Звездочка

— Как вошь, — не долго думая подытожила она свои рассуждения. — Или тля какая-то.
Хотя, если присмотреться, особняки эти не так уж хороши… Какие-то аляповатые, безвкусные…
Но Риткин дом вполне красивый. Сказывается все-таки эстетизм, присущий его хозяевам.
— Вот дура эта Ритка, — проворчала она сквозь зубы, подходя к двухэтажному дому. — Живет в таких условиях и воображает, что нет на свете человека несчастнее…
Она набрала код. Калитка открылась.
Амира прошла по дорожке к дому.
Нажала на звонок. Где-то в доме звякнул колокольчик.
Дверь открылась.
Рита стояла на пороге.
— Амира… — выдохнула она.
— Ну вот, наконец-то выбралась, — сказала Амира деланно-бодрым голосом. «Ох, Ритка, — подумала она, — до какой же степени ты себя довела… Глазищи в пол-лица. Худая, как скелет. И руки дрожат…»
— Амирка, проходи же…
Она схватилась за Амирину руку.
Амира хотела сказать что-то бодрое, жизнеутверждающее типа «какая ты стала красивая» или еще такую же жизнерадостную ложь придумать — но вместо этого порывисто обняла подружку.
— Ритка моя, — прошептала она, гладя ее по вздрагивающим плечам, — что ты с собой сделала? На минуту тебя оставить нельзя… Ох, Ритка, Ритка…
Они не виделись полтора года. С тех пор, как Рита вышла замуж за Виктора.
Амира так и не поняла толком, что произошло. А Рита предпочитала молчать.
«Да, — вздохнула она про себя, рассматривая украдкой Ритино похудевшее лицо, — не похоже, что она счастлива. Совершенно не похоже…
Что же ее заставило так поступить? Трагическая гибель подружки?»
Амира вспомнила, что после Машиной гибели Рига на самом деле напоминала сомнамбулу. Точно ее ничего не касалось. Не волновало… Она тогда замолчала. Замкнулась в себе, даже не пытаясь вырваться из тенет отчаяния. И вдруг вышла замуж за Витьку…
Почему?
— Почему? — спросила Амира вслух.
Рита поняла этот вопрос по-своему. Она опустила глаза и тихо проговорила:
— Каждый должен расплатиться за свой грех… Вот я и плачу. Знаешь, Мирка, лучше я буду платить, чем Ник. Только не вздумай меня жалеть! Просто так сложилось…
— Рита, я же так и не знаю, что тогда произошло! Помню, ты была такая счастливая… Парила на крыльях. Сидела на отдаленном облаке и грызла яблоки. Я понимаю, конечно, дело в Машиной смерти…
— Не только, — чуть поморщилась Рита. — И давай не будем об этом. Просто так сложились обстоятельства. Ты же знаешь, чаще всего плохо обстоятельства складываются у таких вот дурех, как мы. Хотя не дай тебе Бог пережить такое…
Она поднялась, изящная, не похожая на себя прежнюю. «Да, Рита изменилась», — признала Амира.
Открыв бар, Рита спросила:
— Что будем пить? Кьянти? Текилу? Виски?
— Водку, — сказала Амира. — Я простая татаро-русская девушка. Живу в стесненных условиях, как вся российская интеллигенция. Привыкла к водке и соленым огурцам. Не развращай меня своими изысками, ладно? Мне ведь придется возвращаться в свой убогий мир, где разливают только водку или джин-тоник…
— Не буду, — невесело засмеялась Рита. — Я и сама хочу водки… Тем более что ее я купила сама. А эти все, как ты выразилась, изыски — достояние моего супруга.
— И что, он тебе не даст? Жадничает?
— Я сама не хочу брать… Противно.
— Зачем же ты вышла за него?
— Хотела…
Рита задумалась.
— Я хотела убежать от… себя. И… — Она не договорила. Коротко вздохнула и опрокинула рюмку.
— От него? — спросила Амира.
— От кого?
— Не ломай комедию. От того человека, чье присутствие заставило тебя летать…
— Летать было приятно, — кисло отозвалась Рита. — Падать только больно. Мирка, я не хочу об этом вспоминать. Потому что после полетов случилось крутое падение… До сих пор больно, понимаешь?
Она замолчала, глядя в окно. Вернее было бы сказать, что Рита смотрела мимо. Мимо Амиры. Мимо окна этого идиотского, в которое был виден лишь кусочек сада… и еще ворота, отделяющие Риту от окружающего мира.
