кино.
— Давай позовем мисс Шэрон, пусть посмотрит с нами. Мы можем устроить девичник, — говорит Бринн, спрыгивая с огромного кресла-мешка и исчезая, прежде чем я успеваю ответить.
Через несколько минут Бринн возвращается с Шэрон и Леви, затем Зигги врезается им в ноги и пушечным ядром падает на кресло-мешок Бринн. Бринн притворно стонет, а я закатываю глаза. Невоспитанная собака-бедствие.
Леви смотрит на меня, спрашивая, согласна ли я на вечер кино с Бринн и Шэрон, и когда я смотрю на свою маму, ее надежда окутана дискомфортом. Она хочет быть здесь со мной и Бринн, но не хочет меня расстраивать.
Я вспоминаю слова Леви. Бринн уже так много потеряла, а моя мама важна для нее. Моя мама для нее безопасное место, и со всей этой херней, которая сейчас творится, она заслуживает любого возможного безопасного места.
Я улыбаюсь и киваю Леви, потом переключаю внимание на маму.
— Какой фильм смотрим сегодня, мисс Шэрон? Обычно выбираешь ты или Босс?
У мамы отвисает челюсть, она потрясенно моргает, а затем улыбается. Когда она отвечает не сразу, Бринн берет инициативу в свои руки.
— Мы выбираем по очереди, и сейчас моя очередь, но так как ты новенькая, выбирать тебе.
Я смеюсь, а когда смотрю на Леви, от его улыбки грудь стискивает в приятном смысле.
Я ломаю голову над выбором, но не знаю детских фильмов. У меня было не то детство, которое включало бы в себя вечера за просмотром сказочных фильмов и семейные узы. Когда на ум так ничего и не приходит, я с улыбкой обращаюсь к Бринн.
— Как насчет того, чтобы ты выбрала, а я выберу в следующий раз.
— Хорошо!
Не теряя времени, она включает фильм, и Леви подмигивает мне, прежде чем выйти из комнаты и закрыть за собой дверь.
***
Я просыпаюсь в кресле-мешке в тишине.
На экране телевизора плавает заставка. Кажется, я заснула посреди третьего фильма о супергероях.
Я смотрю на соседние мешки. Зигги бросила меня после второго фильма, отправившись спать с Рыжим в главную спальню.
В какой-то момент Бринн устроилась рядом с Шэрон, и теперь они крепко спят. Мама обнимает Бринн, деля с ней флисовый плед с маленькими единорогами и радугой. Зрелище приносит столько же радости, сколько и боли.
Я не могу отрицать ревность.
Я никогда не знала ту Шэрон, которую знает Бринн. Но, как ни странно, рада, что она есть у Бринн.
Выбравшись из кресла-мешка и, сдерживая стон, потягиваюсь. Я не могу здесь спать и не хочу бороться с притяжением, исходящим со второго этажа.
Легкими шагами выхожу на цыпочках из комнаты отдыха, иду по коридору, затем поднимаюсь по лестнице в спальню Леви. Когда переступаю порог, обнаруживаю его растянувшимся на кровати с одеялом на бедрах. Его скульптурная грудь обнажена, красивое лицо умиротворено. Я с улыбкой пересекаю комнату.