Девочка Дракона (СИ)

Не знаю, что парень увидел в моём взгляде, но буквально спустя мгновение, он со стоном прижался своим лбом к моему. И крепко зажмурился.
Нас лихорадило. Обоих. Дыхание смешалось. И у меня закружилась голова. От его запаха, от его присутствия. От безумия, что разносилось по венам. Одурманивало.
— Я повторю в последний раз. Ты только моя! Хорошенько это запомни, принцесса! Нравится тебе это или нет, но ты теперь со мной. И плевать я хотел на то, что между тобой и Кириллом!
И впился в мои губы, будто хотел этим закрепить свои слова. Его рука сжала моё бедро сквозь ткань платья, посылая электрические импульсы по телу. Язык нагло ворвался в мой рот, подчиняя. Клеймя. Сметая все остатки сопротивления подчистую. И я со стоном подалась навстречу, обхватывая широкие плечи Грозовского и ощущая, как в бедро упирается нечто твёрдое, от чего напряжение становится просто невыносимым.
Между нашими телами не осталось ни миллиметра. Я чувствовала жар его тела, как свой собственный. А может, я и сама горела в этом безумном порыве страсти.
И в этот момент между нами всё было так просто. Мужчина и женщина. Никаких преград. Никаких предрассудков, статусов и социального положения. Только он и я.
Но из омута умопомрачения нас вырвал резкий стук в дверь, от которого я едва не шарахнулась в сторону. Но сильные руки вовремя удержали меня на месте.
— Откройте, немедленно! Или я сейчас же позову администратора! — крикнули писклявым голосом за дверью.
— Пошли, — нехотя отрываясь от меня и моих губ, произнёс Роман.
И, взяв меня за руку, спокойно, как ни в чём не бывало, вывел наружу, прикрывая своей спиной от посетительницы ресторана.
— Развели тут… — донеслось нам в спину.
А я глупо захихикала. Лёгкость и эйфория туманили разум, подталкивали на прочие безумства. Поэтому я послушно семенила за Грозовским, который вёл меня к выходу из ресторана.
Но сумасшествие длилось недолго. С небес на землю меня опустили быстро. И внезапно.
— Куда это вы собрались, молодые люди?
Мать Кирилла и Романа стояла у выхода и неспешно затягивалась тонкой дамской сигаретой. Я поморщилась, что не укрылось ни от Элеоноры, ни от самого Грозовского.
— Мне кажется, тебе стоит отпустить невесту Кирилла, сынок. — её немного хрипловатый, грудной голос звучал спокойно. Непринужденно. Но на губах блуждала лёгкая улыбка человека, который чувствовал превосходство. Заранее знал, что в этой игре он выйдет победителем.
Грозовский неверяще уставился на меня и тупо повторил за матерью:
— Невесту?
— Да, сынок, невесту. — елейно пропела женщина. — А вы разве знакомы?
— Знакомы. Хотели поговорить. — холодный тон парня резал не хуже ножа.
— Ну, так поговорите, и возвращайся.
Возвращайся… Что ж, теперь я точно знаю, что Элеоноре я не нравлюсь абсолютно. Как тонко она дала мне об этом понять.
Роман молчал, неосознанно сильнее сжимая мою руку в своей ладони. И не смотрел на меня. Всё его внимание сейчас было сосредоточено на матери. Он словно анализировал, пытался понять, что правда, а что вымысел в этом спектакле.
— Не задерживайся. — затушив сигарету, женщина непринуждённо поправила меховую накидку на плечах. — Я ещё хочу успеть познакомить тебя и Кирилла с кандидатками на роль ваших невест. Алина и Карина — хорошие девочки, из достойных семей. — выделила она, разворачиваясь, чтобы зайти обратно внутрь ресторана.
А я, как раскрыла рот, чтобы сказать то, что думаю о пренебрежительном отношении в свою сторону, так и захлопнула его, чувствуя, как вместе с её словами леденеет что-то внутри меня самой.
— Пойдём.
Грозовский явно был зол, но потянул меня за собой в сторону машины. Я не понимала причин подобного поведения с его стороны, поэтому резко вырвала руку из захвата.
— Всё это — простая нелепая случайность! Я не знала, что Кирилл твой брат! Не знала! — почему-то начала с оправданий. — Да я вообще познакомилась с ним случайно сегодня днём на крыше. И никакая я ему не невеста!
