Сестры Ингерд

-- Тебе нравится вышивать? – толстушка подняла на меня глаза, как будто бы не была уверена, что вопрос я задала именно ей. Потом робко ответила: – Меня матушка учила. Я и приданое свое все сама вышивала. Если захочешь, я потом тебе покажу, – она все смотрела на меня, явно ожидая согласия. -- Да, конечно. Сама я не слишком искусная вышивальщица. Мне будет любопытно посмотреть на твою работу, – вежливо согласилась я.
Утром, после раннего и плотного завтрака, горничная повела нас к выходу. По пути к нашей группе присоединилась госпожа Кларимонда. А во дворе рядом с нашим возком царил полный бедлам. Таких и похожих возков и кибиток была целая куча.
Суетились кучера и лакеи из замка. Где-то в конце процессии довольно громко ругались двое мужчин: один из возков перекрыл какой-то там выход. Возле повозок группами по два-три человека стояли такие же тепло укутанные девушки, дожидаясь команды садиться.
Рядом с госпожой Кларимондой я заметила еще минимум троих взрослых женщин. Похоже, это были сопровождающие. Кроме нас с Ангелой и Ансельмы с Гертрудой, госпоже Люге достались еще три девицы, круглолицые и похожие друг на друга, как близняшки. Имен их никто так и не назвал, но из разговоров я поняла, что они сестры. И старшая уже перестарок.
-- …и вот, представьте себе, баронесса Феттер, мне навязали еще и ее! А девице уже двадцать один год. Я уверена, что поездка ее совершенно бесполезна, – жаловалась пожилой женщине с постным лицом госпожа Кларимонда.
Сестры, о которых шла речь, стояли у своей повозки, не поднимая глаз. Уверена, что они все слышали. Я искренне не понимала, зачем госпожа Люге старается унизить девочек. С этого момента я непроизвольно испытывала к ней неприязнь. Эта сытая и богатая вдовушка, которая и попала-то в караван только как сопровождающая, довольно ревниво относилась к тем, кто моложе ее. Она воспринимала нас как соперниц.
Ангела взяла меня за руку, отвела чуть в сторону и заговорила на русском:
-- Посмотри на эту заразу! Думаешь, она так уж будет стараться найти нам женихов? Да она первая побежит всем мужикам глазки строить!
-- Нам-то какая разница? Хочет замуж выходить, пусть выходит, -- спокойно ответила я. – Противная, конечно, тетка, не спорю, но…
-- А такое нам дело, – раздраженно ответила Ангела, -- что женихов-то у короля не миллион! Тебе вчера не дрыхнуть надо было, а сидеть и слушать, что Ансельма рассказывает. Ее мать двадцать лет назад на таком же балу мужа нашла. Если ты думаешь, что у нас до фига времени, то ошибаешься. На все про все три дня будет!
-- Ого! А что еще она рассказывала? Как все проходить будет?
Тут нас перебила госпожа Кларимонда, велев садиться в повозку.
За ночь повозка выстыла так, что изо рта валил пар. Казалось, внутри даже холоднее, чем на улице. Впрочем, рядом с печкой стояла корзина дров, а к нам уже спешил Берг, несущий в железном совке кучку дымящихся углей.
 Глава 17 
Описывать дорогу до столицы слишком уж нудно. Достаточно сказать, что вымотала она и меня, и сестру. Ехали мы еще дней десять, если только я не сбилась со счета. Дважды останавливались в чужих замках, где условия ночлега были даже хуже, чем в нашей кибитке. Одну из ночей нам пришлось провести в кровати еще с двумя девушками. Не понимаю, на кой черт устраивать такие огромные лежбища.
Эти ночлеги радовали только одним – горячими похлебками и кашами. К сожалению, готовить в нашей повозке было совершенно невозможно: никто не додумался положить нам хотя бы небольшой котелок, чаю вскипятить. Питались мы хлебом и сыром, да еще изрядно подъели солидный кусок сала, щедро натертый солью и специями. К середине пути даже Ангела перестала брезгливо морщиться, когда я разворачивала этот роскошный ломоть с красивой мясной прожилкой, благоухающий чесноком, черным перцем, укропом.
