Между никогда и навечно (ЛП)

— Хочешь посмотреть задний двор?
Она подпрыгивает и хлопает в ладоши.
— Да!
Я веду ее к открытому участку, где мы построили нечто похожее на здания, внутренний двор и несколько небольших дорог в прибрежной итальянской деревушке. Я много читал об этом фильме, когда мы получили заказ, и ему предрекают будущее настоящего блокбастера. Действие триллера происходит в Нью-Йорке, прибрежной итальянской деревеньке и Хэмптоне. Однако, удобно, что он почти полностью будет снят здесь, в Северной Каролине.
— Купер, — окликает меня кто-то, и я оборачиваюсь к Джерри, представителю студии, управляющему строительством, который направляется в мою сторону. Я киваю в знак приветствия, затем поворачиваюсь к Бринн.
— Можешь посмотреть поближе, только ничего не трогай. И найди кого-нибудь из моих ребят. Они где-то здесь.
Бринн салютует мне, а затем скачет прочь, как раз в тот момент, когда из-за одного из фальшивых итальянских зданий появляется Дастин, член моей команды. Он машет мне. Я указываю на Бринн, и он показывает мне большой палец, пока моя дочь вприпрыжку направляется к нему.
— Привет, Босс.
— Привет, Дастин!
Они дают друг другу пять, затем Дастин ведет ее к фонтану во дворе, как раз в тот момент, когда Джерри подходит ко мне.
— Все выглядит хорошо. — Он хмыкает, пожимая мне руку. — Твои парни отлично потрудились. Одна из лучших работ, которые я видел за все годы, проведенные здесь, к тому же, вы управились очень быстро.
— Спасибо.
Он ждет, но поняв, что больше я ничего не скажу, смотрит на Дастина и Бринн.
— Показываешь все дочке? — Я киваю в ответ. — Ей рады здесь в любое время. Мы дадим ей пропуск, если хочешь. Просто держи ее подальше от оборудования. Дерьмо дорого стоит.
Я поднимаю одну бровь, — молчаливое, но саркастичное, «да, ну?», — и он смеется. Мы говорим еще немного, и я узнаю кое-что о съемках, затем мы прощаемся рукопожатием и еще одним кивком.
С Джерри было здорово работать. Я почти уверен, что единственная причина, по которой мы получили эту работу, заключалась в том, что он видел работу моей компании после урагана в этом районе. Я также думаю, что он догадывался, сколько мы не зарабатываем на реконструкции и восстановлении. Это была негласная услуга, и я его не подведу.
Маленькие городки на побережье тесно связаны. Мы все знаем друг о друге, и слухи распространяются быстро. Здесь вы сталкиваетесь с любопытством маленького городка и южным гостеприимством. Как бы это ни раздражало, это также может вызывать очень приятные чувства.
Я зову Дастина, затем забираю Бринн и отвожу ее на стоянку трейлеров. Обычно съемочная группа передвигается на гольф-карах, чтобы добраться от одного места съемок до другого, но мы с Бринн идем пешком, поэтому, когда доходим до трейлеров съемочной группы, мы мокрые от пота.
— Вот где она будет жить, — шепчет Бринн, замедляя шаг.
— Здесь актеры будут находиться во время съемок, но жить они будут где-то за пределами съемочной площадки.
— Как думаешь, мы ув… — Бринн замирает на месте, и когда я прослеживаю за ее взглядом, понимаю, на что она смотрит.
Это такой же трейлер, как и все остальные, но у него на двери прикреплена табличка, на которой большими черными буквами написано САВ ЛАВЛЕСС. В тот момент, когда мой взгляд останавливается на этой табличке, я замираю так же, как и Бринн. Не могу двигаться. Не могу говорить. В груди гудит нечто вроде волнения или страха, и я хмурюсь от этого чувства. Мрачно смотрю на трейлер. На его дверь. На эту табличку.
На ее имя.
Что-то в этой табличке делает все более реальным, чем десять минут назад. Декорации, съемочная команда, студия. Все это существовало в моей голове отдельно от Сав Лавлесс. До настоящего момента. Мои мышцы болят от напряжения, а кулаки крепко сжимаются. В понедельник я буду лучше подготовлен к встрече с ней. Но сейчас мне нужно убраться отсюда.
Я откашливаюсь, затем осторожно опускаю руку на плечо Бринн.
