Босс с причудами (СИ)
— На самом деле я трясся как осиновый лист.
— Да вы шутите!
— Шучу. Но уверенным людям тоже нужна поддержка. Внутри каждого уверенного в себе бизнесмена прячется испуганный мальчик, который не понимает, почему он занимается поставками и закупками, вместо того, чтобы покорять космос, как мечтал в детстве.
— Вы мечтали стать космонавтом?!
— Нет. Я мечтал стать археологом. Но суть вы поняли, да? Нам нужно, чтобы нас хвалили. Иначе к чему быть уверенным и сильным?
— А жена вас не хвалит?
— Я не женат. Есть невеста. Тоже уверенная и сильная. Но это другое. Сильные женщины — это сильные женщины, безо всякого подтекста. Он лишены сожалений и розовых фантазий. Скачущие кони, горящие избы… им и так хватает в жизни подвига и романтики.
— Чушь! В каждой сильной женщине сидит девочка, которая ждет принца! Который о ней позаботится!
— Вы сильная женщина?
— Нет.
— Откуда тогда вы знаете?
— Слушайте, вы мне совсем голову заморочили, Родион Романович…
— Какая несправедливость! Вы знаете, как меня зовут. А я вашего имени не знаю.
— Таня.
— Очень приятно.
И тут он галантно берет мою руку и целует, пощекотав пальцы бородкой.
От смущения у меня подкашиваются ноги. Дело в том, что никто и никогда не целовал мне руку.
Оказывается, это очень интимное действие. Или же Ремезов нарочно постарался. Потому что он не просто дежурно чмокнул воздух. Он приложился к руке горячими губами, выбрав чувствительное место у основания пальцев, между косточками. И задержал там губы на секунду-две.
Щетина его бородки кольнула пальцы; до чего волнующий контраст в ощущениях! Мягкость губ и жесткое прикосновение щетины.
А Ремезов при этом еще и в глаза мне смотрел, пронзительно так, тягуче.
У меня по спине пробежали мурашки. Я едва не вырвала руку и не умчалась с криком. Ремезов вводит меня в ступор. Вызывает острое ощущение опасности.
Наконец, Ремезов отпускает мою руку, но глаз не отводит.
Чтобы прервать тревожный зрительный контакт, поворачиваюсь к Кристине.
Дела у нее совсем плохи. Она моргает, как кукла, лицо несчастное — вот-вот заплачет. Ее собеседник талдычит что-то язвительное, напористо высказывает претензии.
— Борис Ефимович, какая встреча! — громко звучит над моим ухом. Ремезов упруго шагает к лысому. — Какими судьбами? Чем вы так взволнованы?
Я тоже подхожу.
— Здорово, Ремезов! — ворчливо отзывается лысый Борис. — Да вот, пытаюсь у этой… — он презрительно кивает на Кристину, — условия уточнить, а она ни бе ни ме. В прошлый раз их шарашкина контора меня здорово подставила, такое дерьмо некачественное привезла, на сортирную плитку пускать и то жалко. И опять этот материал пихают! Видите? — он тычет рукой на стенды с образцами. А эта… — кивок на Кристину. — Только и мычит: «Решать этот вопрос не в моей компетенции!» К руководству посылает. Блин, наберут на работу кого попало, соплячек всяких!
У Кристины дрожит губа. А я мигом взрываюсь.
— Ну так смотреть надо, что покупаете, — говорю елейно-ядовитым голосом. — Вас под дулом пистолета заставляли некачественный товар принимать? Кристина Валерьевна — уважаемый специалист в своей области. Она послала вас к руководству, а надо бы ей вас послать…
Договорить не успеваю: Ремезов отвешивает мне короткий, сильный тычок по спине. От изумления лишаюсь дара речи, и тут он вступает:
— Борис Ефимович, голубчик, что ж вы так горячитесь! Не стоит. Вы же давно в бизнесе. Уж хорошо знаете: не обманешь, не продашь. Всяк за свой кусок радеет. А девушка тут и правда ни при чем. Видите, как старается! Каталоги предлагает. Вы ее шефу позвоните да и уладите все. Он мужик адекватный, я его знаю. Скажите ему, что от Ремезова… Борис Ефимович, а вы у нашего стенда были? Нет? Сходите, голубчик, гляньте! У нас там много нового. Я потом к вам подойду, за рюмочкой побеседуем. Расскажете, как на охоту по осени ездили. Наслышан, наслышан о ваших подвигах! — Ремезов бархатисто смеется, зверский оскал Бориса пропадает, складка между бровей разглаживается.
