Единственный цветок в этой говноклумбе (СИ)

***
— Госпожа Шанна, а как вам этот запах? — Горничная приподняла небольшой бутылек в своих руках и поднесла его к лицу своей госпожи. Было достаточно всего одного глотка воздуха для того, чтобы понять, что запах этот был слишком резким.
Шанна нахмурилась, махнула рукой и отвернулась.
— Лучше вообще убери все. Не нужно никаких духов.
Горничная быстро опустила духи, поклонилась и отошла в сторону. Именно тогда в отражении зеркала Шанна и осталась одна. Она смотрела на себя с легкой задумчивостью и тревожностью. Белоснежную кожу скрывало легкое шелковое платье, на шее виднелся небольшой драгоценной кулон на тонкой цепочке, волосы были собраны на затылке в незатейливую прическу.
Такой домашний вид был для нее вполне привычен. Каждое утро она начинала с того, что приводила себя в порядок, наряжалась, и уже только потом отправлялась завтракать и работать. Вот и в этот день сначала она решила позвать горничных для того, чтобы те помогли ей собраться и принарядиться.
«После возвращения в особняк в доме стало тише, чем обычно. Джулиана уехала обратно в академию, а Моржана активно занялась обучением для получения звания наследницы. Учитывая то, как много она пропустила в прошлом, ей придется многое наверстать».
К Шанне подошла горничная вместе с небольшой легкой накидкой в руках. Приподняв этот элемент одежды, слуга осторожно набросила его на плечи своей госпожи, поклонилась и вновь отошла в сторону.
«По крайней мере меня радует ее решимость. Еще никогда Моржана так сильно не стремилась к самосовершенствованию. Можно сказать, что именно смерть Шейна послужила тому причиной».
Глубоко вздохнув, Шанна развернулась. Она отошла от зеркала и направилась в сторону выхода из спальни.
Как только госпожа подошла к дверям, покорные слуги сразу же открыли их перед ней и с почтением поклонились. Шанна не обращала на них никакого внимания, будто бы их и не было.
«Все еще не привычно думать о том, что Шейн умер. Конечно, у меня нет сомнений в том, что один, в горах, наполненных монстрами, он бы точно не выжил. Только не такой домашний ребенок, как он. Если бы он хотя бы немного успел изучить магию, тогда, возможно, у него что-то и получилось бы, но без нее он скорее всего получил обморожение и умер от бессилия».
Оказавшись в коридоре, Шанна направилась в сторону столовой. Для этого ей нужно было пройти через весь длинный второй этаж и спуститься вниз по широкой лестнице. Проделывать весь этот путь быстро не хотелось. Женщина шла медлительно, размеренно.
«Честно говоря, очень жаль. В отличие от своих старших братьев Шейн подавал хоть какие-то надежды, и из-за его пропажи у нас теперь нет в этом поколении магов мужского пола. Значит ли это, что мне теперь стоит завести еще одного ребенка? Пусть даже если это и будет девочка, это не будет плохо. Чем больше конкуренция, тем сильнее будет победитель, следовательно, и следующий глава».
Внезапно прозвучал испуганный визг. Услышав его, Шанна резко остановилась и развернулась. Этот женский вопль доносился из смежного коридора, и он явно не предвещал ничего хорошего.
Шанна быстро направилась на источник звука. Легкая тревога, которую она испытывала с самого утра, все нарастала.
Вскоре впереди появились фигуры слуг, испуганно заглядывавших в одну из спальных комнат. Шанна знала, что именно в этом коридоре жили ее сыновья, и потому, когда она подошла ближе, ее беспокойство только усилилось.
Когда она пришла, все расступились. Благодаря этому женщина смогла подойти к комнате, двери которой были раскрыты настежь. Там, в самом центре комнаты, под люстрой висело подвешенное тело Лексиана. Юноша был повешен на какой-то странной обшарпанной веревке. Глаза его были закрыты, рот широко разинут, а лицо искажено от боли. Он уже не дышал, и совсем не двигался.
Увиденная сцена поразила. Сама Шанна не смогла проронить слов при виде мертвого тела собственного сына.
Неподалеку послышались приближавшиеся шаги. Моржана, также пришедшая на крик, подошла ближе к матери и заглянула в комнату. При виде мертвого брата ее хладнокровное лицо никак не изменилось. Ей в сущности было наплевать на Лексиана, и, в отличие от Шейна, к нему она не испытывала никакой симпатии.
 
