"Зарубежная фантастика 2024-1" Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

Из очага вырвался клуб дыма. Маати отпил то, что дала ему Идаан — ром с медом и яблоками. Напиток согрел горло и заставил грудь пылать.
— А мы действительно должны беспокоиться об этом? — спросила гальтская девушка, Ана. — Я не имею в виду атаку, но, похоже, мы все согласились, что эта Ванджит не в себе. Что мы получим, пытаясь угадать точную форму ее безумия?
— Быть может представление о том, куда она направилась, — предложила Маленькая Кае. — И что может сделать дальше?
— Ана права, — сказал Данат. — Мы можем бросать кости до бесконечности, но кое-что мы знаем точно. Она ушла прошлой ночью в месте, до которого отсюда полдня плавания на юг. Если она хочет идти вверх по реке, ей нужно нанять лодку. Если вниз — нанять лодку или построить плот и плыть по течению. Но она может и пойти на восток через глухомань. Что о предместьях? Сможет ли она найти убежище в предместье?
Группа какое-то время молчала, потом Данат сказал:
— Я приведу трактирщицу. Она может что-то знать о местной географии.
У Маати возникло странное чувство семьи. Пригоршня людей сидела вместе, обсуждая вслух неразрешимую задачу. Такое же было и в школе, когда они сидели в классе с меловыми отметками на стенах. Все выдвигали предположения, интерпретации и вопросы, открытые для всех, кто мог ответить. Совершенно неожиданно он успокоился, ему стало уютно.
И единственным, кто не сказал ни слова, оказался Ота.
Разговор тянулся всю ночь. Чем больше они хотели поймать Ванджит, тем больше казалось, что она в состоянии убежать. Тем больше казалось, что она замерзнет в глуши. Гальтская девушка и Маленькая Кае долго спорили, надо ли убить Ванджит или стоит попытаться ее спасти; Маленькая Кае стояла за быструю смерть, Ана хотела дать Ванджит шанс, если она исправит то, что сделала гальтам. Данат сосчитал дни до Утани, добавил время возвращения назад и прикинул размер поисковой партии.
— Есть еще одна возможность, — сказала Эя, ее жемчужно-серые глаза глядели в никуда. — У меня готово пленение. Ранящий. Если я проведу его успешно, мы получим еще один способ исцелить ущерб, причиненный гальтам.
Ана повернулась на голос Эи, на ее лице появилась дикая надежда. Маати было почти жаль разрушать ее надежду.
— Нет, — сказал он. — Это не сработает. Даже если ты помнишь пленение достаточно хорошо и в состоянии совершить ее слепой, мы еще не просмотрели последнюю версию. И Ванджит сломала все таблички.
— Но если гальты опять получат глаза… — сказал Данат.
— Ванджит опять заберет их, — сказал Маати. — Ясность-Зрения и Ранящий будут тянуть на себя — пока Эя будет пытаться лечить, Ванджит будет пытаться ослеплять, — и только одни боги знают, что произойдет в результате. И это не говоря о том, что Эя может умереть, пытаясь провести пленение.
— Ты этого не знаешь, — сказала Идаан.
— Я не хочу идти на риск, — ответил Маати.
Ота слушал с нахмуренным лбом, его взгляд переходил то на них, то на огонь. И только утром Маати и остальные узнали, о чем думал император.
Свет утра преобразил постоялый двор. Когда все ставни открыли, скамьи, столы и запачканные золой стены стали казаться не такими гнетущими. Очаг еще дымился, но ветер уже бродил по комнатам, делая воздух свежим и ясным, хотя и холодным. Хозяйка приготовила на завтрак гусиные яйца и пропеченную свинину и сварила чай, крепкий, но не горький.
Сейчас в главном зале сидели не все. Ашти Бег и обе Кае, не спавшие несколько ночей подряд, провалились в беспокойный сон в своих кроватях. Маати тоже дремал под звук голосов, звучавших в ушах. Никто не говорил чересчур громко. Данат и Ота сидели за тем же столом, выглядя как изображенная художником метафора — молодость и старость. Эя и Идаан сидели за одним столом, и Маати не знал, куда исчезла гальтская девушка.
— Она не ослепила Маати. Почему? — спросил Ота, указывая на Маати, словно тот был экземпляром на выставке, а не живым человеком. — Почему она пощадила его, но не остальных?
— Ну, предельно ясно, почему Эю, — сказал Данат, отрываясь от куска свинины. — Ванджит не хотела, чтобы другой поэт пленил андата. Пока Ванджит — единственная, она… ну, единственная.
