Звездочка
— А та, другая? — спросил он.
— Оля? О, это особая история… Наверное, она очень хотела быть с ним рядом. Она оказалась в нужном месте в нужный час… Мы опять поссорились. Снова причиной стала мелочь — это становилось невыносимым! Я ушла, хлопнув дверью. Он знал, что я всегда возвращаюсь. Но на этот раз… Я твердо решила, чего бы мне это ни стоило… Когда отношения заходят в тупик, что остается делать? Та, единственная, ночь, когда мы были вместе, как раз и кончилась сценой. Поэтому мне и было так обидно… Я твердо решила — все. Ничего больше не будет. С этим надо завязать, как с дурной привычкой…
На секунду она прервала рассказ — ей показалось, что Ник проснулся и вскрикнул.
Она встала, на цыпочках подошла к двери, приоткрыла ее.
Ник спал.
Рита вернулась.
— Спит, — сказала она. — Просто почудилось… словно кто-то вскрикнул.
— Так ты не вернулась?
— Нет, — усмехнулась она. — Отдалась сладкому чувству обиды… Когда мы нечаянно встречались, я всем видом показывала, как мне хорошо без него… Тем более что Оля все чаще и чаще оказывалась рядом…
Видения из прошлого… Рита так устала от них! «Познакомься, это Оля… — В голосе из прошлого звучали мстительные нотки. — Ты страдаешь? Что ж, я рад…»
И рядом — та девушка из душа. Стояла, властно вцепившись в его руку. Разве Рита сможет забыть ее торжествующий взгляд? «Риточка, вы заходите к нам, мы с Сереженькой всегда будем рады вас видеть!»
Именно так это и было — и Рита тоже пыталась отомстить. Бесконечная череда обманов… А глазами искали друг друга, и некуда было спрятаться от самих себя. «В волосах моих заблудились мысли твои — неужели ты этого не понял?»
Понял… Но когда понял, насколько «мысли заблудились» там, в завитках этих каштановых, было уже слишком поздно.
— Конечно, он появился. Но я уже знала о Наде. Надя ведь старше Ника на несколько месяцев… Я знала — в том, что произошло, виноваты мы. Трое. Я, Сережа, Оля… Но только не Надя. Знаешь, я просто поняла — мы с Ником уже умеем жить без него. А она?
Рита снова прервала рассказ. Понимает ли он, каково ей было принять то решение? «Я больше не могу так, — вспомнила она. — Я не могу без тебя… Я решил — хватит, Рита! Я ухожу. Ухожу к тебе…»
— Вот так я сама испортила себе жизнь, — развела она руками и нервно рассмеялась. — Глупо, правда? Сказала ему, что не люблю его. Что мне хочется оставить все как есть. Даже изобразила легкое непонимание: «Как, мы так чудно дружили! Зачем же все портить?» Он ушел. Я никогда не забуду его глаз. Он смотрел, как побитая собака. Бездомная, несчастная собака…
— Что с ним стало? — спросил Сергей.
— Он уехал отсюда… Куда? Не знаю. Я никогда не пыталась его разыскать. Ни-ког-да…
Теперь из Никиной комнаты отчетливо донесся вскрик.
Рита вскочила.
Открыв дверь, она остановилась. Ник приподнялся на кровати.
— Ма, — сказал он с облегчением, — мне показалось, что никого нет в целом мире — только я один…
— Нет, что ты придумал, милый!
Рита села рядом с мальчиком, прижала его голову к плечу.
— Все хорошо, я рядом, — прошептала она. — Я всегда буду рядом с тобой…
Он вошел следом. Остановившись, застыл на пороге, скрестив руки на груди. Рита попыталась понять взгляд его прищуренных глаз — но не смогла…
На столе, перед компьютером, лежали творения Андрейчука — Сергей подошел, бегло просмотрел их и вопросительно взглянул на Риту.
— Это подработка, — махнула она рукой. — Не знаю, управлюсь ли… Надо завтра сделать.
Он молча сел за компьютер, включил его.
— Я сама…
— Нет, — проговорил он. — Во-первых, тебе надо отдохнуть… Я привык к бессоннице, а ты нет. Набрать текст для меня тоже дело привычное… Лучше поспи немного, если Ник опять заснет…
Он не сомневался — димедрол снова начал действовать на мальчика, и спустя некоторое время, несмотря на отчаянное сопротивление, Ник снова спал.
