"Зарубежная фантастика 2024-1" Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

Он что-то прошептал, очень тихо, поклонился по-гальтски, взял свой фонарь и ушел. Ана медленно опустилась на землю. Они ждали, затаив дыхание. Девушка, одна, в темноте, и четверо шпионов, чьи ноги и спины начали медленно затекать от напряжения. Без слова и предупреждения, Ана дважды всхлипнула, встала, взяла собственный фонарь и вышла через ту же дверь, в которую вошла. Ота болезненно выдохнул и неловко вышел из-под ивы. На его платье остались зеленые полосы, там, где его колени упирались в плющ. Стражники, с бесстрастными лицами, отошли на несколько шагов.
— Мы все делаем хорошо, — сказала Иссандра.
— Не услышал объявления о свадьбе, — сказал Ота. Он чувствовал разочарование, хотя, очевидно, сердце Аны изменилось. И еще он чувствовал себя непорядочным человеком, и это его удручало.
— Если не произойдет что-нибудь этакое, дойдет и до объявления. Нужно время. Я знаю свою дочь. Я уже все это видела.
— Неужели? — сказал Ота. — Как странно. Я знаю своего сына, и никогда такого не видел.
— Значит Ане повезло, — сказала Иссандра. Ота удивился, услышав нотку грусти в голосе женщины. Луна вышла из-за высоких облаков, углубив темноту вокруг них, потом исчезла. Иссандра стояла перед ним, высоко и гордо подняв голову и насмешливо улыбаясь Она была, подумал он, интересной женщиной. Не прекрасной, в традиционном смысле, но все еще привлекательной.
— Свадьба — это то, что вы из нее делаете, — сказала она.
Ота обдумал ее слова и принял позу, которая выражала как согласие, так и мягкую грусть. Он не знал, сколько из этого она поняла. Но Иссандра кивнула и ушла, оставив его со стражниками.
Ота прострадал остаток банкета и вернулся в свои апартаменты, уверенный, что не заснет. Ночной воздух остыл. Огонь в очаге согрел его ноги. Страх, который грыз его все последние месяцы, не исчез, но ослабил хватку. Что-то происходит под звездами прямо сейчас: Данат и Ана играют свою драму с касаниями и шепотками; Иссандра и Фаррер Дасин — молча и со знанием о долгом союзе. Идаан охотится, Ашуа Радаани охотится, Синдзя охотится. И он один, не спит и ему нечего делать.
Он закрыл глаза и попытался почувствовать присутствие Киян, попытался принести какое-то ощущение о ней из запаха дыма и далекого пения. Попытался обмануть себя, подумать, что она здесь, но не слишком хорошо, поскольку не смог забыть, что это обман.
Завтра еще куча мужчин и женщин потребуют его время. Еще одно расписание ритуалов, аудиенций и встреч. Возможно, все пройдет так же хорошо, как сегодня, и он закончит день в своих комнатах, чувствуя себя старым и сентиментальным, несмотря на успех. При дворе — и в мире — так много женщин и мужчин, мечтающих о власти. Ота, который ее имел, всегда знал, как мало она меняет.
Он спал глубоко и без снов. Когда он проснулся, все гальты были слепы.
  
Глава 16
 
Дождь шел два полных дня. Время от времени вместо воды сверху падал мокрый снег или град, маленькие скопления рыхлого льда начали образовываться в укромных уголках дворика. Маати закрыл ставни, отгородившись от низких облаков, и сел поближе к огню, дождь стучал по дереву, как пальцы по столу. Было бы почти приятно, если бы одеревеневшая спина не так болела.
Холод вкупе с отсутствием Эи сделали его жизнь тихой и медленной, словно у медведя, готовящегося проспать всю зиму. Утром Маати шел в кухню и ел вместе с остальными. Большая Кае и Ирит декламировали старые песни, чтобы провести время. Они пели пока готовили, и мелодии были приятнее, чем Маати мог себе представить. Когда при этом находились Ванджит и Ясность-Зрения, андат становился беспокойным, его глаза перебегали с одной певицы на другую и обратно, пока Ванджит не начинала волноваться и не уносила своего подопечного прочь. У Маленькой Кае не было музыкального слуха, и она читала старые тексты, по которым был создан Ясность-Зрения и задавала вопросы о тонкостях их заново созданной грамматики.
 
