"Зарубежная фантастика 2024-1" Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

– Да, мне это известно, – кивнула Миас.
– Ну, мы можем его установить, можем приклеить. Но клею необходимо просохнуть, а для этого требуется время, и процесс нельзя ускорить. Если мы полетим в соответствии с твоим расписанием…
– У нас нет выбора, – заверила его Миас.
– Ну, в таком случае, супруга корабля… – И вновь в его словах прозвучало очевидное неуважение, однако Миас, как показалось Джорону, не обратила на него ни малейшего внимания. – …киль будет слабым, и мы ничего не сможем сделать. Тебе придется управлять кораблем, зная об этом, и беречь его по мере возможности, в противном случае киль сломается и твой черный дружок перевернется. И тогда Старуха возьмет свое от бедного Коксварда.
– Спасибо тебе, мастер костей, – сказала она. – Я знаю, что прошу о многом.
– Но не так много, как я спрошу с этих бездельников. – Он заговорил громче и указал на работников, стоявших вокруг корабля. – Валяющиеся на сланце черви! Я с вами разберусь. – И он решительно направился к кораблю, больше не обращая внимания на Миас и Джорона.
– Почему ты позволила ему вести себя так грубо? – спросил Джорон.
– Потому что он хороший мастер и знает свое дело. Он станет гордостью нашего корабля, а его умения помогут нам оставаться на плаву. Мастера костей часто бывают странными; клей делает диковинные вещи с их разумом, к тому же, у него все признаки гнили кейшана. Рано или поздно такие больные сходят с ума, поэтому я дала ему некоторое послабление. Но имей в виду, совсем небольшое.
– А как же киль?
– О, тут он совершенно прав: киль будет хрупким. Мы постараемся беречь «Дитя приливов», насколько будет возможно, и рассчитывать, что он отплатит нам тем же.
Едва ли ее слова могли успокоить Джорона.
Из доков флота они по Серпент-роуд направились к спиральным жилищам. После каждого поворота обычных людей становилось меньше, а морских гвардейцев больше, одежда была лучше, рыбья кожа более ухоженной, украшавшие ее перья длиннее, краска на лицах тщательно наложенной и яркой, а тела здоровыми, с минимальными признаками изгоев дарнов. И они игнорировали Миас Джилбрин все более нарочито.
– В городе полно мест, где продают карты, супруга корабля, – сказал Джорон, не ради нее, а потому, что богатство вокруг действовало ему на нервы.
– Конечно, Джорон. Но если я появлюсь в любом месте, кроме Великого Жилища, моя мать об этом узнает и решит, что я избегаю спиральных жилищ из-за нее, потому что мне стыдно. До того, как меня приговорили, я бы потребовала карты из Великого Жилища. И я не позволю матери думать, что ей удалось заставить меня испытывать стыд.
У входной арки в Великое Жилище стражи их пропустили, но отвернулись, когда Миас наклонилась, чтобы окунуть пальцы в красную и синюю краски. Она стряхнула ее на камни, добавив богатство оттенков к многообразию цветов, накопившихся здесь за многие поколения. Внутри к ней никто не подходил и не заговаривал. Она прошла через зал у входа, вытерла руку тканью, которую достала из сумки, и, хотя к ней никто не обращался, нельзя было сказать, что ее не замечали. Женщины и мужчины, почти все без исключения, останавливались, чтобы на нее поглазеть, пошептаться и даже указать в ее сторону.
На Джорона их интерес давил тяжелым грузом, и если даже он испытывал такие чувства, насколько же труднее приходилось Миас. Тем не менее, она этого не показывала. Миас пересекла зал, стуча сапогами по сланцевому полу, в сопровождении эха, отражавшегося от каменных стен. Внутри не было ничего мягкого, что поглощало бы звуки, и шепот сплетничавших людей вращался вокруг них, точно водоворот – ехидный ветерок злословия. Миас шагала вперед, выбрав дорогу к туннелям, ведущим от Жилища в гору. Как и все главные острова, Шипсхьюм был подвержен землетрясениям, поэтому туннели делали не слишком глубокими, они огибали основание горы, и в них находилось множество небольших помещений: арсеналы, кузницы, лавки и заведения, где продавали карты.
