Разжигательница (ЛП)

— Стёрто, ты хотела сказать, — поправляю её.
— Более подходящее слово, — она понижает голос и подтягивает меня ближе к себе.
Во мне просыпается беспокойство.
— Что ещё было стёрто?
— Мою семью многие винили в установлении власти Фахардо. Мы продали своё королевство за несколько шахт и титулы, чтобы быть уверенными, что наши потомки будут править. Я не думала ни о чём, только бы выйти замуж за Кастиана. Я была молода и глупа, и отдала королю Фернандо всё, что у меня было. В том числе платиновую шахту и пещеру, полную альманов.
— Вот как они получили материал для трона? — моё сердце бешено бьётся. Как может нечто, столь ценное для мориа, быть всего лишь местом, куда можно присесть королю, символом его власти? Может, для того оно и предназначено. — Но а как же все эти тонны альманов в подземельях дворца?
Она часто моргает, а потом пристально смотрит на меня.
— Мой дражайший супруг как-то обронил в разговоре, что Правосудие использует его для большего. Во благо всего королевства.
Оружие.
Вот бы сейчас рядом со мной была Марго или Саида — чёрт, да хоть Эстебан! — чтобы я могла рассказать об этом. Мне нужно выбираться отсюда. В одиночку я больше не могу.
Нурия слишком сильно сжимает мою руку.
— Ты знала, что некогда королевой Пуэрто-Леонеса была мориа?
Я хмурюсь. У меня, наверное, что-то с ушами, потому что не может такого быть, чтобы я услышала её правильно.
— Это невозможно. Наша королевская династия была убита во время осады Мемории королём Хусто.
Нурия перестаёт приветственно кивать придворным стервятникам, жаждущих её внимания. Её улыбка ослепительна и обманчива. Мы всего лишь две девушки на вечеринке в саду, обсуждаем любимые женские темы — погоду, игристое вино, карманы платьев, тайны королев, секретные лекарства, государственную измену.
— Ах, а вот и мой дорогой муж, — говорит она, поднимая свой бокал, пока судья Алессандро стремительно приближается к ней.
Пот стекает с его лба по вискам. В его глазах страх — это из-за короля или потому что он не хочет встречаться с леди Нурией?
— Почему ты рассказываешь мне всё это? — спрашиваю её.
Внутри неё есть секрет, готовый пустить ростки.
— Потому что я не могу сказать никому другому. Не знаю, что у тебя за план, но точно вижу — ты что-то задумала. И если ты убьёшь короля или Кастиана, то поставишь под удар всех мориа, скрывающихся в столице. А с оружием это будет просто бойня.
Я приобнимаю её за талию, но отпускаю, когда рядом оказывается Алессандро, возвышаясь над нами.
— Время на исходе, Рената, — шепчет она.
— Леди Нурия, — говорит судья, поправляя складки своей тяжёлой мантии. — Король Фернандо готов начать речь и объявить развлечение перед парадом на закате, — он поворачивается ко мне и выхватывает бокал из моих пальцев. — А тебе велено занять место в Руке Мориа.
Он провожает меня через сад туда, где толпа собралась послушать речь короля. Я встаю рядом с двумя другими мориа на свой собственный пьедестал и изо всех сил стараюсь быть такой же неподвижной, как они.
— Благодарю вас, почётные гости и жители Пуэрто-Леонеса, — король Фернандо говорит глубоким, пламенным голосом. Он берёт за руку свою жену, королеву Жозефину. — Этой ночью мы отмечаем наш священный Фестиваль Солнца. Этот праздник посвящён давним событиям, когда Господин миров поднялся в небеса и сотворил Пуэрто-Леонес как образец рая на земле. Но рай нельзя получить в качестве приза и не так просто удержать. Он требует крови. Требует жертвы каждого жителя, кто пожинает сокровища с его плодородных почв.
Несколько месяцев назад Пуэрто-Леонес радушно принял Дофинику в нашем королевстве путём брачных клятв между мной и королевой Жозефиной, — он делает паузу, чтобы дать толпе время преклонить головы перед королевой. — Сегодня мы празднуем новый союз, поскольку наши восточные соседи согласились помочь Пуэрто-Леонесу одолеть врагов короны. С Дофиникой на нашей стороне Пуэрто-Леонес не только станет сильнее, но и превратится в величайшую империю, которую мир когда-либо видел. За Пуэрто-Леонес!
 
