Разжигательница (ЛП)

Мы пронзаем друг друга взглядами, но Эстебан примирительно поднимает руки:
— Сначала нам бы выбраться отсюда.
— Мне нужно больше ткани, чтобы наложить повязку, — говорит Марго. Она осматривается и задерживает взгляд на пустышке-Мендесе, который сидит на стуле несвязанный, неподвижный, не реагирующий ни на что. Она развязывает его шейный платок и обвязывает вокруг руки Саиды. — Вот так. А что нам делать с ним?
— Я раньше не видал пустышек, — говорит Эстебан, и я улавливаю страх в его голосе. Он стоит перед Мендесом. Перед человеком, причинившим столько боли и страданий другим. Человеком, который забрал меня у семьи и строил из себя спасителя. Тот, кто разрушил мою жизнь, теперь живой труп.
— Это было даже как-то милосердно по отношению к нему, вам так не кажется? — спрашивает Эстебан.
Кто я такая, чтобы решать?
— Надо выбираться, пока стражники не решили зайти проверить, — говорит Марго, забирая ножи Мендеса. Маленький кинжал с рукояткой из слоновой кости отправляется в её сапог. Клинок поменьше ромбовидной формы со звездой на железной рукояти остаётся в руке.
Я закрываю глаза, пытаясь сдержать разламывающуюся Серость. Так много воспоминаний наполняют мой разум, что я уже не могу отделить свои от чужих. Но я знаю, что там есть кое-что важное. Что-то, что мне нужно вспомнить. Что-то об оружии. Запах солёного воздуха, шум волн…
— С тобой всё в порядке? — спрашивает меня Саида.
— Я пытаюсь разобраться в его воспоминаниях. Он видел оружие.
— Давайте сначала покинем дворец, — говорит Марго. — Пока твой разум не разорвался.
Она права, мне нужно взять себя в руки так, чтобы суметь сбежать. Смотрю на свои ладони. Кожа красная, железные кандалы оставили следы на запястьях. Я снимаю разорванные перчатки.
— Захватите монет. Мы можем подкупить сборщика пошлин на пути в Анжелес, — предлагает Эстебан.
Я помогаю пустышке-Мендесу встать на ноги. Смотрю в его глаза цвета штормового неба. Расфокусированные. Пустые. «Лина больше никогда…» — шепчет он.
— Рен?
Я накидываю на него капюшон его мантии, натягивая до глаз.
— Идём.
***
Глядя на то, как Мендес идёт передо мной, я клянусь себе, что обязательно искуплю свою вину. Обещаю Госпоже. А пока я давлю на пустышку между лопаток, чтобы он продолжал идти.
— Это как толкать тележку, — ворчит Эстебан, идущий на пару шагов позади.
Саида шикает, чтобы мы замолчать, но даже этот звук откликается эхом.
Мне приходится держать Мендеса за руку, помогая ему не падать. Впервые я добровольно создала пустышку. Когда я была ребёнком во дворце, то уже не видела, что было с ними после. Я нервно выдыхаю, продолжая вести его.
Напоминаю себе, что он убил сотни, может даже тысячи людей в этих подземельях. Что он бы убил и меня. Саиду. Моих друзей. Тогда почему, когда я вижу его таким, моё сердце как будто раздавлено? Быть может, когда я забираю у других всё, они забирают часть меня.
— Рен, — говорит Саида. — Здесь тупик.
Как будто мало того, что нам некуда пойти, мы слышим эхо приближающихся шагов.
— Здесь должен быть выход, — шепчу я. — Я видела. Дез был здесь однажды и…
— И так и не смог сбежать, — Марго достаёт украденные ножи. — Поздно. Нам придётся драться за возможность выбраться.
Тёмный силуэт появляется у подножия лестницы. Мы попались. Но вдруг я понимаю, кто это.
— Марго, стой!
Лео откидывает капюшон, его зелёные глаза похожи на кошачьи в свете факелов. Он, как обычно, приветливо улыбается, когда говорит:
— Только не в лицо.
— Ты! — говорит Марго, опуская нож. Она отмечает плащ, такой же, как мы видели до этого. — Это ты принёс нам еду.
— Я убедился… — начинает он говорит, но прерывается, когда я кидаюсь ему на шею. Он отшатывается, застигнутый врасплох, хотя я удивлена не меньше. Это был случайный порыв, которого я ждала всю жизнь. Он пытается усмехнуться, как будто это ещё один обычный день во дворце, и мы просто готовимся к обеду или собираемся пойти к прачкам, но это не так. Так больше никогда не будет.
— Я переживала за тебя, — шепчу ему.
 
