Околозима (СИ)

— Одзава-сан, взрослый мужчина как-то странно выглядит в окружении школьниц, — Заметил директор.
— Полностью с вами согласен, Ока-сенсей! — Кивнул я и обратился к своему наемному работнику: — Ёсиюки-сан, могу я попросить вас играть, стоя за кулисами?
Басист пожал плечами и скрылся за портьерой.
— На басистов всем плевать, поэтому он привычный! — Шепнул я на ушко сидящей справа от меня Нанако, и был награжден милейшим хихиканьем.
Программу выстроил так — сначала песня грустная, затем песни динамичные, а завершает мини-концерт фееричная песенка о любви к матроске, сопровождаемая танцем. Нельзя заканчивать на грустной ноте — зрители должны уходить с выступления как следует зарядившись позитивом.
Девушки изобразили коротенькое "разминочное" интро, и сыграли [ https://youtu.be/Qr5yc0gK81s ]. Деточки грустно вздыхали и тихонько подпевали припев. Некоторые девочки, включая моего секретаря, шмыгали носиками. Поапплодировали — педсостав просто СУПЕР доволен.
Следующий номер программы — одна из песен, "придуманных" для поп-рок группы, она, так сказать, "мостик" от печальки к позитиву. В переводе на японский, само собой — сначала прогнал оригинальный текст через "автопереводчик", потом отдал на исправление Мурате. [ https://youtu.be/5NPBIwQyPWE ]. Вроде людям нравится. А как иначе — милые девочки поют милую песенку.
Далее перешли к следующей песне, уже гораздо более веселой. А еще — невероятно приятной лично для меня, ибо оригинал исполнялся одной из мощнейших анимебогинь моего воображаемого пантеона — Харухи Судзумией. Хе, Харухи-Хэруки. Это же просто совпадение, верно? [ https://youtu.be/WWB01IuMvzA ]. Моримото Йоко, которая в моем "гареме" выполняет функции соло-гитаристки, само собой, нифига не древний инопланетный робот Юки Нагато, поэтому солягу пришлось упростить. Получилось все равно прикольно, но в будущем, из уважения к первоисточнику, запишу песню в полноценном варианте. Молодежная часть публики — в полном восторге, и только присутствие преподавателей мешает им выскочить в проходы и начать плясать.
— Мне кажется, или эта песня несколько... — Директор пожевал губами, вызвав легкий мандраж — если "зарубит" эту, придется поменять и следующую, а до фестиваля времени осталось совсем мало, придется пахать день и ночь, — ...Тяжеловата? — Подобрал он подходящий термин.
— Да, это определенно рок, — Выдал свое компетентное мнение Такуми-сенсей, явно кусающий локти от происходившего на сцене.
— Директор Ока, у нас все-таки свобода слова и творчества в установленных законом рамках! — Вмешался я, — Мы же не тоталитарный варварский СССР, чтобы запрещать набор звуков? Это ведь песенка о любви! Неужели запрещено воспевать это прекрасное чувство?
Директор подвис на несколько секунд и махнул рукой, мол, хрен с ним, продолжайте. Я облегченно выдохнул.
Трек номер четыре — тоже из моей внутренней библиотеки аниме-саундтреков. И да, он прекрасен — словно зовет куда-то далеко-далеко, где, само собой, будет гораздо круче, чем здесь. Но для меня это не актуально — я уже "иссекайнулся", и супер доволен этим! Вера в анимебогиню — мечты сбываются! В голове раздался хохот Рин Тосаки:
— Не благодари!
Тем временем девушки отыграли вступление, и Андо-семпай своим красивым голосом затянула куплет [ https://youtu.be/KId6eunoiWk ]. Стоит ли говорить, что реакция зала была более чем положительной?
И, наконец, гвоздь программы. Девушки-музыканты отошли вглубь сцены, освобождая пространство танцовщицам, которые, разделившись по трое, вышли с двух сторон. На них — форма "чирлидерш". Увы, оригинальной расцветки найти не удалось, поэтому пришлось довольствоваться белыми футболками и золотистыми, покрытыми блестками, юбочками до колена — укоротить педсостав не позволил. Не на загнивающем же живем, а в скрепной Японии! Киоко, увидев меня, помахала золотистым помпончиком и немедленно за это поплатилась, споткнувшись о валяющийся кабель бас-гитары и рухнув на сцену. Кабелю тоже досталось — его выдернуло из комбаря, оглушив всех присутствующих характерным визгом возмущенной аппаратуры. Зал бессовестно заржал, глядя как красная от смущения девушка поднимается на ноги, а на заднем фоне грустный басист вставляет кабель на место.
 
