Звездочка

«Кретин, — подумала Рита легко, без злобы и обиды. — Я вспомнила другое. Но тебе этого не понять».
— Нет, послушай, как она может, если захочет, — обернулся Миша к Виктору.
Он хотел продолжить, но замер, испуганный выражением лица босса. Тот был мрачен и смотрел на Риту исподлобья, с плохо скрытой злостью.
— Виктор, ты чего? Здорово же получается…
Виктор очнулся, посмотрел мимо Миши и согласился унылым эхом:
— Да, здорово…
Встал и резко пошел к выходу.
— Не иначе с похмелья, — протянул ему вслед Миша.
Виктор услышал его слова, остановился и пробормотал:
— Или в похмелье…
Миша проводил его недоуменным взглядом и крикнул:
— Так, девочки, очень хорошо, но надо сделать небольшой перекур! На пятнадцать минут!
Он вскочил и пошел вслед за Виктором, быстро семеня своими толстыми ножками.
— Что с тобой происходит, подруга? — спросила Амира, рассматривая Риту сквозь табачный дым.
Рита пожала плечами и улыбнулась:
— А что?
— Вот, — кивнула Амира. — Ты бы видела, как ты улыбаешься… Вся сплетена из загадок. Просто натюрлих — «дыша туманами», блин. И при этом сияешь. Светишься…
— Я и раньше такой была…
— Сейчас, — хмыкнула Амира. — Конечно, ты не была тусклой. Но сиять ты начала недавно. Сначала мерцала, потом сияние становилось все сильнее и сильнее, а теперь ты просто ослепляешь! Колись. Ты встретила Бреда Питта.
— Я не люблю Бреда Питта…
— Тогда Бандераса. Клуни.
— Нет, — рассмеялась Рита. — Он лучше. Правда. Лучше твоего Бандераса. И всех остальных, вместе взятых…
— Черт! Угораздило наконец-то Риту Прохорову, королеву нашу, влюбиться, — с завистью вздохнула Амира. — И как оно? Суперское чувство?
— Ну, наверное… Я пока не знаю. Он загадочный. Я про него ничего не знаю… Он не рассказывает, но я же вижу, что у него есть какая-то тайна.
— А тебе не наплевать? Он наверняка обладает прошлым. Не мальчика же ты подцепила!
— Ох, Мирка! Когда ты начнешь нормально разговаривать?
— А для чего я окромя театрального окончила еще филологический? — презрительно фыркнула Амира. — Именно для того, чтобы лучше владеть родимым сленгом! Если бы я торчала только в театральном, тогда, конечно, я изысканно вела бы речи… Петляла бы туда-сюда в шекспировых стихах. Но так сложилось! Как у меня, кстати, с рифмованием речей?
— Слабо, — засмеялась Рита.
— И фиг бы с ним. Давай лучше о твоем «красавчике Джонни»… Кто он? Как зовут? Красив ли? Умен? Морально чистоплотен? И чистоплотен ли физически?
— Мирка!
— Что Мирка? Я же лучшую подругу выдаю замуж.
— Да я еще не собираюсь замуж! У меня этого и в мыслях нет пока!
— Правильно, — кивнула удовлетворенно Амира. — Во-первых, тебе еще рано. Подождет, когда тебе стукнет сорок восемь. Самое хорошее время для замужеских цепей… А во-вторых, надо разобраться с его прошлым. Вдруг он брачный аферист? Дождется, когда ты расслабишься, и утопит тебя в собственной ванной? Дабы прибрать к рукам твои несметные богатства…
— Амира!
— Особенно мне понравилась в моей речи часть о твоих богатствах…
— Амира!
— Ладно, умолкаю… Ну? Кто же тот, кто сумел растопить твое оледеневшее сердце? Кто, черт возьми, сумел поселить в твоей очерствевшей душе нежность?
— Человек, — подумав немного, ответила Рита. — И добавила через минуту: — Хороший человек.
Виктор стоял, не замечая, что сигарета почти догорела до самого фильтра.
— Ты сейчас обожжешься, — заметил Миша.
— А?
Он растерянно посмотрел на окурок. Вздохнул, выбросил его в пепельницу и закурил тут же новую сигарету.
— У тебя все в порядке?
— Да, все в порядке.
Миша не стал настаивать. Хотя прекрасно видел — босс был, что называется, в полном апсайдауне.
— Ритка изменилась, — заметил он, начиная разговор издалека и пытаясь нащупать причину.
Виктор дернулся, как от удара током, и отозвался эхом:
— Изменилась.
