Околозима (СИ)
— А почему фартук не на голое тело? — Хихикнула она.
— Буду выглядеть как какой-то извращенец, — Вздохнул я.
— Вот оно что? Значит, только для девочек? — Улыбнулась она.
— Получается так! — Улыбнулся в ответ.
Девушка издевательски-медленно разулась, изобразила задумчивую мордочку:
— Что бы выбрать?
Не выдержав, не стал дожидаться ответа, вместо этого подхватив на руки радостно завизжавшую Хэруки.
— Проверим чердак на прочность?
***
К моменту, когда мама Хомура и Чико вернулись с этого своего дзюдо, довольные мы уже целомудренно кушали курочку на кухне.
— Мы дома! — Улыбнулась сестренка.
— С возвращением! — Улыбнулся я в ответ.
Покушали курочку, и я озадачил маму Хомуру приготовлением начинки к пирожкам — варить яйца, сосиски, капусту и крошить зеленый лук. Сам же, с самыми любимыми девочками, отправился наверх. Заняли кабинет — я печатал «Люди в черном», а они — делали домашку. Все рядышком, всем хорошо, и никто никому не мешает!
Когда девочки разобрались с домашкой, я отправил итог своих трудов на печать — уже больше половины, я и во время съемок «Других» не филонил — и мы двинулись вниз, где в компании мамы Хомуры нажарили целую гору пирожков.
— О, привет, деда! — Поприветствовал я пришедшего проводить вечернюю тренировку Казуму, — Хочешь пирожков? — Предпринял хитрую попытку отвлечь его от цели.
— После тренировки! — Хмыкнул он.
Дамы решили проявить солидарность, поэтому мы все облачились в кимоно и спустились в подвал. Пришлось разделить его на две неравных половины — на одной девочки под руководством мамы Хомуры делали легенькие, «общеукрепляющие» ката, а на другой — дед Казума выбивал из меня все дерьмо, как бы компенсируя просто вопиюще прекрасно проведенный день.
— Мне про боксера аниме прислали, будешь смотреть? — Щедро предложил я деду, когда мы пили чай после тренировки.
Тот смущенно покосился на жующую пирожок маму Хомуру:
— Боюсь, для такого я уже староват! — Вздохнул он, едва заметно подмигнув мне.
Хэруки немного покраснела, куснула губки, и смогла сдержать смех.
Понятно! Аниме — наш маленький секрет!
— Однако, когда я была маленькой и смотрела аниме по телевизору, ты нередко смотрел его со мной! — Заметила мама Хомура.
— Это — исключительно для того, чтобы удостовериться, что моей дочери не показывают ничего неподобающего! — Сцундерил пожилой дзюдоист и впился зубами в пирожок.
— Хооо? — Протянула почуявшая кровь мама, — А кто девятнадцать лет назад настоял на том, чтобы плакат «Завтрашнего Дзё» висел не в моей комнате, а в гостиной?
Вот это память!
Казума подавился пирожком, я постучал его по спине и решил защитить:
— Это же замечательно, когда отец таким способом дает понять дочери, что с радостью разделит с ней все ее интересы. Это — истинная отцовская любовь!
Все сильнее краснеющий с каждым сказанным мной словом Казума не выдержал и заорал:
— Так — еще хуже!!!
— Хочешь сказать, ты меня не любишь? — Холодно спросила его мама Хомура, сложив руки на груди.
— Что ты! — Поспешил опровергнуть это дед, — Я бы не стал тратить на тебя почти каждую свободную минуту, если бы ненавидел!
— Дедушка Казума — цундере! — Подвела итог Чико.
Глава 27
За завтраком позвонила Люда:
— Охайо! — Поздоровалась она на японском, — Йоша, Елена Николаевна не хочет делать операцию!
— Операции мало кто любит, — Не особо удивился я.
— Помоги мне ее убедить! — Попросила Люда, — Больше некому, все уже улетели в СССР, а она уперлась, как ослица!
— Помогу чем смогу, — Пообещал я, прикинул время, — Через часок нормально?
— Нормально! Встретимся возле больницы!
Неожиданный квест планов не ломает — съемки сегодня начнутся ближе к вечеру, поэтому у меня «окно».