Большую часть дня Маати проводил в своих комнатах или, одетый в несколько толстых платьев, ходил по коридорам. Он никому не говорил, но школа казалась тесной и замкнутой. Вероятно, он ощущал это только потому, что внутрь вторглась зима.
Учитывая время, необходимое для поездки в Патай и обратно, вместе с покупками, он не мог ожидать, что Эя вернется раньше, чем дней через десять. Он не ожидал, что такое тяжелое бремя ляжет ему на плечи, поэтому вздрогнул — от радости и страха, — когда Маленькая Кае прервала его полусон:
— Она вернулась. Ванджит смотрела из класса, и она говорит, что Эя уже повернула с большой дороги и, если дорога будет не такой грязной, приедет еще до наступления темноты.
Маати поднял и открыл ставни, словно мог, как Ванджит, прищуриться и пронзить взглядом серый воздух. Порыв холодного мокрого ветра потащил ставень из его руки. Ему захотелось найти плащ из промасленного шелка и пойти встречать ее, но он себя остановил. Это было бы глупо, конечно, и ничего бы ему не дало. Он пробежал рукой по жидким оставшимся волосам, спросив себя, когда он принимал ванну и брился в последний раз, и потом осознал, что Маленькая Кае еще здесь и ждет его слов.
— Ну, — сказал он, — давай возьмем самое лучшее, что у нас есть, и приготовим для нее еду. Эя-тя собиралась привести свежие продукты, так что нет смысла сохранять старые.
Маленькая Кае усмехнулась, приняла позу согласия с приказом и ушла. Маати повернулся к открытому окну. Лед, грязь и сумрак. За ними невидимая Эя и новости.
В этот день заката не было, и Эя появилась вскоре после того, как темнота поглотила облака. Свет шипящих факелов вырвал из тьмы колеса тележки, забрызганные грязью и глиной. Лошадь шаталась от истощения, ее слишком быстро гнали через дождь. Большая Кае, неодобрительно щелкнув языком, повела бедное животное в конюшню, чтобы обтереть и согреть, а все остальные столпились вокруг Эи. Та, стряхнул бледным пальцами воду с волос, ответила на первый вопрос, который ей не успели задать.
— Ашти Бег ушла. Она сказала, что не хочет возвращаться. Мы были в предместье к югу отсюда, на большой дороге. Она сказала, что мы должны поговорить об этом, но когда я встала утром с кровати, ее уже не было. — Эя посмотрела на Маати. — Извини.
Он принял позу прощения и пренебрежения событием, потом взмахнул рукой, зовя ее внутрь. За ней последовала Ванджит, потом Ирит и Маленькая Кае. Еда уже была приготовлена и ждала. Ячменный суп с лимоном и куропаткой. Рис и сосиска. Разбавленное вино. Эя села около жаровни и ела как голодающая, не забывая рассказывать с набитым ртом.
— Мы так и не добрались до Патая. На полдороге в город мы нашли большую ярмарку. Палатки, тележки, люди; постоялые дома были настолько забиты народом, что сдавали даже пол на кухне. Был и посыльный, который собирал письма из всех окружных городков.
— Значит ты послала письма? — спросила Ирит. Эя кивнула и положила в рот очередную порцию риса.
— Ашти Бег, — сказал Маати. — Расскажи мне побольше о ней. Она сказала, почему решила не возвращаться?
Эя нахмурилась. На ее щеки уже вернулись краски, но губы оставались бледными, волосы цеплялись за шею, как плющ.
— Из-за меня, — сказала Ванджит, андат елозил на ее коленях. — Моих рук дело.
— Возможно, но она так не сказала, — ответила Эя. — Она сказала, что устала и чувствует, что мы все прошли мимо нее. Она не видит, что сможет сама завершить пленение или что ее идеи как-то нам помогают. Я попыталась разубедить ее, дать какую-нибудь перспективу. Если бы она осталась до утра, я, возможно, смогла бы.
Маати хлебнул вина, спрашивая себя, сколько правды сказала Эя, и сколько она смягчила из-за того, что Ванджит и Ясность-Зрения находились в комнате. Казалось куда более вероятным, что Ашти Бег обиделась из-за плохого поведения Ванджит и не сумела простить. Он вспомнил сухой тон Ашти, ее резкие шутки. Она была не самой простой женщиной или особенно талантливой ученицей, но он будет тосковать по ней.