Неужели босс выглядит как неотпетый мертвец из-за Ритки?
— Так задушевно прочитала текстовку, — сказал Миша, продолжая исподтишка наблюдать за Виктором, — точно не на озвучке бредовой рекламы, а на сцене. Влюбилась, что ли?
 
Виктор ничего не ответил, только насупился еще больше, ушел в себя.
— Вить, ты где?
— Миша, — начал Виктор голосом, дрожащим от негодования, — чего ты ко мне привязался?
— Мне твое состояние не нравится…
— Нормальное состояние.
— У тебя проблемы с Риммой?
Виктор подумал и соврал:
— Да. Именно с Риммой.
— Изменяет?
Участливый голос Миши стал невыносимым.
— Кажется, — кивнул Виктор, чтобы отвязаться.
— Хочешь узнать наверняка? Если окажется, что правда, на твоей стороне…
— Знаешь, дело не в этом…
— И все-таки…
Миша протянул ему визитку:
— Эта баба — стерва, но работает хорошо. Сам ее услугами пользовался. Узнает о человеке все. Даже то, что ты не хочешь знать…
Виктор тупо рассматривал белый квадратик визитки и почему-то не выбрасывал его.
— Подумай, — сказал Миша, поднимаясь с кресла, и пошел к дверям.
— Миша, — окликнул Виктор.
Он остановился.
— Она…
— Что?
Виктор замялся.
— Так, ничего…
— Она может узнать все не только о Римме, если ты хотел спросить об этом. Про одну особу все выяснить ей будет еще проще, — усмехнулся Миша.
И хлопнул дверью.
Виктор остался один.
— Нет, бред какой-то, — пробормотал он, и пальцы начали комкать белый листок.
Но внезапно он остановился и уставился на визитку с ужасом и интересом. «Я схожу с ума», — подумал он, доставая из кармана мобильник.
«Я схожу с ума», — повторил он про себя, набирая номер.
И еще раз эта мысль — что он действительно сошел с ума — пришла ему в голову, когда он услышал женский голос:
— Алло… Я вас слушаю… Говорите же…
Римма никогда еще не была такой счастливой. Она спрятала бутылку в потайное место — и сейчас, вспомнив о ней, блаженно улыбнулась.
Помогает, подумала она. Вот уже неделю Витя с ней говорит. Правда, он грустный. Напряженный, но разве это важно? Это пройдет. Она победила — с помощью «ведьминой бутылки».
В дверь позвонили.
Римма открыла дверь.
На пороге стояла Марина. Римме показалось, что ее новое пальто старит Марину: не очень-то ей идет этот темно-бутылочный цвет, делая лицо еще бледнее и невыразительнее, но вместо этого Римма восхитилась:
— Маринка! Какая ты сегодня элегантная!
Марина улыбнулась вежливо, но глаза были напряженными и, как Римме показалось, злыми.
— Проходи… Чай будешь?
Марина кивнула.
Она сняла пальто и села в кресло, скрестив ноги.
Римма принесла чай и включила музыку. Марининого любимца — Баскова.
— Что-то не так? — поинтересовалась она.
Марина покачала головой.
— Я больше не могу, — сказала она, стискивая кулаки. — Не могу…
— Успокойся, — попросила Римма. — И расскажи, что случилось. Тебя кто-то обидел? Васька?
— Васька? — подняла на нее непонимающие глаза Марина. — Да при чем тут Васька? Он в моих руках полностью… Теперь, когда появился ребенок, еще надежнее. Васька…
Она фыркнула.
— Нет, эта сука… Его сестрица. Боже, как я ее ненавижу!
— Марин, ты накручиваешь… Она ведь к вам и не ходит особо. Живет себе, тебя не трогает…
— Не трогает? — взвилась Марина. — Да ты бы ее улыбочку насмешливую видела! Высокомерная дрянь! Она меня унижает, унижает, унижает!
Маринино состояние было уже настолько близким к истерике, что Римма немного испугалась.
— Ш-ш-ш… — попыталась успокоить она подругу.
Тщетно!
Марина вскочила, ее лицо покраснело от гнева, от неловкого движения разлился по столу чай, но Римма ничего не сказала, хотя столик был антикварный и пятна чая теперь испортят великолепную вещь…
— Она заставляет меня быть гадкой, — прошептала Марина, наконец прекратив свое мельтешение по комнате. — А Ольге приходится расплачиваться за мои грехи… Если бы этой стервы не было на свете, я жила бы спокойно! Я была бы нормальным, хорошим человеком!