После моих слов лицо парня стало напряженным ещё больше, и я невольно поёжилась. Разноцветные глаза потемнели, скулы заострились. А меня потряхивало. Особенно от того, что он так и молчал, ожидая продолжения.
 
Но я решила, что с меня на сегодня хватит.
— Иди, тебя родственники заждались. И будущая невеста.
Сердце сжалось, как только я произнесла последнее слово. Но я заставила себя холодно взглянуть на Грозовского. Так надо. Я должна. Должна остановить и себя и его. Пока не поздно. Пока эта игра не превратилась в нечто большее ни для меня, ни для Романа.
Притворяется он или нет, но вскоре парень наиграется в свои игры, и его всегда будет ждать вариант получше. Подостойнее. А я влюблюсь… Влюблюсь и буду зализывать раны, проклиная себя за то, что оказалась не лучше Стаси, поверив в то, что подобные Грозовскому могут любить кого-то, кроме себя.
Его губы сжались в тонкую линию, челюсть напряглась, поигрывая желваками. Он явно злился. Но мне всё равно было непонятно на что.
Вздохнув, решила обойти его. Но Грозовский ловко перехватил меня за запястье, останавливая.
— Что опять? — внезапно разозлилась я, понимая, что лучшая стратегия в данном случае — это нападение. — Хватит уже! Перестань хватать меня так, будто нас что-то связывает. Это смешно, Грозовский. Прицепился, словно банный лист!
— Ты слишком много болтаешь, принцесса. — резко прижав меня к своему телу, парень навис надо мной, подавляя своей аурой. — Я бы и рад был послушать твоё щебетание, если бы оно соответствовало действительности. Поэтому лучше не зли сейчас лишний раз.
Ого. Адекватный Роман? Это уже из разряда фантастики… Я думала он выйдет из себя и оставит меня, наконец, в покое, но с ним сегодня творилось что-то неладное. Будто подменили.
Не давая опомниться, парень, крепко удерживая за руку, отвёл меня в машину, в которую садилась я с опаской. Ибо это был Порше, окрашенный в серебристый металик с чёрными карбоновыми вставками. Тут даже прикасаться к чему бы то ни было боязно, не то что сопротивляться и пытаться выскочить из машины. Если сломаешь — за всю жизнь не расплатишься.
Что ни говори, а Грозовский-младший не из скромных. Лексус Кира в подмётки не попадал машине Ромы.
Я сложила руки на груди, уставившись в одну точку перед собой. Грозовский сел на водительское кресло, но не спешил заводить машину, а, в свою очередь, уставился на меня. Я чувствовала его взгляд кожей. А боковым зрением отмечала, что весь его корпус развёрнут в мою сторону.
— Ты порой просто невыносима. — поворачивая ключ зажигая, глухо произнёс парень.
Порше рванул с места, взвизгнув шинами, заставив и меня взвизгнуть в унисон. Вжавшись в кресло всем телом, я с ужасом смотрела вперёд, лихорадочно ища ремень безопасности. Но даже найдя его, и пристегнувшись, не почувствовала себя в безопасности.
Парень водил, как сумасшедший шумахер. Это я поняла ещё с того момента, как прокатилась с ним на мотоцикле. Но сейчас, подкрепляемый злостью, Роман просто превзошёл сам себя.
— Мне страшно, Ром, — выдохнула на грани шепота я, зажмурившись и глубоко дыша. И, протянув руку, вцепилась в его испещрённое венами и татуировками предплечье.
Машина тут же сбавила ход. Мгновенно. А я удивлённо приоткрыла глаза, понимая, что сердце потихоньку замедляет свой ритм, успокаиваясь.
Парень смотрел перед собой, его грудная клетка тяжело вздымалась, но он явно пытался взять себя в руки.
— Прости, — также тихо, едва слышно.
Эта фраза заставила повернуться и посмотреть на Грозовского. Послышалось ли?
Но нет. Мне не послышалось, потому что следом он добавил:
— Я не хотел тебя напугать.
А моё сердце, которое почти вернулось к нормальному биению, снова зашлось в невероятно быстром ритме. И это не от скорости, не от страха.
От нахлынувших на меня чувств.
Это плохо, Юля… Это о-очень плохо. Отведи взгляд. Сейчас же! Не будь идиоткой!
Но я не смогла. И пусть внутренний голос вопил, что я круглая дура, мои глаза скользили по красивому профилю, который освещали уличные фонари. В груди от этого зарождалось запретное чувство. То, что наверняка сгубит меня, но…