"Зарубежная фантастика 2024-1" Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

И если сначала Джорон размышлял о том, что ее смерть может оказаться для него выгодной, он постепенно начал тревожиться, что произойдет, если он не поспешит. Вдруг Миас потребуется помощь, а его не окажется рядом. Джорона охватило нетерпение, его стала раздражать каждая остановка, чтобы все попили воды или для поисков отставшего члена отряда, или необходимости забраться на джион.
Однако он понимал, что все это необходимо.
– Ты хочешь, чтобы скорее начался бой, – сказала Фарис. – Я тоже. Но прятаться в кустах совсем неправильно, неправильно.
Джорон уже собрался ответить ей, чтобы она не глупила, что он не хочет никакой войны. Всякий раз, когда он участвовал в схватках, его наполнял невероятный ужас. Но, когда Джорон открыл рот, чтобы это сказать, он вдруг понял, что на каком-то уровне и в самом деле хочет поскорее вступить в сражение, что сильно его удивило.
Нет, Джорон не хотел сражения, убийств или ярости, ему было необходимо избавиться от постоянного напряжения, о котором он подумал только сейчас. С каждым следующим шагом в джунглях в нем росла уверенность, что на него направлена стрела, Анзир пропустит что-то, и они окажутся в ловушке. И он подведет Миас.
– Ты права, Фарис, – ответил Джорон. – Я действительно хочу, чтобы что-то произошло.
– Так и будет, хранпал, – ответила она. – Не волнуйся, так и будет.
Конечно, Фарис не ошиблась.
Они продолжали пробираться через лес, изо всех сил стараясь как можно быстрее оказаться у вершины, но им, как и прежде, приходилось обходить особенно густые заросли, пока, наконец, они не увидели голубое небо над пурпурным джионом. Стало больше вариска, такого же высокого, и его розовые листья сияли, точно открытые раны. Анзир подняла руку и поманила к себе Джорона. Когда он присел на корточки рядом с ней, она отвела в сторону переплетение лиан и указала вперед.
Впервые в жизни он увидел ветрошпиль с близкого расстояния. Джорон ожидал, что он будет похож на позвонок корабля, высокий, постепенно сужающийся кверху пик, который выступает из самой земли, словно пронзает ее насквозь, но ветрошпиль не имел с позвонком ничего общего. Для начала он не был белым, скорее цвета старой неухоженной кости, бледно-желтовато-белый. И намного, намного больше, чем Джорон представлял. В Бернсхьюме только дарны и хранители глинодворов могли подходить к ветрошпилям, и для этого им требовалось пройти через глинодворы. Ни одна женщина и ни один мужчина в здравом уме не стали бы добровольно находиться в окружении такого количества ветрогонов.
Поэтому Джорон лишь слышал истории про ветрошпили, которые не давали о них истинного представления. Ветрошпиль, на который он смотрел, уносился ввысь от массивного основания, постепенно сужавшегося в конус, к закругленной вершине, примерно на высоту десяти женщин, но уходил вверх не вертикально, а изгибался наружу так, что его верхушка смещалась на четыре или пять шагов от круглого основания. К тому же сооружение не было жестким, оно больше напоминало костяной нож Фарис, хотя то, что походило на резьбу, украшавшую ветрошпиль, не могло быть сделано рукой человека, тут у Джорона не оставалось ни малейших сомнений – слишком сложная, необычная и какая-то неправильная, словно из иного мира.
Она не удовлетворяла чувству симметрии, хотя и радовала глаз деталями, повторениями, спиралями и извивающимися линиями, шедшими вверх и вокруг шпиля. Во многих местах в башне имелись сквозные отверстия, сквозь которые виднелся вариск. В других Джорону удавалось разглядеть линии только благодаря тому, что они были слегка темнее остальной части шпиля. Возле башни ничего не росло, но большое кольцо голой земли, окружавшей его, не выглядело расчищенным искусственным путем. Казалось, ветрошпилю требовалось пространство, и джунгли отнеслись к его желанию с уважением.
Ветрошпиль пел.
Песня звучала совсем тихо, и, если бы они не хранили полнейшее молчание, Джорон ее бы не услышал. Но у ветрошпиля определенно была своя мелодия, медленная и глубокая, столь же прекрасная и изощренная, как у птицы. На мгновение Джорона захватило удивительное зрелище, он даже почувствовал слабое тепло на лице.
