Мы никогда не умрем (СИ)

— Меня она глупой не называет, — насупилась Таша.
— А как называет? — улыбнулась Мари.
— Мышкой, — нехотя ответила Таша.
Прозвище ей не нравилось. Мышка — маленькая и серая, а она устала быть маленькой и серой. А главное — Таша очень надеялась вырасти и стать заметной. Может быть, красивой, как Улька. Или такой таинственной, как Мари. А мышка всегда будет мышкой, не вырастет ни в кошку, ни в лису, ни даже в канарейку.
— Мышка, прелестно! — непонятно чему обрадовалась Мари. — Расскажи мне, что было дальше с девушкой, которой нравились красные цветы в саду?
— Это взрослые обычно рассказывают сказки детям, — напомнила ей Таша.
— О, нет-нет, кто сказал тебе такую глупость? Дети рассказывают лучшие сказки на свете!
Таша задумалась. Посмотрела на темную сцену.
Там, за плотным серым занавесом в пыльном полумраке распускался красный светящийся цветок. Один, второй, третий…
Девушка в белом гриме стояла на краю сцены и смотрела в зал. Красные отблески ложились на ее серое платье, растекаясь по ткани, словно пятна крови.
А цветов становилось все больше и больше, и каждый светился странным, тревожным светом.
— Она запретила сажать в своем саду какие-то другие цветы. Сказала, будут только красные, а все остальные приказала вырвать и сжечь.
— Вот как? — кажется, Мари ей не поверила.
— Конечно! Идемте, я покажу! — Таша, внезапно осмелев, схватила ее за рукав и потащила к сцене.
— Смотрите!
Она легко запрыгнула на сцену и зажмурилась. Девушка в сером сидела на краю сцены, низко опустив голову. Мужчина в белом сидел к ней спиной. Таша подошла ближе и заглянула в его глаза. Глаза были страшные — совсем-совсем белые, и наполненные красными сполохами, которые отбрасывали светящиеся алые цветы.
— И сказала девушка из замка: «Я не желаю видеть в своем саду других цветов, кроме красных!» Ее послушались, вырвали все остальные — желтые, синие, фиолетовые, все-все. Остался только один куст с белыми розами, который принадлежал ее матери! — Таша выпалила эти слова и закрыла глаза, чтобы снова увидеть девушку с черными слезами на белом лице. Она одобрительно кивнула.
Когда Таша открыла глаза, вокруг был только полупустой полумрак сцены. Мари внимательно смотрела на нее, и Таше почему-то показалось, что она сердится.
— Я плохо рассказываю?
— Замечательно, Мышка, — улыбнулась она. — Что было дальше?
— А почему я вам рассказываю? Это вы мне обещали сказку! Пойдемте, это же совсем не трудно! — она протянула руку.
Мари посмотрела на часы и тяжело вздохнула. А потом вдруг улыбнулась, и Таше показалось, что она видит совсем другого человека. Словно маска на секунду спала, и показалось настоящее лицо.
Тайна снова толкнулась о ладони маленькой красной птичкой. Чуть увереннее, чуть теплее. Вот-вот станет настоящей, сорвется и полетит — когда Таша ее разгадает.
Мари вытянула из прически длинную черную шпильку и положила на край сцены. Растрепала волосы, скинула туфли и поднялась к Таше.
Таша отошла к занавесу и стала наблюдать. Мари сделала глубокий вдох и, раскинув руки, пошла по краю сцены мягким, кошачьим шагом, словно по натянутой веревке.
— Это ее мать посадила куст с белоснежными цветами в самом центре сада! Девочка каждое утро бродила среди красных цветов и собирала букет. Вот розмарин для памяти, — она наклонилась, сорвав невидимый стебель со сцены, и протянула его Таше. — Прошу тебя, люби и помни!
Таша, кивнув, коснулась ее пальцев и почувствовала прикосновение тонкого колючего стебелька, оставшегося невидимым.
— Прошу тебя, люби и помни! — повторила Мари. Таша закрыла глаза. Девушка в сером смотрела на Мари, и по лицу ее стекали слезы. Падали на воротник, оставляя чернильные пятна, но она не замечала этого. За спиной ее стоял беловолосый мужчина с алым платком на шее. Таше не нравился этот платок, он напоминал стекающую по груди кровь, но она всегда знала, что настоящие сказки живут сами по себе и только позволяют сказочникам подглядывать.
Мужчина кивнул.
Таша, не открывая глаз, подняла руку к лицу. Так она видела темно-зеленую веточку розмарина, всю усеянную мелкими красными цветами. Почему-то Таше казалось, что цветы должны были быть другого цвета, но она не стала обижаться на Мари — в ее сказке всем цветам полагалось быть красными.
 