Его руки мягко касаются моей спины, и мы прерываем объятия.
— Я тоже. Весь дворец обеспокоен безопасностью принца. Король думает, что тобой занимается Мендес, но это не надолго, — он замечает судью, его состояние, и в его глазах загорается вопрос. Мне кажется, что он сейчас отпрянет от меня. Ожидаю увидеть отвращение и ужас на его лице. Но вместо этого я вижу понимание.
— Похоже, вы тут время зря не теряли. Я собирался провести вас к служебному выходу, но это было бы слишком рискованно, — он берёт Мендеса за руку, — без судьи.
Марго хватает Лео, когда тот собирался направить Мендеса по коридору.
— Я, конечно, благодарна за всё, что ты сделал. Но всё ещё не уверена, что могу тебе доверять.
— Я могу начать сейчас всё объяснять, и нас поймают, пока мы тут теряем время, или мы можем пойти. Одно из двух, — Лео бросает взгляд через плечо.
— Я доверяю ему, — говорю. — Можем поспорить об этом позже, Марго.
Лео разворачивается на каблуках своих отполированных сапог и показывает дорогу. Он подаёт нам цепь, толстую и ржавую, с кандалами для каждого из нас. Эстебан возмущается, что нам придётся настолько положиться на Лео, и я понимаю его беспокойство, но у нас нет времени на споры. Я надеваю кандалы на запястья, готовая доверить Лео наши жизни.
Просыпающиеся заключённые кричат, когда мы проходим мимо их камер.
— Мы должны освободить их, — говорю я. Лицо Давиды стоит перед глазами: «Доброе сердце. Защити нас всех». — У меня есть ключ Мендеса.
— Ты можешь спасти их, — говорит Лео, — но придётся пожертвовать своей свободой.
Я колеблюсь. Мне стыдно, но я киваю и следую за Лео прочь от остальных узников, обещая про себя вернуться, когда нас будет больше. Со временем.
Выходя из подземелий, мы попадаем на внутренний дворик. Моя спина выпрямляется, когда я вижу стражников, расставленных по периметру. Их больше, чем обычно. Пока Лео и Мендес идут впереди, никто не задаёт вопросов. Хотя присмотрись они получше, то заметили бы остекленевшие глаза Мендеса и как крепко держит его за руку Лео.
Вместо того, чтобы отвести нас к главным воротам, Лео направляется в сторону садов за дворцом. Мы останавливается у тяжёлой железной двери, такой ржавой, что я сомневаюсь, откроется ли она.
— Как только вы окажетесь за пределами дворца, идите полмили прямо по дороге — она ведёт на рыбный рынок.
— Моё доверие распространяется только на то, что я вижу. И я не вижу, что находится за этой дверью, — вставляет замечание Марго.
Я открываю рот в его защиту. У него было столько возможностей выдать меня… Но Лео кивает ей, не давая вставить слово, и смотрит мне в глаза.
— Я солгал вам, леди Рен. Когда мы встретились, я сказал вам, что был простым актёром, но это не вся правда.
Нам нужно идти. Я знаю, что нужно. Но я не могу уйти, не выслушав его.
— Расскажи мне.
— Я родился в цитадели Захара, но путешествовал по королевству с Компанией Бандолино. Мой муж был персуари. После того, как его убили, я прекратил выступать и познакомился с леди Нурией, которая и взяла меня во дворец. Когда её помолвка с принцем была разорвана, меня переназначили к Верховному судье Мендесу. Я увидел в этом возможность доставлять сообщения своей госпоже. Судья Мендес доверял мне. Я не мятежник и не лидер, но я делаю то, что в моих силах.
Наконец-то, правда раскрыта. Мы много раз ходили вокруг да около. Я чувствую облегчение, что несмотря на всю неразбериху с Серостью, моими воспоминаниями, придворными интригами, всё же моя интуиция не подвела: он никогда не был одним из них.
 
— Мне жаль, что случилось с твоим мужем, — мягко говорит Саида.
— Нам не удастся уйти далеко, стоит им заметить, что мы сбежали, — говорю я.
— Удастся, если все стражники будут заняты поимкой остальных пленников, — Лео протягивает руку, чтобы я передала ему ключ. Меня поражает ощущение его кожи при соприкосновении с моей, а он даже не вздрагивает.