 
– Двенадцать, – тихо сказала Анзир, и Джорон оторвал взгляд от ветрошпиля – теперь он смотрел на собравшихся вокруг него женщин и мужчин.
– Я вижу только семь, – прошептал он в ответ.
– Пятеро лучников прячутся за краем поляны, один из них за джионом. – Анзир указала вверх, и Джорон увидел фигуру, присевшую на корточки за толстым стеблем. – Двое справа и еще двое – слева.
– Как они узнали, что мы направлялись именно сюда? – спросил Джорон скорее самого себя, чем Анзир.
Тем не менее она ответила.
– Я не думаю, что на острове есть еще что-то, представляющее для нас интерес. – Она не смотрела на Джорона, продолжая наблюдать за поляной. – И со всем уважением, хранитель палубы, но у тебя ветрогон на спине, что могло стать для них подсказкой.
Пыталась ли она пошутить? Джорон не был уверен – Анзир говорила монотонным голосом.
– У тебя есть идея, как мы можем туда добраться, Анзир?
– Если бы я возглавляла отряд, я бы взяла на прицел того, что прячется за деревом, и послала бы людей, чтобы они бесшумно убрали остальных лучников.
– А это можно сделать бесшумно? – спросил Джорон.
Анзир ткнула пальцем в землю.
– Скорее всего, нет, – ответила она. – Я бы справилась, но остальные, в отличие от меня, не обучены сеять смерть.
Некоторое время они наблюдали за поляной, потом Джорон потянул Анзир за руку, и они вернулись к остальным.
– Фарис, – сказал Джорон, – Анзир покажет тебе место, где в лесу прячутся два рейдера. Возьми с собой одного человека и обойдите их сзади. Анзир сделает то же самое. Хасрин. – Он с трудом мог поверить, что способен дать следующее задание женщине, которая водила дружбу с Квелл, а прежде исполняла обязанности хранительницы палубы. Он вытащил арбалет из-под куртки. – Ты знаешь, как им пользоваться?
Она кивнула и посмотрела на него так, словно он пытался заманить ее в ловушку, но взяла арбалет.
– Когда-то я считалась лучшим стрелком на флоте, – сказала она.
– Хорошо. – Он протянул ей четыре болта. – Слева от ветрошпиля, на джионе, сидит лучник. Нужно его убрать. – Хасрин прищурилась, потом кивнула и взяла болты. – Остальным натянуть тетиву и приготовиться стрелять по моему сигналу.
– А каким будет сигнал? – спросила Фарис.
– Я скажу: «Привет», – ответил Джорон.
– Хранпал, – сказала Анзир, – если кто-то из нас не справится, или Хасрин промахнется, ты погибнешь.
– Это будет неприятно, – заметил Джорон, – поэтому я вам приказываю стрелять без промаха. – На всех лицах появились мрачные улыбки. – А теперь я буду считать до двух сотен, вы должны успеть занять свои позиции, а я сниму со спины ветрогона.
Когда Джорон укладывал ветрогона под лианами, а потом устраивался у края поляны, он вдруг понял, что счет до двух сотен занимает невозможно долгое время. К тому же не самое приятное – ведь его маленький отряд раз за разом задавал ему одни и те же вопросы: А что будет, если мы промахнемся? Что, если нас постигнет неудача? И ему никак не удавалось отправить эти мысли в безопасную гавань, чтобы они перестали его тревожить.
Пока он продолжал считать, у него возник еще один вопрос: – Почему я выбрал Хасрин? – и близкая смерть стала еще более реальной. Хасрин когда-то была хранительницей палубы, значит, превосходно владеет арбалетом. Он положил руку на лиану вариска, стиснув стебель так сильно, как только мог, чтобы избавиться от дрожи. Что, если она не станет стрелять? Что, если промахнется специально?
В этот момент он досчитал до ста девяноста, пробормотал себе под нос: «Мать присматривает за своим сыном», встал и подошел к самому краю поляны, где заканчивались кустарник и густая листва.
– Я ищу ветрошпиль, – сказал он, и его собственный голос, прозвучавший спокойно и ровно, больше всего удивил самого Джорона. Затем он сделал два шага вперед и оказался на поляне. – Я попал в нужное место?