 
Мы зря надеялись, что нас разместят в королевском дворце, что мы увидим помещения более роскошные по местным меркам, чем те, в которых ночевали. В столице наш караван разбился на несколько частей. Мы, Ансельма и Гертруда, а также три сестры-баронетты Мирбах, остановились в доме вдовствующей графини Альбертины де Роттенхан.
Городской дом графини совсем не напоминал огромный герцогский замок. Две высокие четырехгранные каменные башни как бы зажимали между собой трехэтажный дом с двумя входами. Нас провели через тот, что пошире. Лакей и горничная помогли снять тулупы и проводили в трапезную. Вовсе не затем, чтобы покормить ужином.
Хозяйка дома, графиня Альбертина де Роттенхан, встретила нас, сидя в кресле. Это была довольно высокая старуха с сильно морщинистым лицом и совершенно серебряными волосам, уложенными в прическу. Атласное черное платье, атласная черная наколка и двухрядные черные же бусы с массивным кулоном. Косметикой дама не пользовалась и под седыми бровями прятались почти лишенные ресниц глаза. И лоб, и все лицо обильно покрыты морщинами, узкие губы сжаты.
Пока Кларимонда, кланяясь и благодаря за гостеприимство, представляя нас по очереди хозяйке, та сидела молча, просто внимательно рассматривая гостей. Затем величественно кивнула и произнесла:
-- Я счастлива, что могу оказать услугу его королевскому величеству. Ступайте, девушки, слуги позаботятся о вас. И помните: через шесть дней я представлю вас королю!
Комнату нам выделили огромную, одну на всех. Слуги торопливо стаскивали сундуки и всю оставшуюся поклажу. И запыхавшийся Берг сказал нам:
-- Так что, барышни, довезти я вас довез. Будьте добренькие, тулупчики мне отдайте, хозяйка всенепременно спросит с меня. А вам, барышни, дай Бог всяческих успехов и мужьев добрых.
Уже привычно я подала Бергу несколько медных монеток, а Ангела, так же привычно отвернувшись, сделала вид, что ее это не касается. Кучер поклонился и ушел.
В этот раз в комнате вместе с нами разместили и госпожу Кларимонду. Разговаривать при ней все стеснялись, поэтому стояла несколько напряженная тишина. Никто толком не понимал, что нужно делать. Госпожа Кларимонда выбрала себе кровать и суетливо копалась в собственном сундуке.
Баронетты Мирбах рассматривали узковатые ложа, уже прекрасно понимая, что они втроем на них не поместятся. Наконец, старшая Бенедикта робко обратилась к сопровождающей:
-- Госпожа Люге, а где же будет спать Лизелотта?
Кларимонда оглядела комнату и, брезгливо сморщившись, очень нехотя вынуждена была признать:
-- Да… С вами она не поместится… Что ж, я исполню свой долг до конца! Ты будешь спать со мной, – обратилась она к Лизелотте.
Ужин нам принесли в комнату, а уже вечером мы все имели доступ к некоторому количеству горячей воды. Мыться ходили парами. В этот раз ни я, ни Ангела носы не морщили, радовались уже тому, что есть. Пусть и в рубашках мылись, но даже это лучше, чем ничего.
Завтракали вместе с хозяйкой дома. Она ела свою кашу медленно, почти торжественно, тщательно пережевывая, и также медленно и весомо изредка роняла фразы:
-- Сегодня нас ждут в танцевальном зале дворца, – графиня отхлебнула горячего взвара, чуть кашлянула и продолжила: - Там вас обучат танцевать и кланяться королю. – Дальше шла длинная пауза, во время которой она успела съесть пару ложек каши. Потом, промокнув губы кружевной салфеткой, закончила своей монолог: -- Вести себя нужно прилично, по сторонам не глазеть. За нарушение этикета или скандальное поведение – монастырь.