Обещания, которые мы собирались сдержать (ЛП)

Мой отец продолжает листать документы, и я позволяю ему это делать. Я слишком зол, чтобы пытаться читать в данный момент. Мои руки сжаты в кулаки, и я снова и снова стучу ими по краю стула. Все сильнее и сильнее. Пока не становится больно.
Эта женщина должна заплатить за то, что она сделала со своей дочерью. Благодаря своей матери Сильви превратилась в чертову развалину. Я знаю, что в конце концов она исцелится. Что все будет хорошо, потому что я буду заботиться о ней.
Но я никогда не успокоюсь, зная, что эта женщина просто существует. Живет в том же городе, что и мы. Неудивительно, что Сильви хотела уехать.
Может быть, нам обоим стоит уехать. Уехать к ней в Калифорнию и спрятаться в лесу. Я смогу что — нибудь придумать. Мой отец не захочет, чтобы я уезжал, но я смогу что — нибудь придумать.
В конце концов.
— Это самое скандальное, что я могу здесь найти, — говорит отец, перелистывая бумаги. — Развод выглядит как фигня. Он заплатил ей кучу денег. Алименты и содержание детей, что просто умора, учитывая, что никто из этих детей не жил с ней. Они все были в школе. В конце концов, алименты прекратились, но она все еще получает алименты. Плюс большой чек на компенсацию. Она определенно не бедствует.
— Она тоже из богатой семьи. Эта женщина никогда не будет на мели, — рассеянно говорю я, переводя взгляд на окно справа от меня и глядя на город. Сильвия где — то там, делает Бог знает что. — Я хочу чтобы за ней следили.
— Ты серьезно? Зачем?
Я возвращаю свое внимание к отцу. — Я ей не доверяю. Она хочет убить мою будущую жену, и я не дам ей возможности сделать это. Не в мою смену.
— Это тебе дорого обойдется.
— Мне все равно. — Не то чтобы я сильно тратил свои деньги.
— Как долго ты хочешь, чтобы кто — то следил за ней?
Пока она не умрет.
— Я не знаю. Пока я не почувствую, что она больше не представляет угрозы. — Я поднимаюсь на ноги. — Если ты не хочешь соединить это вместе, то это сделаю я.
— Успокойся. Я помогу тебе. Я свяжусь с частным сыщиком прямо сейчас. Я знаю, что у него целый штат сотрудников, которые занимаются слежкой. — Отец захлопнул папку и передал ее мне. — Я попрошу их начать как можно скорее.
— Отлично. — Я беру у него папку. — Спасибо.
— Ты прилагаешь много усилий из — за этой девушки, — замечает отец.
— Она — та женщина, на которой я собираюсь жениться. Когда — нибудь она станет матерью моих детей. — Я чувствую, как у меня поднимается давление, и делаю глубокий вдох, не позволяя старику довести меня до бешенства. — Я бы уничтожил этот город голыми руками, если бы это означало, что я смогу обеспечить ее безопасность.
Он смотрит на меня мгновение, прежде чем медленно покачать головой. — Ответственность, говорю тебе.
— Мне все равно, что ты думаешь. — Я прижимаю папку к груди. — Она мне не помеха.
Отец сообщает мне, что наблюдение ведется, но мне кажется, что этого недостаточно.
Поэтому я добираюсь до жилого дома Сильвии, паркуюсь перед ним и затаиваюсь в ожидании. Окно опущено, музыка не играет. Только шум улицы составляет мне компанию. Изредка сирена. Звуки голосов, переговаривающихся прохожих. Я почти не смотрю на свой телефон, сосредоточившись на двойных дверях, ведущих внутрь, ожидая появления Сильвии Ланкастер.
Если мне повезет, я никогда ее не увижу.
Я должен работать. Или проводить время с Сильвией. Вместо этого я сижу в одной из машин моего отца, наблюдая за тем, как элита входит и выходит из здания. На входе работают два швейцара, оба пожилые. Я могу взять их, если захочу. Не то чтобы я планировал это делать.
Но я заметил, что снаружи здания нет никакой охраны. Хотя ничто столь дорогое не обходится без охраны. В этом здании слишком много денег, чтобы оставаться незащищенным.
Не то чтобы меня интересовали чьи — то деньги. Скорее, я просто хочу получить доступ к Сильвии. Всего на несколько минут. Я хочу высказать ей все, что думаю, и сказать, чтобы она держалась от Сильвии подальше и навсегда. Я имею в виду гребаный бизнес, и она должна быть свидетелем этого.
