Девочка Дракона (СИ)

— Ну, так она язык проглотила, что поделать. Извиняться ни в какую не хочет. — видимо, мужчины общались на своём языке, потому что тяжелая рука байкера-художника тут же исчезла.
Смех парней скрасил натянутый оскал Грозовского, который заметила только я, так как он быстро спрятал его за усмешкой.
— Прошу прощения. — пискнула я, не узнавая свой голос. Пришлось прочистить горло. — Меня зовут Юлия. — протянула руку и поздоровалась с каждым байкером. — Сергей, извините меня, я ни в коем случае не имею ничего против вашего творчества, просто у меня с Романом возникли некие… недопонимания.
Парни переглянулись между собой и дико расхохотались. Чуть ли не до слёз.
— Недопонимания, говорит, — стучал по колену Михаил, сидящий на стопке шин. — Во шутница!
А потом я столкнулась взглядом с Грозовским и, едва наметившаяся улыбка, тут же сползла. По спине пробежали мурашки от того, как на меня смотрел зверь. Пристально. Горячо. От того, что таилось в глубине его глаз, перехватывало дыхание.
Приблизившись ко мне вплотную, он схватил меня за руку и повёл за собой, процедив одно лишь слово:
— Пошли.
— Ревнует, — донесся до меня уж слишком громкий шепот Ивана.
— Сто пудово! — поддержал Серый. — Ты видел этот взгляд? Словно сокровище охраняет. Последний раз так на вас с Астартой смотрел. Помнишь, чуть не прибил тебя, когда ты решил тормоза проверить и сел на неё? И то Дракон не был таким свирепым, как сейчас. Собственник, ёпт.
— Молодой, горячий, поди влюбился… — донёсся до меня уже едва слышный снисходительный голос Михаила.
— Ты ему только не вздумай об этом ляпнуть…
И больше я ничего не слышала, потому что мы оказались в отдельном гараже.
— Чтобы нанести новый слой, нужно предварительно теперь отколупать старый, твоими стараниями исцарапанный. — вновь всучив мне наждачку, пояснил Грозовский.
При этом вид у него был до боли невозмутимый, будто он вообще не слышал разговор парней.
— Просто тереть? — спросила, на что он кивнул. — И после этого отработка будет засчитана? — решив, что я всё же немного переборщила с мотоциклом (в столовке он реально заслужил), договорилась с совестью, что она будет чиста, как только я отнаждачу исполосованный слой краски.
Но мне всё ещё слабо верилось в то, что я так легко отделаюсь.
— Ты сначала ототри, а потом спрашивай. — буркнул Роман и полез копаться с задним колесом, которое я пнула накануне.
Монотонная работа позволила мне ни о чём не думать, и я сама не заметила, как напряжение покинуло моё тело. И мысли. И, оказалось, что с Грозовским приятно молчать. Его присутствие не напрягало.
Здесь он был другим, обычным парнем без мажористого статуса и толстого кошелька, и не окруженный тонной внимания. Временами, бросая украдкой на него взгляд, чудилось, будто и ему было комфортно в этом месте. Вдали от того лоска, что окружал его, стоило покинуть байкерский ангар.
И… Сердце ухнуло вниз, а я так и застыла с наждачкой в руках, когда Роман, будто почувствовав, что я его рассматриваю, поднял на меня свой разноцветный взгляд.
И в тот миг я так чётко осознала, что… Этот Грозовский мне… нравится.
— Чего уставилась, — буркнул Роман, приводя меня в чувство. Я даже головой тряхнула, чтобы выбросить подобные мысли из головы. И, правда, чего я уставилась? — Работай, давай. Надо закончить поскорее, а то тебя родители потеряют. Не хочу потом попасть под раздачу от твоего отца. Ты хоть позвонила им?
Меня поразили завуалированные слова заботы, брошенные в таком небрежном тоне. Брови сами собой взлетели вверх.
— Нет, я живу одна. — ляпнула раньше, чем успела прикусить себе язык.
Грозовский это понял и заржал, ибо у меня всё сразу же отразилось на лице.
— Конспиратор из тебя хреновый, Снежинка.
Да уж. И не поспоришь ведь.
Больше мы с ним особо ни о чем не разговаривали. А когда меня довезли до дома поздним вечером, уставшую, но с чувством выполненного долга, — счастливая «отработчица» забежала в спасительный подъезд быстрее, чем пирсингованный байкер успел опомниться.
   