Ввел родных в курс дела, получил общее одобрение — а разве могло быть иначе? Проводили батю, потом я проводил Хэруки, оделся в свитер и джинсы, попрощался с мамой и сестренкой и отправился к медицинскому центру доктора Сугавары на велосипеде — соскучился по "железному педальному коню"! Погода — отпад, ноябрь решил явить свою «-дере» [теплый] сторону, разогнав тучки и в меру сил согрев родную Уцуномию солнышком. Завизжав покрышкой, лихо вошел в поворот, спугнув стайку воробьев, за что получил возмущенный мяв от подкрадывающегося к птахам рыжего кота.
— Ну прости! — Извинился я перед недовольным охотником, залез в рюкзак, достал из пакета пирожок с сосиской — взял с собой несколько, чтобы угостить Нанако и перекусить самому — и бросил котику.
Фыркнув, он милостиво принял подношение.
Так, вот тут вроде направо… Ага!
— Здравствуйте! — Поздоровался с сидящей на скамейке неподалеку от входа в медицинский центр одетой в черную юбку, черные же сапожки, серый плащик и — какая милота! — повязанный на голове платочек Людой.
— Привет, Йоша! — Улыбнулась она, — Пойдем?
— Пойдем! — Согласился я, докатил велик до входа, пристегнул на велопарковке — с ними в Японии все прямо очень хорошо.
— От какой операции отказывается наша уважаемая пациентка? — Спросил я, пока мы шли к стойке регистратуры.
— Сугавара-сенсей настаивает на коронарном шунтировании.
Звучит жутко, но вроде распространенная операция.
— А у нее близкие-то есть? Можем сюда перевезти, пока она лечится, будут ухаживать.
— Даже не знаю, развелась она с мужем или он умер. Сын-то ее точно умер, в конце шестидесятых, — Погрустнела Людмила, — Но она подарки для племянников брала! — Вспомнила она.
Поговорили с медсестрой, она вызвонила доктора Сугавару.
— Наконец-то мы встретились не тогда, когда ты вот-вот умрешь! — Шутканул он после ритуальных расшаркиваний, ведя нас по коридорам в нужное отделение.
Люда озадаченно посмотрела на меня. Похоже, на такую простую реплику ее знаний японского уже достаточно.
— Доктор преувеличивает! — Улыбнулся я ей.
— Не так уж и сильно, — Хмыкнул он.
— Однако повод все еще печальный, — Напомнил я.
— Если Гогорева-сенсей согласится на предложенное мной лечение, легко протянет еще пару десятилетий! — Ответил он с видом оскорбленного недоверием профессионала.
— Не считайте это неуважением, Сугавара-сенсей, — Попросил я, — Пожилая женщина, одна, в чужой стране.
— Я прекрасно это понимаю, Иоши-кун! — На правах дважды не давшего мне переродиться где-нибудь еще, назвал он меня по имени. А я и не против, — Но для меня, как доктора, такое пренебрежение здоровьем — неприемлемо!
— Сейчас уговорим! — Пообещал я ему, подмигнув переставшей врубаться в разговор Люде.
— Иоши-кун, можно медицинский центр повесит внизу твое фото, рядом с другими знаменитыми пациентами? — Неожиданно попросил доктор Сугавара.
Точно, внизу есть какая-то «доска почета», но я не присматривался.
— Конечно! — Легко согласился я, — Почему бы не указать людям место, где оказывают достойное лечение! — Сделал Сугаваре приятно.
Дошли до палаты, постучали, услышали вполне бодрое «войдите».
— Здравствуйте, Елена Николаевна! — Поприветствовал я полусидящую на кровати и смотрящую телевизор пациентку — какой-то американский канал на английском, такие у нас тоже транслируют, — Да вы не вставайте, отдыхайте! — Пресек я ее попытки подняться с кровати.
Осмотрел палату — на одного, вариант — «полный фарш», неплохой вид из окна на небольшой парк, большой телик, повышенное внимание персонала и очень вкусное питание. Кое-где — большие вазы с цветами — подарки от актеров и «Хонды».
— Здравствуйте, — Поздоровалась ровесница века в ответ.
— Это — вам! — Достав из рюкзака пакет с ассорти из фруктов, положил на прикроватный столик, — Витамины!
Пирожков не дам — у нее же целебная диета.
— Витамины — это замечательно, — Согласилась Елена Николаевна, — Но мне, право, очень неловко причинять людям столько проблем!
— Да ну, какие проблемы! — Фыркнул я, — Соглашайтесь на операцию, Елена Николаевна, — в лоб попросил я.