— «Пенн и Пейдж» и смузи.
Глава 17
САВАННА
 
— Пятнадцать минут, — раздается голос Рыжего с водительского места, пробуждая меня от дремоты.
Я смотрю в окно, отмечая, как изменился пейзаж всего за два часа езды от аэропорта. Бьюсь об заклад, если опущу тонированное окно, то смогу ощутить запах Атлантического океана. За последние несколько лет мы несколько раз выступали в Роли, и там я была ближе всего к городку моего детства с тех пор, как мне исполнилось пятнадцать. Съезд на него мы преодолели около часа назад. Я спала, но все равно знала это. Чувствовала.
— Должны ли мы сначала ехать на студию, или хочешь отправиться в арендованный дом? Код доступа у меня уже есть.
Рыжий включает поворотник и смотрит на меня из-за темных стекол очков-авиаторов.
— В дом, пожалуйста.
В студии нас не ждут до понедельника, но мы с Рыжим решили пробраться в город пораньше, надеясь избежать толпы папарацци. Они всегда появляются там, где должна быть я. Мы вылетели из Лос-Анджелеса ночным рейсом и сами арендовали машину вместо того, чтобы лететь на чартерном самолете и брать лимузин студии. До сих пор все шло довольно хорошо. Стюард попросил меня подписать бумажный пакет для его младшей сестренки, а в аэропорту в мою сторону кинули несколько любопытных взглядов, но так происходит всегда, когда я беру с собой Зигги. В основном мы оставались незамеченными. Прессе меня еще никто не выдал.
Рыжий вбивает в GPS адрес арендованного дома, а затем сворачивает к центру города. Мы проезжаем мимо симпатичных магазинчиков, кафе и баров, и я наблюдаю, как по тротуарам прогуливаются люди, едят мороженое и потягивают кофе со льдом. Я мельком вижу дельту реки и набережную, а затем магазины сменяются историческими зданиями и кирпичными строениями. Рыжий сворачивает в переулок и останавливается у кованых железных ворот. Опустив окно, он набирает код, и как только ворота открываются, въезжает в мощеный двор. Мы еще даже не вошли внутрь, а я уже счастлива, что решилась остановиться в арендованном студией доме вместо гостиничного номера. Я устала жить в отелях и туристических автобусах.
— Чертовски очаровательно, — говорю я, рассматривая каменную кладку и плитку на воротах гаража. — Никогда бы не подумала, что снова здесь окажусь.
— Будем надеяться, папарацци тоже понадобится время, чтобы понять это, — замечает Рыжий, нажимая на присланный нам пульт от гаражных ворот и трогаясь вперед.
Припарковавшись, он открывает багажник, затем выбирается из машины и забирает наши чемоданы. Я закидываю рюкзак на плечо и хватаю гитару.
— Пошли, Зиггс, — зову я, открывая заднюю дверцу и выпуская своего приемного щенка наружу.
Она виляет хвостом так сильно, что все ее тело извивается, и я с минуту просто любуюсь ею с глупой улыбкой на лице. Она бегает и обнюхивает гараж, затем устремляется в огороженный двор и находит место, чтобы пописать.
— Хорошая девочка, Зизи, — воркую я, и она подскакивает ко мне и атакует мою руку и колено слюнявыми поцелуями.
Не верится, что чуть не оставила ее в Лос-Анджелесе с няней. За восемь коротких месяцев с тех пор, как я взяла ее из приюта, моя девочка Зигги стала моей семьей. Самое легкое и лучшее импульсивное решение, которое я когда-либо принимала. Этот странный шерстяной шарик энергии стал трезвым компаньоном, в котором я и не понимала, что нуждаюсь (Прим.: трезвый компаньон, «трезвый тренер» или «тренер по восстановлению» — это компаньон для человека, который борется с той или иной зависимостью. Они постоянно составляют компанию людям, тем самым помогая им не свернуть с пути истинного на ранних этапах восстановления). Рыжий тоже ее любит, хоть и не показывает этого. Присев, я чешу ее за ушами и у хвоста, как ей нравится.
— Молодец, девочка.
Рыжий откашливается, и я смотрю вверх и вижу, что он ждет в открытом дверном проеме. Я закатываю глаза и заставляю себя встать.
— Пойдем, Зигги, мы не можем заставлять старика ждать.