— Мурата-сан — соавтор текстов всех сегодняшних песен! — Встав с сиденья, обратился я к ученикам, — Вам ведь понравилось?
— ДА!!!
— Тогда давайте поддержим ее как следует!
Аплодисменты, веселый свист, крики поддержки. Киоко покраснела еще сильнее, но уже с довольной улыбкой на лице, и заняла свое место. Девочки из "группы поддержки" скучковались так, будто о чем-то перешептываются, а "гарем" начал имитировать диалог: "Ну что, будем сходить с ума?" "Несомненно!" "Хватит уже дурью маяться, начинайте!" И они начали [ https://youtu.be/klI0Fci_BiM ]. Часть движений пришлось вырезать — те, где девушки вертят попками, прикрыв их помпончиками и демонстрируют элементы канкана, высоко задирая ноги. Увы, цензура. К концу первого куплета школьникам стало плевать на педагогов, они высыпали в проходы и начали весело колбаситься. Во время проигрыша — снова "диалог": "Ой!" "Знаешь что?" "Очки! Где мои очки?!" "Но в последнее время я играю в одни и те же файтинги" "Если я не найду свои очки..." Все фразы звучат почти одновременно, накладываясь друг на друга и сливаясь в кашу, поэтому и без того почти отсутствующий вне контекста исходного аниме смысл утрачен полностью, но звучит все супер мило! Второй куплет, танец, конец! Тяжело дышащие девушки смотрят в восторженно орущий и аплодирующий зал, кланяются.
— Это про любовь к школе? — Озадаченно посмотрел на меня директор.
— Безусловно! Главная героиня в матроске чувствует себя лучше всего, значит — любит свою школу! — Не моргнув глазом натянул я сову на глобус, и, работая на опережение, добавил: — А вступительный и следующий диалоги символизируют милое сердцу каждого ученика общение с одноклассниками на переменах!
— Что ж, с такой реакцией... — Директор с доброй улыбкой обвел взглядом ликующую публику, — Я не могу остаться недовольным!
Хлопнув меня по плечу, похвалил:
— Прекрасная работа, Одзава-сан!
Поднялся, вышел на сцену, подошел к микрофону, успокоил зрителей и разразился пятиминутным хвалебным спичем в адрес девушек.
— Как и ожидалось от Иоши-самы! — Тихонько похвалила меня верная Нанако.
  
Глава 5
 
Сидя на скамейке, прижимал лед к глазу, глядя как тренер орет на моего покаянно кланяющегося спарринг-партнера — тот самый пацан, который ходит на бокс на полгода дольше меня. Иоши, похоже, и до меня имел хороший потенциал (так нифига себе у него гены — дед-профессор, батя — специалист по корпоративному дерьму S-ранга), потому что развиваюсь я быстрее, чем должен — после нескольких пропущенных от меня джебов пацан «пригорел» и начал бить в полную силу. Мы у тренера не единственные, поэтому остановить чувака было некому. Я? А мне было норм, так ведь веселее. 
— Машиба-сенсей, — Обратился я к тренеру, — У меня нет никаких претензий к Сендо-семпаю. Наоборот… — Положив завернутый в полотенце лед на лавку, встал и поклонился спарринг-партнеру, — …я благодарен вам за полученный урок, Сендо-семпай. Теперь я понял, почему так важно держать руки выше! 
Машиба-сенсей пожевал губами, хмыкнул и махнул рукой, мол, фиг с вами.
— Еще раз прошу прощения, Одзава-сан! — Поклонился в ответ семпай, — Больше такого не повторится! Ты удивительно быстро прогрессируешь, поэтому я немного потерял самоконтроль!
— Ничего! — Улыбнулся великодушный я, — Это же контактный спорт, всякое может произойти. Спортивная злость — важная составляющая, и я горд тем, что смог пробудить ее в вас! 
Насколько проще было бы на старой Родине. Че-то типа «зубы целы? Нормально, продолжаем!». А тут пришлось потратить еще несколько минут на проявление УВАЖЕНИЯ и ВЕЖЛИВОСТИ, прежде чем получилось свалить. После душа посмотрелся в зеркало раздевалки. Да, это фингал! Хохотнув, попрощался с остающимися заниматься дальше и вышел в дождь. Оглянулся — машин нет — и перебежал дорогу в неположенном месте, подпитывая подростковый бунт. Бросив взгляд на витрину кафе, увидел радостно машущую мне рукой Нанако. Ждала, отслеживала обстановку. Поднявшись по ступенькам, отправил зонтик в специальную подставку — в Японии почти во всех местах общего пользования такие стоят. И никто, что характерно, не ворует.