Шанна настороженно посмотрела на дочь и угрожающе заговорила:
— Мор…
— Это не я, — сразу же перебила Моржана. Девушка взглянула на мать и чуть строже добавила: — Я их в последнее время даже не трогала. У меня просто нет на это времени.
Шанна замолчала. По ее удивленному взгляду стало ясно, что сейчас она совсем ничего не понимала.
— Но тогда почему?
— Может быть, — Моржана наклонила голову влево и задумчиво отвела взор, — потому, что кто-то совсем не уделял внимания своему партнеру?
— Ты говоришь о Джулиане?
Моржана вновь посмотрела на мать и кивнула. Голос ее прозвучал строго и достаточно уверенно:
— На мой взгляд, матушка, полное игнорирование, как и чрезмерная привязанность, дают одинаковые результаты. Моя привязанность вынудила Шейна бежать, а равнодушие Джулианы вынудило Лексиана наложить на себя руки.
— Я все равно не понимаю.
— А если бы вы были мужчиной, который знал бы, что его партнер и единственный шанс на нормальную жизнь не обращает на него внимание? Если бы вам казалось, что от вас легко могут избавиться, продать в рабство или в другой дворянский дом, смогли бы вы жить с этой мыслю?
Слова Моржаны казались удивительными даже для нее самой. Лишь с недавнего времени, сразу после побега Шейна, она начала задумываться о том, как видели этот мир мужчины. Что вынуждало их поступать безрассудно? Почему они не могли просто подчиняться?
Поразили эти слова и Шанну. Моржана говорила так уверенно, будто это было уже не в первый раз, когда она думала о чем-то подобном. Скорее это уже был вынесенный ею после долгих раздумий вывод.
Шанна тяжело вздохнула. Чувствовала она себя теперь неважно. Ее сердце учащенно билось, голова раскалывалась при одной только мысли о случившимся.
«Никогда не понимала почему мужчины делают это. Неужели они все такие слабохарактерные? Душевные терзания? И из-за этого они готовы просто отказаться от жизни?»
Женщина вновь перевела взгляд на тело Лексиана, недовольно нахмурилась и строго приказала слугам:
— Снимите его и приготовьте к похоронам.
— Есть.
Моржана развернулась и молча пошла обратно в свою спальню. Делать в этом месте ей уже было нечего.
В это же время ей навстречу вышел Кеннет, который тоже пришел на начавшийся переполох. Когда он подошел, Шанна еще смотрела в комнату своего сына. На лице ее было много красочных эмоций: от разочарования и до злости. Сказать какая же именно преобладала, и была ли среди них жалость, оказалось невозможно.
Кеннет быстро взглянул в комнату, подтвердил свои опасения и вновь посмотрел на жену. Шанна также взглянула на него, подошла ближе и властным голосом приказала:
— Сегодня ночью ты идешь ко мне.
Кеннет промолчал. Отказаться, возразить, проигнорировать — все это было невозможным для него. Ни клятва, ни глубоко укоренившийся страх перед Шанной не позволяли ему сделать этого.
Тяжело вздохнув, Кеннет закрыл глаза. На лице его не было видно и тени эмоций, но в груди что-то все-таки кололо. Возможно, это можно было назвать сочувствием, а, возможно, и просто разочарованием.
«В конце концов, он поступил так же, как и мой младший брат. Не удивлен, почти в каждом поколении в нашем мире появляется самоубийца. Поэтому детей и должно быть как можно больше. Выживают лишь сильнейшие».
  
24. Мне это выгодно
 
— Ты подумал над тем, о чем я тебе говорил? — соскочив на холодное каменное дно ущелья, Марко задумчиво осмотрелся.
— Вы про выбор типа колдовства и самой стихии? — прозвучал голос Шейна по правую руку. Осматривавшийся парень задумчиво прошелся вперед.
— Верно.