— А я не хочу, — сонно пробормотала Рита.
Он ничего не ответил, слегка усмехнувшись.
Она еще что-то лепетала, как ребенок, примостившись рядом с Ником. Уплывая в спасительный сон…
Ей было хорошо и спокойно.
Рядом с этим странным человеком, которого она, в сущности, совсем не знала, Рита отчего-то чувствовала себя надежно.
— Боже, что за бред, — прошептал он. — И это вот печатают…
И все-таки продолжил набирать текст — ради девочки-женщины, спящей за его спиной. Ради маленького мальчика. Ради пожилой женщины с беззащитным взглядом…
— Все ведь просто, Сергей, — прошептал он, — тебе непременно надо за кого-то отвечать, о ком-то заботиться…
И не важно, что придется ради этого делать — убирать улицы, лечить людей или набирать бездарные тексты… Главное в том, что за твоей спиной ищут защиты три человека, которые тебе очень нравятся…
И снился Рите сон…
Все они — Ник, мама, Рита и Сережа — поднимались вверх по склону, усеянному изумрудной травой и одуванчиками. Солнце светило, ласково касалось их лиц. А наверху стоял огромный лев — Эслан. Рите очень хотелось пойти быстрее, даже побежать… «А вдруг мы не успеем? — думала она. — Эслан исчезнет, превратится в солнце, и я не успею загадать желание. Как же так?» Она даже попыталась пойти быстрее, но Эслан повернул голову в ее сторону, и ей показалось, что он нахмурился. «Не обгоняй собственных желаний, — угадала Рита смысл этого взгляда. — Все должно идти своим чередом… Гармония — это плавность. Каждый шаг к счастью необходимо осмыслить, а потом уже — сделать. Если этот твой шаг не привнесет диссонанс… Счастье — это ведь как раз гармония и есть… А если своим счастьем ты приносишь боль кому-то другому, ничего путного не выйдет. Так и будешь мучиться всю жизнь от этого диссонанса. Неудовлетворенность, желание большего — все это ожидает тебя, если за твое счастье кто-то будет платить несчастьем… Счастье твое станет малым, а чужая боль — огромной. Не торопись, Рита! Подумай… прежде чем делать шаг вперед».
Рита упрямо сжала губы и сказала:
— Я ведь так долго была в темноте. Я хочу к свету. Однажды меня оттолкнули от него, погрузили во мрак… Я хочу к свету, иначе зачем вообще я живу?
Она сделала этот шаг, нечаянно отпустив руку Сергея, — и тут же откуда-то прилетел ветер. Не тот, весенний, светлый, ласковый — а совсем иной, серый, с пылью и грязью, оседающей на коже…
Вокруг стало сразу черным-черно, поднялись с земли столбы пыли, и Рита уже никого не видела — ни Эслана, ни Сергея, ни Ника, ни маму…
— Нет! — закричала Рита. — Пожалуйста… Эслан! Верни их!
Но вокруг по-прежнему бушевала буря, и теперь Рита уже не могла идти — ни вперед, ни назад.
Идти было теперь просто некуда…
Она вскрикнула во сне, тревожно и тихо.
Он встал, подошел к ней. Попытался понять, что шепчут ее губы. Но слова были тихими, слова были дыханием…
— Спи, милая, — прошептал он, поправляя одеяло.
Она уснула. Он наклонился к ней.
Она дышала неровно, то и дело дыхание снова становилось словами или слабыми вскриками.
Он взял ее за руку.
— Все будет хорошо, девочка моя, — шептал он ей. — Ничего не бойся теперь.
Он еще долго разговаривал с ней, как с больным ребенком. Она сжала его руку — даже во сне крепко — и наконец успокоилась.
Теперь она засыпала, улыбаясь.
Он сидел, боясь шелохнуться, чтобы не потревожить снова ее сон. Не выпуская руки…
С удивлением понимая, что теперь ее боль оказалась так рядом с его болью, перемешалась, как акварель на палитре неизвестного художника.
И еще более удивительным было для него то, что впервые соприкосновение с чужой болью не было ему в тягость. Напротив, дарило ощущение странное, легкое — и сладостное…
Он боялся дать определение этому новому чувству, хотя втайне уже догадался, как это называется.
«Если бы она умерла сейчас, я захотел бы умереть тоже», — подумал он, глядя на детское лицо с приоткрытым ртом, который отчего-то всегда раздражал его в других спящих женщинах, но не в этой!