Сестры Ингерд

Сестрица в моем понимании никакой графиней не могла быть в принципе: слишком уж она эгоистична для такой должности. Ангела воспринимает высокий титул как освобождение от всех обязанностей, а на самом деле титул только добавляет забот.
Тем не менее в замке прислуга встретила нас весьма любезно и сразу проводила в комнаты на отдых. А за ужином я встретилась и с графиней, и самим графом, и с сестрой, у которой был уже заметен животик, еще и подчеркнутый свободным кроем платья.
Честно говоря, ранняя беременность Ангелы меня удивила: никогда не думала, что она так быстро захочет ребенка. Я-то старалась предохраняться изо всех сил, хотя прекрасно понимала, что все эти местные меры — не более чем самоуспокоение. Но пока что мне везло.
Граф Паткуль поприветствовал нас весьма громогласно и, кажется, был искренне рад нашему приезду. Анжела с кислым лицом оглядела мой наряд и, буркнув что-то условно-любезное, якобы от повышенной хрупкости, оперлась на руку госпожи Люге.
Старшая графиня встретила меня ласковой улыбкой, и за верхним столом я сидела рядом с ней. Рольф обсуждал с графом какие-то нововведения в войсках, и оба мужчины так увлеклись беседой, что, по моему мнению, совершенно не видели, что именно ставят им на стол слуги.
Графа отвлек от разговора только момент, когда Анжела с визгом запустила в одного из лакеев тарелкой с куском запеканки или рулета. Похоже, за столом такие сцены были привычны: никто и бровью не повел. Лакей, подхватив брошенную тарелку и не понравившееся молодой графине блюдо, быстренько выскользнул из зала, а на его место тут же пришел другой. Граф басовито успокаивал жену, в то время как горничная шустро затирала тряпкой на полу крошево овощей и мяса. Я сочувственно взглянула на графиню, которая, как бы извиняясь, шепнула:
-- Графиня Ангела очень невзлюбила репу, и лакей, который поставил блюдо на стол, виноват сам. Беременность часто дается женщинам нелегко. Так что перепады настроения – дело обычное. Прошу вас, баронесса, не обращайте внимания.
Когда все вернулись к еде и разговорам, я позволила себе еще раз поблагодарить графиню:
-- Если бы вы знали, ваша светлость, как полезна мне оказалась книга! Я бесконечно благодарна вам за то, что вы щедро поделились со мной опытом.
Старая графиня улыбнулась и мягко погладила меня по руке, с улыбкой добавив:
-- Вы знаете, дорогая баронесса Нордман, я думаю, что степень нашего родства достаточна для того, чтобы обращаться друг к другу менее формально. Вы вполне можете звать меня госпожа Жанна.
Примерно в середине ужина неожиданно зашел лакей и сообщил, что за воротами замка находятся королевские войска, в общей сложности около пятидесяти человек. И офицеры просят приюта на ночь.
-- Один из них велел сказать, что его зовут барон Листер, и он сражался рядом с вами, ваше сиятельство, в битве у Серых Камней.
Рольф и граф переглянулись, и басовитый голос хозяина замка потребовал:
-- Разместить прибывших солдат в казарме, а господ офицеров пригласи на ужин.
Второму лакею граф приказал:
– Скажи на кухне, что к нам прибыли гости. Нужно освежить стол и добавить блюд.
Ждать пришлось недолго. Минут через пятнадцать в столовую вошли трое мужчин, которым обрадовались и граф, и Рольф. А самое странное, что им обрадовалась и Ангела. С ее лица моментально пропало скучающе-брезгливое выражение, а вместо него появилась мягкая и нежная улыбка.
Нам представили офицеров. Это действительно оказались старые знакомые графа. После некоторой суматохи и рассаживания за столом, мужчины завели общую беседу, которую несколько раз легким смехом и шутками прерывала Ангела. Мне показалось, что офицеры чувствовали некую неловкость, когда она вмешивалась. Но в целом ужин прошел в довольно приятной обстановке.
 
После еды я оставила Рольфа в компании старых знакомых и отправилась отдыхать. Госпожа Жанна, обсудив со мной наши планы на завтра, сказала:
-- Надеюсь, баронесса, вы найдете время перед ужином, чтобы навестить меня.
-- С большим удовольствием, ваше сиятельство! – мне хотелось показать графине коробочки из папье-маше, обсудить с ней, как лучше наладить производство и, возможно, получить от нее совет. Все таки практику не заменят никакие абстрактные знания и книги.
Рольф пришел поздно, когда я уже спала, и очень старался не разбудить меня. Я чуть поморщилась: от него изрядно попахивало вином, и запах показался мне не слишком приятным.
С утра, сразу после завтрака, мы отправились на рынок и по лавкам. В первый день закупали зерно и присматривались к скотине. Для меня все это было не слишком интересно и важно, потому я, выпросив у мужа в охрану двух бывших солдат, отправилась смотреть местную ювелирку. Меня интересовали не столько золото и драгоценные камни, сколько то, что любят носить не слишком богатые горожанки.
Медь и бронза, иногда позолоченные или посеребренные. Простенькие, часто повторяющиеся чеканные рисунки на металле. Эти украшения напоминали не штучные изделия от ювелира, а обычную штамповку. Иногда довольно качественную, но все же штамповку. В таких изделиях почти не было камней. А если и были, то или дурно граненые и с отчетливо видимыми дефектами, вроде трещин и пятен, или же просто стеклянные кабошоны. Опять же -- не слишком красивые, мутноватые, а иногда и с застывшими пузырьками воздуха. Такие изделия продавались не в лавках, а прямо на рынке. Как правило, это была довольно большая плоская коробка, где на холстине были разложены образцы, а сами изделия хранились под прилавком, нанизанные на огромные металлические кольца с защелками.
Я обошла нескольких продавцов, пока наша то, что мне требовалось.
-- Почтенный, вот это сколько стоит?
-- Госпожа, тут камушки вывалились, возьмите другие. Вот, смотрите: здесь все на совесть укреплено, и бусинка не потеряется, – мужчина протягивал мне целую связку отштампованных перстней с грязно-голубыми мутными стеклянными кабошонами. – Любой берите, какой на вас смотрит, прекрасная госпожа!
-- Нет, любезный. Я хотела бы узнать цену именно на вот это, без камушка.
Продавец, достаточно молодой мужик, недовольно нахмурился и, шевеля губами, начал что-то подсчитывать. Через несколько секунд ответил:
-- Пять медяков, госпожа. Меньше никак нельзя !
Я еще раз осмотрела медный перстенек с пустым местом под кабошон. По бокам колечка отчеканены незамысловатые виньетки. Четыре лапки, которые должны удерживать камень – целые и невредимые. Кольцо разъемное. То есть его выбивают штампом из медного листа и только потом формируют из плоской полоски само кольцо. Такая работа не должна стоить слишком уж дорого. Прикинула вес изделия и вес медной монетки и, строго посмотрев на торговца, сказала:
-- Четыре! Но если есть еще что-то, откуда вывалились стекляшки, я посмотрю все.
Продавец недоуменно пожал плечами, порылся под прилавком, но все же выложил передо мной не слишком широкий браслет и грубоватый кулон, которые тоже утратили свои фрагменты. Кольцо я купила за четыре медяка, кулон за шесть и браслет за девять.