Золотая дуга
Ребята оказались из экспедиции Московского университета.
— А Таня Григорьева, где Таня?
— Татьяна Петровна ночевала с нами в общежитии геологоразведки, а сегодня на рассвете проследовала мимо вас на тракторе в дальний буровой отряд Иванова.
— Опять разминулись, вот досада! Ведь у нас для нее письмо и посылка.
— Вы можете ее нагнать, — невозмутимо сказал Володя. — Послезавтра из разведки в полевые отряды идет караван вьючных лошадей с продуктами, присоединяйтесь к ним.
Мы мечтали побывать в отрядах разведчиков золота. И вот, кажется, подходящий случай.
— Перебирайтесь к нам, — пригласил Нурис, — у нас удобнее вам будет договориться с начальником разведки. Вам дадут верховых лошадей.
Ребята просидели до глубокой ночи, слушая новеллы «носули», и ушли к себе в кромешной темноте…
На следующий день мы собрали рюкзаки и отправились в гости к разведчикам. Миновали палаточный стан и вышли на плоскую террасу Бургата. Здесь с рычанием ползали бульдозеры, сгребая ил и коряги, расчищая и разравнивая разгромов ленную наводнением террасу, насыпая галечный вал вдоль русла реки.
Недавно Бургат, переполненный дождями, внезапно вышел из берегов и стал заливать прииск. Двое суток, в дождь и пронизывающий ветер, люди боролись с разбушевавшейся стихией. Напряженные усилия людей и машин спасли прииск от затопления.
Все дальше идем по Бургату. Поселок открывателей золотых богатств Кулара старше прииска и выглядит благоустроеннее. Бревенчатые домики образовали длинную улицу. Через лужи переброшены мостки. У крылечек срезанные бочки из-под горючего с водой. Прежде чем войти в дом, здесь споласкивают сапоги.
Ребят разыскали в общежитии геологов. Комната их заставлена вьючными ящиками. Столы загромождены мешочками с образцами. В углу сложены палатки, вьючные седла. На койках расстелены спальные мешки. Познакомились с остальными членами отряда.
Два дня назад они вернулись из трудного маршрута. Едва пробились на базу разведки. После дождей реки вздулись, пришлось перебираться с вьючными оленями через бурные потоки почти вплавь. Вездеход не успели доставить. Все лето прошагали пешком. Но план полевых работ был выполнен, и теперь путешественники приводили в порядок свои дневники.
Долго не засыпали в эту ночь. Ребята атаковали нас вопросами. Их интересовало все: проблемы искусства и науки, литературы и политики.
— Что вы считаете главным в жизни? — задала свой постоянный вопрос Ксана.
— Иметь любимое дело и любимого друга — жену. Остальное все мелочи жизни и суета сует, — не задумываясь, ответил Володя.
— Жить так, чтобы было хорошо и тебе, и людям. И поступать так, как хотел бы, чтобы люди поступали по отношению к тебе, — улыбнулся добрый и мудрый Нурис.
Он рассказал, что его судьбу определило первое самостоятельное путешествие с приятелем! Им было по шестнадцать лет. Начитавшись «Тома Сойера», однажды в полночь они похитили соседских ишаков, захватили из дома ружья и, забравшись в горы, почувствовали себя легко и свободно. Сентябрь — лучшая пора в горах Туркестана. Солнце ярко светит, тепло, но не жарко. Дикие фруктовые леса полны яблок и груш, плоды устилают землю. Ароматом их напоен воздух. Птицы и звери лакомятся дарами южных горных лесов.
Вскоре мальчики подстрелили кабана и заготовили мяса впрок: часть погрузили на седла, часть опустили в студеный поток — на обратный путь. Дальше и дальше уходили юные охотники в горы, ночуя у бивуачных костров, распевая хвалебные песни солнцу, которое их будило, грело и укладывало спать.
— Вышли к снежникам. Ух, и покатались с гор по скользкому снегу! — рассказывал Нурис — Еще кабана подстрелили. Устроили целый пир. Наконец повернули назад. Пришли домой точно взрослые охотники — с полными вьюками кабаньего мяса. Мать рада — блудный сын вернулся. А за ишаков головомойку соседи устроили, но не очень зверскую. Мы ведь ишаков вернули целыми и невредимыми и мяса кабаньего им дали. Все были довольны.
