Ласковые псы ада

— И не надо. — Она усмехнулась. — Он очень по-мужски кладет ногу на ногу. — Молчание. Она сжалилась: — Лодыжку одной ноги — на колено другой, вторгаясь в чужое личное пространство.
— Ты ему передатчик налепила на подошву?
— Еще когда спрашивала, где туалет. — Она очень была собой довольна. — А главное вот что: на нем были крепкие ботинки охотника.
Больше шансов, что на следующее убийство он пойдет в тех же ботинках.
— Я думаю, сегодня ночью убийца на охоту не выйдет. После случая с Родни.
— Разве он не будет злиться от неудачи?
— Может быть, но этот тип — не глупец. Он извлекает уроки, и бьет только тогда, когда знает, что его дичь будет беззащитна.
— Будь у тебя больше людей, ты мог бы приставить наблюдателя и к Тиму, и к Марко. А если необходимо, то и к Шаху.
— Ты пыталась когда-нибудь следить за охотником, который этого не хочет?
— Поняла. — Она подумала о тех троих, которых они навестили. — Ты просил Саймона, чтобы проверил их?
— Наверное, уже и ответ пришел.
Он был прав. Когда возле гостиницы он остановился и включил наладонник, крутой вид которого вполне соответствовал навороченным возможностям, в почте его уже ждали все три досье.
— Все стандартно, — сказала Сара, лежа на кровати навзничь и держа перед собой наладонник. — У Тимоти была неудачная охота, с тех пор на публике не появляется, но известно, что он жив. Шах действительно разведчик, хотя это не значит, что он не убийца.
— Нутром чуешь?
— Если бы Шах кого-то хотел убить, он бы сделал так, что к нему ни одна ниточка не вела бы. — Она глянула на последнюю страницу. — Марко — серьезный охотник со стабильной личной жизнью. У него счастливый союз с одним вампиром, так что он к ним явно отвращения не испытывает.
— А у тебя бывало искушение?
Кровать слегка прогнулась, когда Дикон наступил на нее коленом, глядя на Сару сверху вниз.
  
Глава пятая
 
— Искушение?
Сара почувствовала, что у нее пересохло во рту.
— Закрутить интрижку с вампиром?
 Вот он про что. 
— Естественно. Они прекрасны. — Но они не настоящие. Не такие, как Дикон. — И не говори мне, что с этим не согласен.
— Вот это кровососание сильно отвращает.
— Да, мне оно тоже мешает. Не хочется мне, чтобы мой партнер смотрел на меня как на полночный бутербродик. — Она отключила наладонник, аккуратно положила его на тумбочку возле кровати. — Тебе случалось когда-нибудь кормить вампа?
Он качнул головой, не сводя взгляда с ее губ.
— А тебе?
— В порядке экстренной помощи, — ответила она, и вдруг ей стало жарко в футболке и джинсах, хотя только что было нормально. — Он был совсем плох, надо было что-то делать.
— Больно было?
Темно-зеленый взгляд с возвышения ее груди опустился к яме живота. Она задышала тяжело и увидела, что он тоже вздохнул в такт движению ее груди.
— Не так больно, как я боялась. У них в слюне что-то есть, смягчающее остроту. — Вытянув ноги, она закинула руки за голову, потянулась. — И ты знаешь, они могут даже вызывать у тебя приятное ощущение, если хотят.
Он не ответил — не сводил глаз с ее тела, расслабившегося после потягивания. Потом он наклонился над ней, упираясь руками в кровать:
— Да?
Простой вопрос, который заставил остановиться и задуматься. Охотники — не ханжи, однако Сара никогда не заводила связей на одну ночь — просто не тянуло. Но Дикона она хотела с той минуты, как его увидела. Судя по восстанию плоти, которое он даже не пытался скрыть, он испытывал к ней то же.
Но они — не просто два случайно встретившихся охотника.
— А ты потом начнешь фордыбачить?
— Что имеется в виду под этим словом?
Он чуть сильнее прижался к ней.
Она сдержала стон. Этот мужик был горяч, тверд и более чем готов.
— Если я стану директором, мне будет нужно, чтобы ты подчинялся приказам. Ты не будешь ожидать особого отношения?
— Я не с будущим директором в одной постели. А с Сарой.
— Мне этого достаточно.
Очень тянуло поспешить, но она запустила руки ему в волосы, притянула к себе. Поцелуй был как удар по нервам. Постанывая от чистейшего удовольствия, она обняла его руками за шею, охватила ногами за пояс. Этот человек был всюду большим и твердым. Стена кожи, костей и мышц, собранных железной волей. Хотелось тереться об него, тереться и мурлыкать.
 
