Настоящий американец 3 (СИ)

Осмотрев мои будущие владения, мы с Перри отправились в его офис.
Наш путь лежал через Боро-Парк, крупнейший в мире район компактного проживания евреев за границами государства Израиль.
Смотря из своего Корвета на Боро-Парк и его жителей: ортодоксальных евреев с их неизменными чёрными пальто, белыми рубашками и шляпами, даже сейчас в дикую жару они были одеты именно так, их жён, в платках и юбках до земли, а также хасидов, которых можно легко опознать по меховым шапкам и окладистым бородам, — я вспомнил, о чем думал совсем недавно, а именно о, что газетная перепалка между США и Великобританией как-то спала, а я бедный-несчастный все никак не могу придумать, чем же мне взбодрить гражданское общество США.
Не иначе как сама судьба привела меня в Боро-Парк.
Правда, придется немного подождать, мне не нужна шумиха накануне презентации.
От предвкушения воплощения задумки, что у меня родилась, я даже замурлыкал под нос «New York, New York».
— Что ты там поешь? — сбил мой отличный настрой каверзным вопросом Перри.
— Да в голову что-то пришло, — отмахнулся я.
— Наша знаменитость, Фрэнк Уилсон, еще и песни сочиняет? — подколол меня адвокат.
— Увы, но этого таланта у меня нет, — печально вздохнул я.
Мэтьюз заржал.
— Так и представил тебя на сцене с гитарой, завывающим твой любимый рок-н-ролл.
— Смешно, — ничуть не обиделся я. Но тут тоже представил себя в облегающих кожаных штанах в стиле Фредди Меркьюри и уже не сдержался. Теперь мы ржали дуэтом.
  
Глава 5
 
Гольф клуб располагался в итальянском районе Бруклина Dyker Heights. Приехали мы туда на двух лимузинах. Мы с Шелби и семейство Ромео, состоящее из дяди и племянницы.
Среди приглашенных на устраиваемый Ромео прием был сам президент Bank of America, рядом с ним держался Алекс Ульманн, основатель 12 часов Себринга, который, как и Bank of America с недавних пор стал моим деловым партнером. С ними-то мы и должны будем во второй части презентации анонсировать начало строительства трассы Дайтона.
Разумеется, такой прием не мог обойтись без Билла Франса, учредителя и главы национальной ассоциации гонок серийных автомобилей National Association of Stock Car Auto Racing, Inc. Это был немного высокомерный даже для англосакса мужчина возрастом ближе к пятидесяти, чем к сорока.
Мой старый знакомый — синьор Манлио Брозио, посол Итальянской республики в США тоже не мог пропустить столь важное для итало-американской дружбы мероприятие.
Кроме того, странно было бы не позвать и нашего спонсора. Прием посетил президент American Tobacco Дункан Оппенгейм, а также его сын Кевин, который весной приезжал смотреть наши тренировки перед Ле-Маном.
Шелби пригласил двух талантливых автомобильных инженеров и автогонщиков Захария Аркуса Дунтова и Кеннета Генри Джей Майлза. Обоих он планировал на роль пилотов будущей команды.
Захария Аркуса Дунтова неофициально назвали отцом Корвета, а также он дважды, в этом 1955 году и в прошлом 54-м выиграл Ле-Ман в одном из младших классов. Это не было так престижно как победа в общем зачёте, поэтому успехи этого русского еврея остались незамеченными. А Кен Майлз был известен тем, что в 1953 году выиграл 14 гонок подряд в Sports Car Club of America. Что еще важнее, в будущем он должен был стать главным тест-пилотом в программе GT40, которая приведет к доминированию Форда в Ле-Мане. Той самой программе которую возглавлял Кэрролл.
По лужайке, на которой были расставлены столики с угощением дефилировали бродвейские актрисы разного пошиба, но все как на подбор легкомысленно одетые молодые красавицы. Среди этой красоты выделялась Одри Хепберн — истинная звезда сегодняшнего вечера, собирающая на себе взгляды всех присутствующих. Она все же приняла приглашение Ромео и зачем-то притащила с собой кинопродюсера Дино де Лаурентиса, которого никто не звал. Но Дино легко вписался в круг автомобильных дельцов и их гостей, большая часть из которых была его соотечественниками.
— Фрэнк, позволь поздравить тебя с победой на гонках! — подошел он ко мне с бокалом шампанского в руке. — Нам нужно кое-что обсудить, — Дино заговорчески подмигнул. — У меня к тебе есть очень выгодное предложение, — поднял он градус моего любопытства.
 