— А это анютины глазки. Зачем они, Мышка? — спросила Мари.
Таша открыла глаза. Мари добавила невидимый цветок к букету.
— Они чтобы темноты не бояться, — подсказала Таша.
— Вообще-то чтобы мечтать, но пусть будет так! А теперь мы добрались до настоящих красных цветов. Знаешь, до каких?
— До роз? — Таша, наморщив лоб, вспомнила единственный красный цветок, в названии которого точно была уверена.
— А вот и нет. Это рута.
— Мне мама показывала руту, когда мы в отпуск ездили! Рута — желтая! — выпалила Таша, довольная, что вспомнила название.
— Там, где я родилась, рутой называют красные цветы, — улыбнулась Мари. — Вот рута для вас и немного… и немного для меня. Руту мы все должны носить не так, как прежде! Я бы дала вам фиалок, но они… — она осеклась и замолчала.
Прошлась по сцене, продолжая собирать невидимые цветы, но уже не говоря ни слова. Таша воспользовалась моментом и снова закрыла глаза.
Мужчина с девушкой стояли, обнявшись, посреди сцены. Цветы уже укрывали их колени, и Таше почему-то стало отчаянно грустно.
Мари бесплотной тенью прошла мимо них. В ее руках Таша разглядела огромный, лохматый букет цветов. Конечно же, красных.
Обилие красного начинало раздражать. Таша открыла глаза и решила вернуться к белым розам.
— Она собирала букет, приносила его в комнату и ставила у кровати. Каждое утро выкидывала вчерашний букет и ставила новый. А каждую ночь ей снились плохие сны.
— Ей снилась река! — подсказала Мари. — Серая река с холодной водой!
— Да, точно! Серая река с холодной водой. Очень плохой сон. Не люблю воду, — доверительно сообщила она. — Даже в море не стала бы заходить, только смотреть.
— Умная девочка, — серьезно кивнула Мари и улыбнулась. — По ночам ей снились плохие сны… И она собирала все новые и новые цветы в букет и ставила их у кровати. Потому что когда-то она рассказала приезжей ведьме о своей беде, и она…
— И она сказала: «Собери самые красивые цветы и поставь их на ночь у кровати! Тогда сны больше не будут сниться!» — выпалила Таша.
— Точно! А самые красивые цветы — красные, это девочка знала точно!
Таша не знала, что случилось дальше. Она закрыла глаза и увидела, как мужчина с девушкой, держась за руки, подходят к краю сцены и смотрят вниз. Она точно знала, что они видят там не близкий застеленный серым линолеумом пол, а черную пропасть.
Ей вдруг стало стыдно. Она поняла, кого не хватало в сказке.
— И тогда она рассказала обо всем своему другу.
— Другу? — спросила Мари.
Она легла посреди сцены, разметав по желтоватым доскам светлые волосы. Теперь она смотрела в потолок, и Таша больше не могла видеть ее лица.
— Да, другу. У нее был друг.
— Зачем?
— Мари, вы же взрослая, а такие глупые вопросы задаете. Всем нужны друзья, — осмелев, сказала Таша. Ей показалось, что она не рассердится.
Мари и правда не рассердилась. Она засмеялась — хрипло, как-то нехорошо, зло.
— Хорошо. Другу. Она рассказала о своей беде другу, и что случилось потом?
— Он сказал, что самые красивые цветы в ее саду растут на розовом кусте.
— Который белый? — уточнила Мари.
— Да, на белом.
— Но девочка не поверила. Она мечтала о красных цветах и не верила, что какие-то другие могут быть красивыми, — горько отозвалась Мари. — И друг только тяжело вздохнул, взял ее за руку и повел в центр сада.
 
Она встала и как кошка изогнулась назад, потягиваясь.
Таша внимательно наблюдала за ней. Тайна в ее ладонях заворочалась теплым, мягким комочком. Таша не торопила ее — она вот-вот поймет, в чем же секрет Мари, главное — не смотреть на тайну в упор. Тайны этого, как всем известно, не любят.