Он прикусил ей нижнюю губу — она ахнула, и снова это случилось: резкий наплыв ощущений, почти невыносимое наслаждение, неодолимая потребность впиться в него, и когда на этот раз поцелуй прервался, она ткнулась лицом ему в шею, целуя ниже, ниже, скользя губами по натянутым сухожилиям шеи. Как же хорошо от него пахло!
Он притянул ее к себе в новом поцелуе, и где-то в разгаре она почувствовала, что его ладонь лежит у нее на голой спине, под футболкой. А хотелось большего. Прервав поцелуй, она отпустила Дикона, схватилась за футболку, и он чуть приподнялся, давая Саре стянуть ее через голову.
Он провел ласкающим пальцем по гребенчатым кружевам.
— Зеленый?
Дикон расцепил крючки лифчика, а она стала расстегивать пуговицы на его рубашке.
— Мой любимый цвет.
— Повезло мне, — сказал он и застонал, ощутив ее ладони на своей груди. — Чертовски повезло!
— Сними! — велела она.
Он, хмыкнув от напряжения, приподнялся на колени, снял с нее лифчик — и тут же сбросил с себя рубашку, но не опустился обратно сразу же, а протянул к ее груди свою широкую ладонь, и Сара вскрикнула от неожиданно дерзкого прикосновения, посмотрела в его глаза — такие же темно-зеленые, но уже не спокойные, совсем не бесстрастные.
При виде этих глаз у нее рухнули последние запреты, и когда он склонился к ее груди, она схватилась за его волосы и пригнула сильнее. Истребитель знал, что делает: не было ни нерешительных поглаживаний, ни просьб о разрешении. Он спросил уже, и она ответила, а теперь он делал все, что хотел. Честно сказать, это было за пределами эротики — оказаться в постели с мужчиной, до такой степени в себе уверенным. Таким уверенным… и таким увлеченным. Это и был ответ на ее вопрос: когда Дикон терял самообладание — он его терял по-настоящему.
Господи, да можно ли быть еще сексуальнее?
Обхватив Дикона ногами за талию, она впилась в его губы долгим, глубоким, влажным поцелуем.
— По-моему, тебе пора снять штаны.
Тыкаясь носом ей в шею, пробираясь губами к пульсу, он опустил руки и взялся за ее застежку, но не расстегнул, а запустил руку ей за пояс и с наглой фамильярностью охватил ладонью спереди. Она выгнулась ему навстречу, жаждая большего.
— Не дразни!
Легкий укус в мягкую кожу груди. Она задрожала, взялась пальцами за его волосы, потянула.
— Ты в постели не разговариваешь?
Ответом был поцелуй, все ниже, ниже по грудине.
Дикон сел, с явной неохотой убрав руку, расстегнул на ней джинсы и стянул их вместе с трусами. Тихую, темно-чувственную секунду он просто смотрел на нее, а она выгнулась всем телом в молчаливом призыве. И в ответ Дикон наклонился, ниже, ниже, коснулся губами уха — и заговорил, зашептал такие порочные посулы, такие изысканные просьбы, что ей показалось, будто она сейчас растает изнутри.
— Перестань. — Слишком много чувственности, слишком много наслаждения. — Сейчас же.
Он улыбнулся, он сел, не отрывая взгляда от ее лица ни на миг. Ощущение близости ослепляло. Широкая ладонь легла ей на бедро, и большой палец ласкал безумно чувствительную внутреннюю поверхность. Она крикнула, глубоко, гортанно… и вывернулась из-под его руки, села на колени.
Чуть мелькнуло удивление, за ним улыбка, медленная и уверенная.
— Быстрая, ловкая и красивая.
Он наклонился, губы пошли вниз по шее, а она тем временем стащила с него ремень и бросила на пол, потом начала расстегивать пуговицы.
— М-м-м!
Чисто мужской стон предвосхищения.
Приспустив на Диконе штаны, она взяла его в руки, и Дикон вздрогнул всем своим крупным телом.