Пернач. Дорога проклятых (СИ)

Рядом завизжала баба и заплакал ребенок, где-то дальше по улице другая баба протяжно завизжала "чистыыыый" и побежала, ее рев удалялся, за углом писклявый голос насмешливо протянул "мазииила", и большего я не добился. Переломил ружье и заменил стреляную гильзу на новый патрон. Осталось пять штук в запасе. А потом все как-то стихло.
У меня аж ухо больше стало от того, как я прислушался. По улице кто-то шел, и вел скотину, судя по топоту. Или на козе ехал с поводырем, хрен поймешь. А народ перешептывался как-то нехорошо, никто не орал и не бегал. "Ой, щяс что-то будет…" пронеслось в моей голове.
— Выходи, чистый. — прозвучал твердый, властный голос. У меня аж колени подогнулись. — Выходи, я ждал тебя.
"Ну вот хрен тебе, ждал он меня" — подумал я.
Выходить как-то не хотелось. Вот прям совсем. Но… Я ж решил что в рот компот, сдохну — так сдохну. Стараясь не трястись и не дышать слишком часто, я вышел из-за стены, и встал посередь "ворот" Ашле, расставив ноги и держа двустволку двумя руками навскидку.
То, что я встал в геройскую позу, меня и спасло. Иначе точно сел бы. Или убежал. Напротив меня, метрах в двадцати, стоял здоровенный мужик, в кожаном с заклепками и шипами жилете, кожаных штанах, и советских армейских сапогах. Одежда мужика была украшена бусами, висюльками, старыми значками, при этом оружия видно не было. Длинные черные волосы до плеч, суровые черты лица, жесткий взгляд. Что за хрен — непонятно, но страшный. Страшнее этого урода была только его собака. Ебучий змей-горыныч! Огромное тело, человеку по пояс, жесткая короткая шерсть, массивные лапы, и три, три мать его, головы! С огромными пастями! В той пасти моя глупая голова целиком поместится! Ахренеть!
Вид я старался иметь невозмутимый, но дрогнувший голос меня сдал:
— Ты еще что за хрен? — визгливо пропищал я.
— Я — Эмир, вождь поселения Ашле. — слегка насмешливо ответил гад.
А еще воевать с ним хотел. Капец! Я таких крутых тут еще не видел!
— А это — мой верный слуга, Креберус! — вещал дальше Эмир, указывая на свою страхолюдину. — Властелины ада даровали его мне, чтобы вселять ужас в моих врагов!
Ага, врагов. Тут вся деревня по стенам размазалась, включая боевиков, и старалась лишний раз не дышать.
— Я ждал тебя, — не унимался вражина, — слепая Лия предсказала, что придёт чистый, который меня убьёт.
Пафоса — хоть отбавляй. Но кое-что стало ясно.
— И сегодня мой Креберус разорвет тебя на куски!
— Стой стой стой, — голос опять дал петуха, но жажда жизни сама говорила за меня. — мне не обязательно тебя убивать. Я заберу Лию — и уйду дальше. Ты-то мне до лампочки, как и твои дела и твоя деревня. Мне нужна слепая и только она.
Ой, опять я кажется наговорил на свою голову, во дурак и жизнь ничему не учит! Эмир слегка прифигел от моей речи.
— Слепая предсказала мне смерть от твоей руки, поэтому я сам убью тебя!
— Мужик, да нафиг надо, остынь. Слепая тебе и так глупостей наговорила, и еще наговорит. Ты же знаешь — от баб одни проблемы.
Эмир аж покраснел.
— Я не отдам тебе слепую, она знает сакральные секреты!
— Ага, где и когда барахло падает, тоже мне секрет. Так что, будем делить бабу, или отдашь и я пошел?
— Креберус! Сожри этого мудака!
 
Ой фсё, допизделся. Собака рванула ко мне, а у меня голова выключилась. Я просто стоял и смотрел как руки подняли ружье и жахнули дуплетом в грудь этой трехголовой шавки. Я ничего не понял, но эффект был сногсшибательный. Дробь разнесла грудину адской шавки, в разные стороны полетели клочья шкуры и брызги крови. Ребра раскрылись как кровавый цветок, а легкие, подобно соцветию, окруженному лепестками из костей, разорванные и покрытые вспененной кровью, рефлекторно пульсировали. Инфернально захрипев, собака встала на задние лапы, и упала набок, сдохнув раз и навсегда.
Эмир потерял лицо и вылупился на труп своего любимца.
— Креберус, кааак? — заорал он, но у меня был союзник с винтовкой.
Из-за моей спины прогремел выстрел, и на груди Эмира расцвел кровавый цветок. Он, казалось, удивился еще больше, и упал на спину, вытянув руки по швам. Как полено, как стоял — так и рухнул. Слепая правду сказала — приду и убью, значит приду и убью. Верить надо пророчествам, осёл. Отдал бы бабу — жил бы счастливо. А говорил я ему — все проблемы из-за баб, говорил!
Я переломил ружье, достал две стреляные гильзы и вложив новые патроны с щелчком закрыл стволы.
— Мне нужна слепая. Отдадите — и больше никто не умрёт.
В деревне началось броуновское движение. Народ бегал туда сюда, причитая "чистый", "чистый пришел", "всех поубивает". А потом двое мужиков привели слепую, осторожно поддерживая ее под руки. Выглядела дочь лучше Мельника, бороды не было, хотя я бы не удивился. Стройная, хрупкого телосложения, среднего роста, с рыжими волнистыми волосами до плеч, одетая в темное платье изящного кроя, с черной повязкой на глазах. Я аж засмотрелся. Слепая остановила жестом сопровождающих, и сама подошла ко мне.
— Я ждала тебя, чистый. — молвила Лия.
Тоже мне новости… Меня тут все ждут с какого-то хрена.
— Я пришел. Собирайся, у нас дела. — ответил я слепой, а потом злобно зыркнул на жителей деревни, и крикнул: — Эй вы! Мне нужен хороший двухместный мотоцикл и мешок с едой и водой!
На улице опять началось броуновское движение, и передо мной появился мотоцикл, типа тех, на которых катались мужики с дробовиками, и мешок с провизией. Я заглянул в бак — он был почти полон. Положив мешок на бак, я привязал его лямками к рулю, сел в седло и запустил двигатель. Слепая забралась позади меня.
— Как доехать до ближайшего святилища? — спросил я Лию.
— Надо обогнуть деревню слева, ехать по тропинке к руинам. Святилище охраняет страж. — ответила слепая.
Я кивнул сам себе, потому что слепая жеста не видела, и тронул мотоцикл. Бэт уже ждала недалеко от ворот, и я махнул ей, чтобы следовала за мной. Отъехав от деревни подальше, я заприметил местечко где можно остановиться и отдохнуть, ибо все эти приключения вымотали, да и жрать хотелось. Посмотрим, что там насовали жители Ашле, может быть придется к ним заглянуть еще раз. И система показала непрочитанные уведомления, интересно что там.
Съехав в небольшую ложбинку, окруженную кустиками и чахлыми кривыми деревцами, я остановил мотоцикл, и попросил слепую слезть. У этого мотоцикла не было бокового упора. В далекой молодости, когда я гонял на ижах, у нас говорили "зачем тебе подножка? деревьев и заборов мало?". Вот в этой ложбинке не было ни деревьев, ни заборов, поэтому я просто положил мотоцикл на бок, Бэт сделала так же.