Как будто она тут прячется, догадалась Амира. Улитка.
— Хорошо, что ты мне позвонила, — нарушила затянувшуюся паузу Рита.
 
— Ты и сама могла бы мне позвонить… Спросить, как я живу. Может, я загибалась в нищете? — насмешливо проговорила Амира, пытаясь обернуть все в шутку.
— Значит, не могла, — вздохнула Рита. — Мне надо было разобраться в себе.
— Слушай, разбираться в себе — небезопасное занятие! Можно докопаться черт знает до чего!
— Знаю.
— Тогда зачем? Ты начинаешь превращаться в скучающую мадамку, которая лезет на стену от скуки?
— Я и в самом деле лезу на стену, — едва слышно прошептала Рита. — Только не от скуки. От… скажем так, от невоплощенных мечтаний. От несостоявшейся жизни… Знаешь, Мирка, в юности кажется, что с тобой этакой беды не случится. Все удастся… А ничего не удается! И ты ничего не можешь поделать. Ты бессилен. Смотришь в сотый раз, как твоя жизнь ломается под колесами бульдозера, и только и можешь что стискивать зубы, чтобы не заорать от боли! Ладно. Не будем обо мне. Как ты поживаешь, Мирка?
— Хорошо, — ответила Амира. — Вернулась в театр. Реклама действует на нервы. Я вывела свою теорию — что реклама, по сути, является навязываемым образцом счастья, морали… Жизни, наверное. Мы все должны думать только о трех вещах. Как набить брюхо, как заняться сексом и чем чистить зубы. Чтобы изо рта не пахло. А тот смрад, который в конце концов начинает переть из души, никого не интересует. Или — кому-то нужен. Я подумала, подумала и сказала себе: «Нет, Мирка! Ты не просто делаешь деньги, ты подписываешь договор о продаже своей бессмертной души. И ладно бы с сатаной. А то с кем-то мелким, тупым и непонятным. Короче, чем продавать бедную свою душу этому невнятному уродцу, лучше плюнуть». И я ушла. Работаю в задрипанном театре и счастлива. Денег нет, но как оказалось, счастье явно с ними не связано. Кстати, я беременна… Можешь меня поздравить — сбылась мечта идиотки!
— Правда?
На лице Риты появилась улыбка. «Вот, — удовлетворенно подумала Амира. — Пускай я наврала, зато я вижу тень прежней Ритки».
— А кто отец?
И кто же у нас отец-то?
В голову пришел давешний хиппующий бомж.
— Он красивый, — вдохновенно врала Амира. — Высокий. Глаза темно-зеленые. Волосы светло-рыжие. Так что ребенок будет красавчиком…
Рита отчего-то погрустнела.
— Да, — повторила она грустным эхом. — Кра-сав-чи-ком… И волосы светло-рыжие. И глаза…
— Глаза не рыжие. Зеленые.
— И как зовут отца?
Амира задумалась на секунду. И назвала первое имя, которое взбрело ей в голову:
— Сергеем.
Рита вскочила.
Рюмка упала и покатилась по ковру, оставляя мокрые пятна.
— Ритка, ты что?
— Так… ничего. Призраки из прошлого… Совпадение. Не более того.
Она улыбнулась — но улыбка получилась вымученной и жалкой. Амире показалось, что она сейчас расплачется.
— Он знает?
— О чем?
— О том, что скоро станет отцом…
Амира хихикнула. Глупо. «Ничего себе ситуация… Здравствуйте, сэр бомж. Вы станете скоро папой. Правда, вы долго будете думать, каким образом вы умудрились добиться такого крутого эффекта, всего-то лишь проехавшись с мамочкой в переполненном автобусе. Главное — какого черта на тебя, Амирочка, напала такая блажь?»
— Знает, — продолжила врать Амира.
— А где вы познакомились?
— В автобусе. Он наступил мне на ногу, а я воткнула ему в живот свой острый локоть… Все романтические отношения начинаются именно так.
Она, предвидя следующий Ритин вопрос, даже принялась обдумывать, кто он может быть по профессии. Актер? Писатель? Нет, это слишком… Ритка не поверит.
Самая простая профессия. Типа как постовой милиционер. Вот только отец ее будущего ребенка никак не может быть милиционером.
— Он врач, — ляпнула она.
Рита ничего не ответила. Только начала вертеть в руках новую рюмку с таким остервенением, что Амира испугалась, что ей уготована судьба предыдущей.