Ремезов барским жестом подзывает белобрысого юношу от соседней экспозиции. У юноши бейджик: «Юпитер».
— Ну-ка, Ванюшка, поговори-ка с Борисом Ефимовичем… покажи товар лицом. Давай, работай.
Ванюшка начинает бойко тарахтеть и ловко ведет Бориса прочь.
— Вы каталог-то «Антареса» тоже прихватите! Изучите на досуге. У них неплохие позиции есть.
Ремезов хватает со стойки каталог и сует Борису. Тот берет его, как загипнотизированный, и уходит не пикнув.
Кристина выдыхает с облегчением.
— Спасибо, Родион Романович, — лепечет она.
— Не за что, — бросает он. Его голос переменился. Минуту назад обволакивающий и вкрадчивый, он становится стальным. — Следующий раз, прежде чем идти на мероприятие, хорошо подготовьтесь, чтобы не подводить компанию. Я бы своего сотрудника за такое поведение по головке не погладил.
Кристина всхлипывает, Ремезов смягчается.
— Вот что, Кристина, выпейте кофе, успокойтесь. Мы с Татьяной тут постоим, покараулим ваши каталоги. Идите-идите. И чтобы вернулись веселой и боевой.
Кристина не смеет возразить.
— Таня, пойдем… — зовет меня.
— Нет. Таня останется со мной. Мне одному скучно.
Кристина покорно уходит.
Ремезов хмурится и поворачивается ко мне.
— Вы чего деретесь? — спрашиваю ошеломленно. — У вас рука тяжелая. Вы мне чуть хребет не перебили.
— Потому что вы собирались послать партнера «Антареса» в дальнее пешее. Надо было вас остановить. У вас язык вперед головы бежит.
— Он хам и сам напросился! Кристина робкая. Я просто пыталась ее защитить. А вы грубиян! Женщин бить любите?
— Защитница из вас так себе. Ладно, не обижайтесь! Садитесь. Будем нести дозор, пока ваша Кристина надувается кофе.
Он усаживается на диванчик и приглашающе хлопает рукой по подушке.
— Садитесь! Больше бить не буду. Честное бизнесменское.
Вот и прорезались в голосе начальственные нотки. Теперь понятно, почему по его слову сотрудники готовы и частушки петь, и прыгать, как собачки. Потому что я тоже выполняю его приказ. Ремезову невозможно противиться.
* * *Пристраиваюсь на диван — на приличном расстоянии от Ремезова — и заявляю:
— Кстати, вы сделали неправильный вывод. Я вовсе не собиралась посылать Бориса Ефимовича… куда подальше. Зря вы так обо мне подумали. Я редко грублю старшим. Если бы вы меня не стукнули, я бы закончила предложение совсем иначе.
— И куда бы его послали? На луг ромашки собирать?
— Не куда, а к кому. К менеджеру по закупкам. А еще я бы тактично послала его изучить условия договора. Я умею быть дипломатичной.
— Да ну? — изумился Ремезов и подвинулся ближе. Я скользнула дальше по дивану. — И что это за дипломатия у вас такая? Руби с плеча своих и чужих?
— Опять неправы, Родион Романович. Вы меня совсем не знаете. Зачем ярлыки клеите?
— Должность у меня такая — ярлыки клеить. Так людей проще сортировать на годных и негодных.
— Надо полагать, я по вашей классификации — негодная…
— Ага! Упрекаете меня в необоснованных заключениях, и тут же сами пускаетесь в домыслы. Ладно. Начнем заново. Рассказывайте.
— Что рассказывать?
— Все. Где служите, чем занимаетесь, что любите, что не любите. Что едите на завтрак, сколько сахара кладете в кофе, где гуляете, какие передачи смотрите перед сном. О чем мечтаете, чего боитесь.
— Зачем вам это, Родион Романович?
— Захотелось. У меня полно причуд. Считайте, что на этот вечер вы — моя причуда. Вы мне должны. Посадили меня в лужу, теперь заглаживайте свою вину. Развлекайте меня.
— Да, наслышана о ваших причудах…
— От кого?
— От… одного знакомого. Он у вас в компании работает.
У меня мелькнула мысль. Вспомнились бабушкины наставления…
Судьба как нарочно свела меня с Ремезовым! Это ли не знак? Он, кажется, ко мне расположен. Может, даже флиртует. На свой самодурский лад.