Именно туда и привела Джорона Миас. По темному туннелю, едва освещенному тусклосветом, в комнату, поначалу показавшуюся Джорону абсолютно темной. Прошло время, прежде чем его глаза приспособились к одинокому источнику света, в котором догорали остатки масла, и никому не приходило в голову добавить туда еще. Единственный обитатель комнаты сидел среди полок из джиона на стуле из вариска и сланца, длинные белые волосы обрамляли лицо, одежда была старой и сильно поношенной, а глаза – белыми от слепоты.
 
– Миас, – сказал он, и его голос был тих, словно ветер раннего утра. – Мне говорили, что ты никогда не вернешься. Но я знал, что это не так.
Когда Джорон подошел ближе, он увидел на лице старика гладкую кожу от старых ожогов, нетронутым остался лишь шишковатый кусок плоти.
– Я всегда буду возвращаться, супруг корабля, – сказала она, протянула руку и нежно взяла старика за кисть.
У него было лишь два целых пальца.
– Не называй меня так, Миас. Я больше не супруг корабля, и давно перестал им быть. Теперь я просто Йиррид, хранитель карт.
– Для меня ты навсегда останешься супругом корабля, – сказала Миас.
Он улыбнулся ее словам.
– Слишком верная и упрямая. Как и всегда. Мне не следовало удивляться, когда ты попала на черный корабль. – Он покачал головой, но его голос был полон теплоты. – И почему ты здесь?
– Карты, – сказала она. – Мне нужен полный набор. Мой корабль потерял все.
– Их наверняка продал за выпивку какой-то глупец, не понимающий, насколько они ценны, – сказал слепец, и Джорон почувствовал, что краснеет. – Но у нас полно карт. Я должен отдавать старые на черные корабли. – Йиррид встал со своего стула. – Но половина супругов корабля, которые сюда приходят, не могут отличить хорошую карту от плохой, поэтому ты получишь самые лучшие. – Он пошел вдоль полок, придерживаясь двумя пальцами за их край, касаясь колышков, прикрепленных под каждой, помогавших ему определять, что на ней находится. – Вот. – Йиррид остановился. – Самые новые от курсера Клинаса, настоящего художника карт, так мне сказали. Он говорил так, словно знает свое дело, когда навещал меня здесь. – Он взял кипу свернутых карт. – Он должен был попасть на «Ужас». Теперь он у Хастина.
– Я не питаю к нему из-за этого неприязни. Он хороший супруг корабля, пусть ему и не хватает воображения.
– Твоя ситер Кири получила новый пятиреберный «Охотник Старухи». Несомненно, в награду за то, что помогла отправить тебя на черный корабль. – Йиррид отдал карты Миас, она их взяла, а потом он наклонился и сжал ее запястье. – Будь осторожна, Миас. Ты играешь в опасные игры.
– Я знаю, – ответила она.
– И опасайся союзников не меньше, чем врагов. – Теперь в голосе Йиррида прозвучали печаль и безнадежность.
– Я и это знаю.
– Да, – сказал он, отпуская ее руку. – Наверное, так и есть.
– Я вернусь, чтобы еще раз тебя повидать, супруг корабля, – сказала Миас.
– Надеюсь, так и будет. – Йиррид отвернулся, подошел к своему стулу, сел и снова стал смотреть в пустоту, пока Миас и Джорон выходили из комнаты.
Снаружи они увидели двух морских гвардейцев, которые вытянулись по стойке «смирно», одновременно стукнув древками копий о камень и заставив Джорона подпрыгнуть от неожиданности.
Более высокий гвардеец сделал шаг вперед.
– Супруга корабля Миас Джилбрин, я пришел от имени Тиртендарн Джилбрин, правительницы Ста островов, защитницы изгоев дарнов, бабушки флота, наследницы морской гвардии, верховной Жрицы Матери, Девы и Старухи, и неиссякаемого источника нашего плодородия.
– Я знаю, кем является моя мать, – тихо ответила Миас, но гвардеец не подал вида, что слышал ее.
– Я должен привести тебя к Всеобщей матери.
Мысль о том, что он предстанет перед правительницей Ста островов, лишила Джорона мужества. Он почувствовал, как у него слабеют колени, а внутри все сжимается.
– Я благодарна за приглашение, но, боюсь, мне необходимо готовить корабль, а приливы никого не ждут. – Миас попыталась пройти мимо него, но гвардеец шагнул вперед и копьем перегородил ей путь.