Глава 6
 
Новый учебный день был озарен радостной вестью — телефон Стаси заработал. И, хотя долгие гудки так и не прервались долгожданным «алло», я значительно приободрилась. А потом и вовсе не пришлось бесполезно таранить телефон подруги, потому что она уже сидела на одной из лавочек в академическом парке с Викой, старостой потока.
Я со всех ног припустила к ним, и в каком-то сентиментальном порыве, кинулась к Стасе. Крепко сжала её в объятиях.
— Привет, Стасёна! Я так скучала по тебе, дурёха! Ты где была всё это время? И вот ни за что не поверю, что у бабушки в деревне! — шутливо надула губы, отстраняясь.
Первым делом я заметила выражение лица Вики. Оно было перекошено. И только потом до меня запоздало дошло, что Стася на объятия так и не ответила.
Отошла на шаг, наконец, взглянув на подругу.
Никаких признаков или следов усталости, эмоционального срыва или депрессии я не нашла. Зато нашла кое-что другое. Неприятное. Пропитанное желчью.
Подруга выглядела шикарно: безупречный макияж и отглаженный брючный костюм, — совсем не в её стиле. Миловидное личико источало презрение высшей степени.
— И после всего ты ещё смеешь ко мне приближаться с таким невинным видом? Тебя совесть вообще не мучает, да, Снежина?
Снежина…
Я перевела недоумённый взгляд на Вику, теряясь. Будто староста могла ответить на всю ту кучу вопросов, которые просто роились в моей голове.
— В смысле? — только и смогла пробормотать, чувствуя, как начинает неприятно сосать под ложечкой.
Стася и Вика встали со скамьи, намереваясь уйти, но перед этим староста, видимо, решила немного разъяснить мне ситуацию. Стася же демонстративно игнорировала моё присутствие и делала вид, что меня вообще не существует.
— В коромысле, Юля. — произнесла так, будто это всё объясняло. — Ты в чёрном списке у Покорителей. И, если ты не в курсе — тебя ненавидит и презирает большая часть университетских. Но не за то, что ты в чёрном списке.
— А за что?
Да, я тупила. Невероятно тупила. Спасибо Стасе, которая поразила меня до глубины души своей реакцией. И я, правда, не понимала, за что меня можно так сильно ненавидеть и презирать, если не за это. Не из-за Покорителей.
— Не делай вид, словно ничего не понимаешь! — вдруг истерично вскрикнула Стася и сжала руки в кулаки. Уставившись на меня взглядом, преисполненным злобой и ненавистью, она приблизилась ко мне и, чуть ли не задыхаясь от ярости, прошипела. — Пока я залечивала душевные раны, ты за моей спиной охмуряла Грозовского! Весь университет тому свидетели! Они видели, как ты вчера уезжала с ним! Добилась своего, стерва?!
Её губы так натурально задрожали от подкативших к глазам слёз, но… Только сейчас я разглядела то, что таилось в глубине радужки. Холод и расчетливость — вот что там было. Актриса без оскара.
Боже… Неужели я была настолько слепой?..
Перед глазами стоял туман. Мир пошатнулся. Я сделала судорожный вдох и, развернувшись на носках, со всех ног побежала туда, где никого нет. На крышу. Скорее. Подальше от тысячи чужих глаз и мерзких ухмылок. Подальше от притворства и фальши, царившей в этой обители мажоров.
А в мыслях, вопреки желанию, вспыхивали флешбеки.
«Вот я сижу в школьном туалете, плачу, потому что больше уже не могу это выносить. Не могу терпеть насмешки со стороны группы девчонок, которые считались первыми красавицами одиннадцатого «А». У всех идут уроки, а я тут. Одна. Без чьей-либо поддержки.
И голос, вырвавший меня из лап жалости к себе:
— Эй, ты чего?
Поднимаю глаза — а там рыжее солнышко. Или нет? Это же девушка? Кажется, я видела её раньше. И я с трудом вспоминаю, что это Анастасия Кравцова из параллельки, потому что в голове каша, а лицо всё опухло от слёз.
Улыбчивая девочка из одиннадцатого «В» достаёт из сумки сухие салфетки, вытирает влагу с лица и сочувствующе улыбается.