Но меня уже звали на импровизированную сцену и разговор пришлось отложить.
— Дамы и господа, — начал речь Ромео. Сегодня он был в белоснежном костюме, его бриллиантовая булавка на галстуке сияла в свете прожекторов. — Мы собрали вас всех в этом замечательном клубе чтобы сообщить отличную новость. Я, Винченцо Ромео, потомок основателя завода Альфа Ромео и один из его собственников, а также Фрэнк Уилсон на правах акционера и эксклюзивного бизнес-партнера Альфа Ромео на территории США с гордостью сообщаем вам что Альфа Ромео совместно с компанией Уилсон Американ возобновляет свою некогда славную гоночную программу! Заявляю, что новая команда будет принимать участие во всех гонках! — Когда аплодисменты стихли, Ромео продолжил. — Но это еще не все новости. Сотрудничество Альфа Ромео и Уилсон Американ не ограничится гонками. Наши совместные усилия будут также направлены на создание целой линейки автомобилей, которые будут созданы специально для рынка Соединенных штатов и чьей отличительной чертой будет максимально возможное использование всех технических новинок. Наши машины будут самыми быстрыми, безопасными и комфортными!
Переждав очередной шквал аплодисментов, микрофоном завладел уже я.
— У меня есть для вас есть и третья большая новость! — после этих моих слов на сцену поднялись президент Bank of America и Алекс Ульманн. Убедившись, что они встали рядом, я продолжил. — Теперь не только в Европе будет 24-часовая гонка на выносливость, но и в США! Уже в этом году начнется строительство трассы в Дайтоне!
— Что?! Как в Дайтоне?! — закричал один из гостей и тут же полез на сцену. — Ублюдки! Дайтона — это моя трасса! Слышите?! Моя! Я не отдам вам свою трассу! Выкусите! — Билл Франс, а это был он, вцепился за отвороты пиджака Ульманна и затряс того словно куклу. — Я же подходил к тебе с этим предложением!
— Билл, успокойся, — попытался вырваться Алекс. — Да ты предлагал, но твое предложение не одобрил банк.
— А сейчас, значит, одобрил?! — брызгал слюной разъяренный глава NASCAR.
— Да, одобрил. Как только в деле появился Фрэнк Уилсон, банк сам мне позвонил с предложением. — Ульману все же удалось освободить свой пиджак, и теперь он стоял отряхивался.
— Фрэнк Уилсон?! — взревел Билл Франс и попер на меня. — Значит это ты, щенок, украл мою мечту!
— Охрана! — наконец, кто-то вспомнил об этих чудных ребятах во всем черном.
— Да уймитесь вы уже! — на его пути оказался тучный президент Bank of America, который из-за своего веса не мог похвастаться такой же резвостью, как у меня.
— Ах ты жирная свинья! Указывать мне еще будешь?! — хук справа вышел знатным. Президент банка улетел в партер.
Женский визг и треск от сломанной мебели нисколько не отвлекли бузотера. Он несгибаемо пер словно бык на тореадора, а красной тряпкой был я.
Дальше отступать было уже не солидно, но не драться же на глазах у сотни свидетелей.
Хотя, глядя на воодушевленные лица журналистов, отхвативших такую сенсацию, они были бы счастливы узреть именно такой вариант развития событий.
Обломитесь, шакалы. Взял агрессора на болевой прием и сдал подбежавшей охране.
— Фрэнк, ты цел? — возле меня словно не откуда возникла перепуганная Алессандра.
— Да все нормально, — дежурно отговорился я, соображая, как происшествие отразится на цене акций, нашел взглядом Оппенеймов. Что отец, что сын, судя по их виду, подсчитывали убытки, из-за чего пребывали в шоке.
Президента Bank of America уже подняли на ноги и даже какая-то расторопная актриса с Бродвея приложила к его лицу кружевной платочек, и смотрела так ласково, что сердце банкира дрогнуло. По крайней мере, уезжали они с вечера вместе.