А потом приехал в наш край известный зоогеограф из Московского университета. Мечтал добыть редчайших розовых скворцов в коллекцию зоологического музея. Я ему настрелял полную цветовую серию этих редчайших пернатых. Все лето с ним бродил, шкурки с птиц снимал, орнитологические коллекции научился собирать. По его совету и в университет поступил. Так я стал географом. Всю жизнь буду путешествовать…
Время, проведенное среди этих ребят, — одна из самых светлых страниц нашего путешествия. Невольно вспомнилась «Песнь Большой дороги» Уитмена: Теперь я постиг, как создавать самых лучших людей: Пусть вырастают на вольном ветру, спят и едят с землею…
Утром мы отправились к начальнику разведки. У рубленого крыльца ополоснули сапоги в бочке и вошли в чистый коридор. Где-то стучала машинка. Мимо быстро проходили загорелые, обветренные люди с картами и кальками в руках.
Вошли в кабинет. В широкое итальянское окно вливался поток света, виднелись домики поселка. Прямо по руслу Бургата, сбивая гребни бурунов, мчался вездеход. Начальник разведки — могучий дядька, широко улыбаясь, как старым знакомым, протянул руку:
— Милости просим, дорогие путешественники. Чем можем быть полезны?
Говорим, что хотели бы увидеть полевые партии разведчиков, попасть к Иванову, настигнуть, наконец, Татьяну Григорьеву.
— Иванов нынче именинник — большое золото взял. Ну что же… на ловца и зверь бежит. Завтра вьючный караван идет в поле. Дадим вам пару верховых лошадок…
Мы очень обрадовались. Летели на самолетах, плыли на пароходах, катерах, ехали на тракторном поезде, на вездеходе, теперь в глубь Кулара отправимся верхом! Особенно радовалась Ксана. У нее какая-то врожденная страсть к лошадям, и она всю жизнь мечтала о верховой езде.
Просим начальника разведки рассказать, как было найдено куларское золото и кто его первооткрыватель.
— Обязательно подавай вам первооткрывателя, — рассмеялся он. — Геологи, просто геологи…
Путь к золоту Кулара был тернист. В тридцатые годы в Приянье искали олово. В хребте Кулар геологи Серпухов и Лазарев обнаружили в шлиховых пробах знаки золота. Серпухов говорил даже о промышленных запасах. Но открытие в Приянье олова отвлекло от этих находок. Накануне войны все силы направили на поиски этого оборонного металла. В это время обнаружили оловянные богатства Эге-Хайя, построили первые здания Батагая. Но о находках Серпухова и Лазарева не забывали. Они подтверждали прогнозы Билибина и Обручева о золотоносности Приянья.
После войны в хребет Кулар отправляется геолог Лежоев и приходит к выводу о необходимости «учинить специальный поиск на — золото». По его следам отправляются три партии под начальством геологов Алексеева, Ефимова и Персикова. Две последние в долинах куларских «покатей». обнаруживают весовое содержание драгоценного металла.
В 1951–1952 годах геологу Кретову поручается разведка перспективных участков. Он закладывал в долине Бургата линии разведочных шурфов и… пришел к выводу; «бесперспективная золотоносность». Поиски куларского золота прекращаются на долгих семь лет. Только в 1959 году геолог Кузнецов, обследуя заброшенные шурфы Кретова, намывает из отвалов промышленное золото.
В следующем году геолог Дементьев проводит ревизию данных Кретова и убеждается в недобросовестности работ 1952 года. Оказывается, шурфы рыли без достаточного контроля, кое-как, и поэтому получены вопиюще неправильные оценки. Дементьев рассчитывает ошеломляющий прогноз запасов золота. Тянуть с куларским золотом больше нельзя!
В 1962–1963 годах на Бургате работает хорошо оснащенная разведочная партия и открывает богатейшее золото. Организуется его добыча, сначала на правах участка, а с января 1964 года рождается первый прииск Кулара.
Рассказ скуп. Но сколько труда и переживаний скрывается за немногословной хроникой событий. Обветренное лицо начальника разведки задумчиво и сурово.
— Сейчас мы, оконтуриваем весь золотоносный район и россыпи внутри него. Наши отряды уходят все дальше на север, к последним увалам Кулара, открывая богатейшее золото там, где торили свой путь Ефимов и Персиков. Вот и попробуйте разобраться, кто тут первооткрыватель?