 
— И обоих Кае, — сказала Эя, — чтобы они не могли последовать за ней.
— Да, — сказала Идаан, — но вопрос не в этом. Почему не Маати?
— Потому что, — начал Маати и замолчал. Потому что она беспокоилась о нем? Потому что не боялась его? Все, что он мог придумать, звучало неправдоподобно.
— Мне кажется, она хотела, чтобы ее нашли, — сказал Ота. — И нашел именно Маати.
Идаан одобрительно крякнула. Эя нахмурилась, но потом медленно кивнула.
— Почему она может этого хотеть? — спросил Маати.
— Потому что твое внимание — признак статуса, — ответила Эя. — Ты — учитель. Дай-кво. Тот, кому ты больше уделяешь времени, — твой любимчик, остальные — нет. И она хочет доказать себе, что может забрать тебя от меня.
— Идиотизм, — сказал Маати.
— Нет, — странно мягким голосом сказала Идаан. — Обычная детская ревность.
— Примерно это и происходит, когда ты выращиваешь дочку, — согласился Ота. — Эя поступала так же, когда ей было двенадцать зим. Но, если я прав, это изменяет все. Я не хотел говорить это перед Аной-тя, но если твой поэт действительно залегла на дно, я не верю, что мы найдем ее раньше весны. Она может найти новых союзников, или, используя андата, угрожать людям и получать от них все, что захочет. В самом лучшем случае мы сможем найти ее к Ночи свечей.
— Только в том случае, если она захочет, чтобы ее нашли, — сказал Данат.
— Значит надо угадать, где она ждет, — сказал Ота. — Нет сомнений, что она ждет там, где Маати будет искать ее.
— Не знаю, — сказал Маати. — Школа, может быть. Она может вернуться туда.
— Или лагерь, в котором мы ее потеряли, — предположила Эя.
На мгновение в комнате воцарилась тишина. Решение было принято, и Маати мог точно сказать, что все это знали. Утани подождет. Они будут охотиться за Ванджит.
— Лагерь ближе всего, — сказал Данат.
— Ты можешь послать одного из стражников на север с письмом, — сказала Эя. — Даже если у нас не получится, это не означает, что, пока мы пытаемся, нельзя организовать настоящую облаву.
— Я пошла собирать остальных, — сказала Идаан, вставая из-за стола. — Нет смысла тратить дневное время. Данат-тя, не скажешь ли нашему вооруженному эскорту, что мы уезжаем.
Данат жадно допил остаток чая, принял позу подчинения указанию тети, и встал. Спустя несколько мгновений в комнате остались только Ота, Эя и Маати. Ота откусил от яйца и уставился в никуда.
— Ота-кво, — сказал Маати.
Император оглянулся, его бровь поднялась, с вопросом и вызовом. Маати почувствовал, как грудь сжало, словно колючей проволокой. Остаток завтрака он молчал.
К неудовольствию Маати, Ашти Бег, Большая Кае и Маленькая Кае предпочли остаться. Это было логично, и хозяйка была более чем счастлива получить серебро Оты в обмен на обещание позаботиться о них. Тем не менее Маати хотел бы, чтобы они поехали с ним.
Лодка императора оказалась даже меньше той, которую нанял сам Маати. Одного из стражников послали на север с письмами, которые поспешно написал Ота, другого — на юг. Половина остальных осталась искать вторую лодку, купить припасы и последовать за ними. И, тем не менее, когда маленькое суденышко отплыло от берега, на нем было тесновато.
Ота стоял на носу, Данат — рядом с ним. Идаан взяла на себя обязанность присматривать за ослепленными Эей и Аной. Маати в одиночестве сидел на корме. Небо подернулось туманной дымкой, речной воздух пах гниющими листьями и осенью. Печь ревела, колесо шлепало по воде. Высоко над ними два гусиных клина направлялись на юг, расстояние сделало их наглые и неприятные крики прекрасными.
Его гнев прошел, и Маати скучал по нему. Все его фантазии о том, как Ота Мати будет извиняться, как Ота Мати будет унижаться перед ним, растаяли, как сахар в воде, когда он встал с императором лицом к лицу. Маати чувствовал себя маленьким и одиноким; возможно, так оно и было. Он потерял всех, за исключением, возможно, Эи. Ирит ушла, и самое мудрое для всех них — поступить так же. Он не мог себе представить, что Большая Кае и Маленькая Кае когда-нибудь вернутся к нему. Ашти Бег однажды уходила, и сейчас ушла опять. И Ванджит. Вся его маленькая семья исчезла.