 
— Какого хрена ты делаешь?
Раздается звук удара, моя машина раскачивается, и я чуть не выпрыгиваю из кресла.
Уит стоит там, держась за оконную раму моей машины, и маниакально ухмыляется.
— Господи. — Я провожу рукой по галстуку. — Ты чуть не довел меня до сердечного приступа.
— Ты шпионишь здесь, Донато? Серьезно? — Он отталкивается от моей машины, огибает ее спереди, открывает дверь со стороны пассажира и проскальзывает внутрь. — Закрой окно. Здесь чертовски жарко.
— Мудак, — бормочу я себе под нос, заводя машину и нажимая на кнопку, чтобы закрыть окно. Мне неприятно, что я автоматически выполняю его просьбу, но во мне словно врожденная потребность угождать Ланкастерам. Я делал это годами.
Старые привычки трудно сломать.
— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я его, пока он что-то печатает в телефоне. — И с кем ты переписываешься?
Если он скажет «с матерью», я, блядь, выйду из себя и начну отмахиваться. Мне плевать, что он мой лучший друг.
— Я переписываюсь со своим кузеном Грантом. — Он стучит по экрану еще несколько секунд, прежде чем я слышу звук, свидетельствующий об отправке сообщения. — Главный вопрос — какого черта ты здесь делаешь? Притаился возле дома моей матери?
Я не хочу отвечать. Я буду звучать так, будто сошел с ума, особенно когда за ней уже шпионят нанятые частные детективы.
— Ну же, Спенс. Будь честен со мной. Ты ждешь, что моя мать появится как по волшебству? — Я продолжаю дуться, не говоря ни слова, и в конце концов он насмехается. — Ладно. Не отвечай мне. Я уже знаю, что ты делаешь, и я понимаю это. Понимаю. Моя мать совершенно не заслуживает доверия. Но торчать перед домом, где она живет, в надежде, не знаю, поговорить с ней — не лучший ход.
— Я хочу держать ее подальше от Сильви, — признаю я.
Я чувствую на себе взгляд Уита, я смотрю прямо перед собой, наблюдая, как открывается дверь и выходит пожилой джентльмен с очень молодой женщиной на руках.
— Разве ты не думаешь, что лучший способ уберечь ее от Сильви — это всегда быть с Сильви?
Он прав. Я знаю, что он прав. Но я не хочу быть сговорчивим. Я зол. Разочарован. — Я не могу быть с ней все время.
— Ты можешь быть с ней прямо сейчас, — предлагает он, и это звучит так разочаровывающе логично, что мне хочется ударить его по самодовольному лицу.
Вместо этого я провожу рукой по лицу. — Что ты здесь делаешь?
— Встречаюсь с ней. Она попросила меня приехать. Я знаю, что это из — за ребенка. — Он прерывисто выдохнул. — Она расстроилась, что мы не даем ей проводить время с Оги, а теперь, с появлением еще одного ребенка, она будет ныть и пытаться пробить себе дорогу обратно в нашу жизнь.
— Ты позволишь ей?
— Нет. Саммер отказывается. Тем более, что у нас будет дочь. — Он бросает на меня взгляд. — Теперь, когда подтвердилось, что моя мать сделала с Сильви, Саммер настаивает на том, чтобы бабушка не приближалась к нашим детям.
— Я не виню ее. Но почему ты слушаешь, как твоя мать отстаивает свою точку зрения, когда ты уже приняла решение?
— Я хочу услышать, что она скажет. Какую ложь она скажет, чтобы заставить меня согласиться. Она мастер манипуляций, но я понял ее игру, когда мне было… тринадцать. Я вижу ее насквозь, в отличие от некоторых людей. А именно, моей сестры.
— Я попросил ее выйти за меня замуж, — признался я, понизив голос.
Удивленное выражение лица Уита почти комично. — Ни хрена? Что она тебе сказала?
— Она сказала «да».
— Ну, черт. — Он ухмыляется. — Добро пожаловать в семью. Ты сумасшедший, раз хочешь быть частью этого.
— Я влюблен в нее. — Боже, я говорю так, будто мне больно, и, возможно, так оно и есть. Я люблю Сильви так сильно, что мне больно. Вот почему я сижу перед многоэтажкой ее матери, надеясь хоть мельком увидеть ее, как сумасшедший. Что бы я сделал, если бы увидел ее?
Черт, я не знаю. Противостоять ей? Сказать ей, чтобы отвалила? Сказать ей, что я покончу с ней, если поймаю ее рядом с Сильви?