Я замечаю пару встревоженных взглядов, когда он говорит про «империю», но все остальные разразились благоговейным одобрением. Слуги уже готовы и ждут с десятью бутылками кавы таких размеров, что требуется трое человек, чтобы откупорить каждую из них.
Король внезапно поворачивается и поднимает бокал, глядя на меня. Я выдерживаю взгляд его тёмных глаз так долго, как только могу, прежде чем поклониться.
— Прошу, наслаждайтесь торжеством! — король, который говорит сейчас, совсем не похож на того, кто ещё совсем недавно закипал от гнева. Даже короли носят маски. Он присаживается на свой трон, в то время как труппа музыкантов выходит в центр сада.
Четыре гитариста и мужчина с одним барабаном начали играть на инструментах. Певец трагическим голосом с чувством исполняет песню о любви, известную в прибрежных городах. Пока он поёт, женщина в струящемся алом платье выходит вперёд. Она такая статная и величественная, с фарфоровой кожей. Её волосы переброшены на одну сторону и заплетены в косу, лежащую на плече. В её руках ракушки, которые добавляют клац-клац-клац к ритму песни. Её глаза обведены тенями, а щёки красные, как яблочки. Когда она танцует, все следят за тем, как она пристукивает высоким чёрным каблуком, как вздымаются её юбки, закручиваясь и открывая мощные икры.
На её бедре закреплён веер.
Со своего места на пьедестале я вижу краткую вспышку, и у меня перехватывает дыхание. Хотя, может, мне показалось. Это слишком смело, слишком безрассудно. Я оглядываюсь в сад, где даже стражники застыли, поражённые её длинными, гибкими ногами и изящными руками. Певец внезапно издаёт вопль, оплакивая своё разбитое сердце, и танцовщица бросает ракушки на траву и хватает веер. Когда она раскрывает его, я понимаю, что мне не показалось.
Там, между складками толщиной с бумагу, спрятано тонкое стальное лезвие с утончённой розой на рукоятке. Только один человек, которого я знаю, владеет этим крохотным кинжалом. Я действительно видела Саиду. Значит, танцовщица находится под иллюзией.
Она поворачивается к королю, откидывая свою юбку, отвлекая всех от оружия в её руке. Мой желудок скручивается.
У меня есть выбор. Я могу дать ей убить его. Это то, чего я хочу больше всего. Но его смерть, после этой его речи, разрушила бы всё, зачем я сюда пришла. Оружие будет использовано ещё до того, как я сумею к нему подобраться. Нурия права. Лозар был прав. Я пришла сюда за кое-чем большим, чем просто моя месть.
Гитарист перебирает струны так же быстро, как бьётся моё сердце. Танцовщица вращается, её платье как кроваво-красная смерть вокруг неё, и когда она останавливается, её рука поднята высоко.
Король Фернандо замечает клинок слишком поздно. Как и все.
Кроме меня. Я уже бросилась вперёд, вставая между танцовщицей и королём, выставляя руки вперёд, чтобы защитить лицо.
Острая боль. Её глаза, такие синие и хорошо знакомые, полны ненависти. Не к королю, выкрикивающему приказы, не к стражникам, пригвоздившим её к земле. Иллюзия, которую она создала вокруг себя, хорошо держится: её светлые волосы всё ещё выглядят тёмными и закрывают её от взглядов всей этой толпы.
— Уведите её! — кричит король Фернандо. — Уведите! Я займусь ей позже.
— Рената! — кричит Лео на бегу с другой части сада.
Откуда он здесь? Судья Мендес уже рядом со мной. Кинжал торчит прямо сквозь моё предплечье.
Слишком много крови, слишком много суматохи, слишком много людей, трогающих меня и зовущих по имени. Колокола звонят на всё королевство, и я знаю, что я слышу, как кричат люди.
 
Но пока мной занимается врач, я вижу перед собой только глаза Марго, полные ненависти, пока её саму, вырывающуюся и кричащую, волокут прочь из сада.
Глава 22
Бывало и хуже.
Однажды на миссии за пределами Меморийских гор, проходя каньоны Седоны, я угодила в гнездо ледяных гадюк. Я чуть не умерла от их яда. Именно Марго знала лекарство — корешок, росший в той же пустыне. Дез всю ночь тогда рыскал в поисках его, а она всё это время спасала меня от обморожения, поскольку яд снижал температуру тела.