"Зарубежная фантастика 2024-1" Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

Посмеиваясь, Маати откинулся на спинку кушетки. Щеки у него раскраснелись от жара свечей и выпитого вина, глаза поблескивали.
— Хотелось верить, что ради меня. Чтобы залечить старые раны, помириться.
Злость, о которой она подумала вначале, уже была здесь, гуляла под покровом легкого, шутливого тона. Лиат поняла, что упустила момент. Нужно было просить до того, как она сказала, что Найит в городе, до того, как в памяти всплыли горькие воспоминания.
Маати принял позу вопроса, приглашая открыть ему истинные планы.
— Мне нужна твоя помощь, — сказала она. — Я должна добиться аудиенции у хая.
— Хочешь поговорить с Отой-кво? Ну, так моя помощь тут ни к чему. Достаточно…
— Ты должен помочь мне убедить его. Стать на мою сторону. Мы вместе должны убедить его, чтобы он начал переговоры с даем-кво.
Маати прищурился и склонил голову набок, словно человек, решающий головоломку. Лиат поняла, что краснеет. Она много выпила и владела собой не так хорошо, как надо бы.
— Переговоры с даем-кво? — переспросил он.
— Я следила за тем, что происходит в мире. И за гальтами тоже. Для того Амат Кяан и основала Дом. Я много лет вела записи и учетные книги. Знаю о каждом договоре, заключенном гальтами в летних городах, о каждом их судне. Всегда знаю имя капитана, почти всегда — какой груз лежит в трюме. Знаю, Маати. Я наблюдаю за их темными делишками. И даже помешала им несколько раз.
— Гальты и тут мутили воду, когда началась война наследников. Это они поддерживали ту женщину, сестру Оты-кво. Он с полуслова поверит всему, что ты скажешь про гальтов. Но при чем тут дай-кво?
— Без него они не станут действовать. Он должен сказать, что это правильное решение. Иначе они откажутся.
— Кто и что не станет делать? — нетерпеливо спросил Маати.
— Поэты, — ответила Лиат. — Они должны уничтожить гальтов. Убить их как можно скорее.
Ота пригласил их позавтракать, будто аудиенция была просто встречей старых друзей. Стол накрыли на высоком балконе, с которого открывался вид на просторы южных полей. Внизу лежал город: черные мостовые, острые гребни медных и черепичных крыш. Над ними стояли башни, а выше них были только солнце и облака. Ветер пах пронзительной свежестью, зеленью весны и едким дымом кузниц. На низком каменном столе стояли хлеб и сыр, соленые оливки, миндальные орехи с медом, форель в лимонном соке, телячий язык, украшенный кусочками апельсина. Только боги знали, где поварам в такую пору удалось раздобыть апельсин.
И все же к угощению никто не притронулся.
Маати представил друг другу Оту, Киян, Лиат и Найита. Молодой человек, сын Лиат, изобразил подобающие случаю позы, сказал подходящие для знакомства слова и встал позади матери, будто телохранитель. Маати прислонился спиной к каменной балюстраде. Ота, чинный и скованный, под пристальным, тревожным взглядом бывшей возлюбленной как никогда чувствовал себя хаем Мати. Он изобразил позу вопроса, и Лиат передала ему вести о событии, которое переменило судьбы мира: у гальтов появился свой поэт.
— Его зовут Риаан Ваудатат. Он четвертый сын знатной семьи из Нантани. Когда ему исполнилось пять лет, отец отправил его в школу поэтов.
— Это было много лет спустя после нас, — добавил Маати. — Мы его не знаем. По крайней мере, не по школе.
— Дай-кво взял его на обучение, и Риаан поселился у поэтов, — продолжила Лиат. — Восемь лет назад. Он подавал надежды, в селении его уважали. Дай-кво разрешил ему готовиться к пленению нового андата.
Киян, сидевшая рядом с Отой, наклонилась, приняв позу вопроса.
— Разве это разрешено не всем поэтам?
— Мы все пробуем силы в подготовке пленения, — сказал Маати. — Мы знаем достаточно, чтобы понять, что это и как оно действует. Но лишь немногим позволяется применять знания. Если дай-кво решит, что ты можешь удерживать плененного андата, тебя посылают к другому поэту, и ты готовишься принять его работу, когда он состарится. Если же у тебя есть дар, дай-кво разрешает тебе пленить нового андата. На это уходят годы. Твою работу читают другие поэты и дай-кво, ее бранят, рвут на кусочки и собирают снова, и так по десять раз. А может, и больше.
 
— Из-за страшной расплаты? — спросила Киян.
Маати кивнул.
— Риаан был одним из лучших, — снова заговорила Лиат. — Но всего три года спустя его отослали обратно в Нантани. Он впал в немилость. Никто не знал, почему. Просто однажды он вернулся домой с письмом для отца и остался жить у родителей. Вышел скандал. И он был далеко не последним. Риаан засыпал дая-кво письмами. Видимо, умолял принять его назад. Он стал много пить, устраивал драки на улицах. В конце концов переселился в дома утех на набережной. Вроде бы поспорил, что за лето переспит с каждой проституткой в городе. Родные это скрывали, но репутация семьи пошатнулась. Ходили слухи, что отец и сын дрались. Не просто так, а с оружием.
Однажды ночью он пропал. Исчез. Родня говорит, что ему поручили тайную миссию. Будто бы дай-кво дал ему поручение, и он уехал в тот же день, как получил письмо. Однако посыльные утверждают, что не доставляли ничего подобного.
— Они могли просто-напросто не признаться, — сказал Ота. — Потому это и называется благородным ремеслом.
— Мы так и подумали, — сказал Найит. У него был сильный голос, негромкий, но звучный. — Позже, когда мы отправились к даю-кво, я взял список посыльных, которые приезжали в Нантани. Оказалось, никто из них не выезжал из селения в нужное нам время. Я не добился встречи с даем-кво. Но те, с кем мне удалось побеседовать, не верят, что он мог послать за Риааном.
Оте было что возразить, но он решил подождать и жестом попросил Лиат продолжить.
— Никто не связал исчезновение Риаана с бегством торгового судна гальтов, которое в ту же ночь вышло из порта, оставив на пристани половину своих товаров, — сказала она. — Никто, кроме меня. Да и я не догадалась бы, если бы не следила за всеми делами гальтов.
— Ты считаешь, он был на том корабле? — спросил Ота.
— Я в этом уверена.
— Почему?
— Слишком уж много совпадений. Капитан — Арнау Фентин — второй отпрыск сановника из Верховного Совета Гальта. Слуга Ваудататов видел, как отец Риаана жег какие-то бумаги. Он говорит, это были письма. Написанные на языке другой страны.
— Любая тайнопись покажется иностранным языком, — заметил Ота, но Лиат не унималась.
— В журнале говорилось, что корабль идет в Чабури-Тан, а затем на Бакту. Но вместо этого он взял курс на запад — обратно, в Гальт.
— Или в Эдденси. Или в Эймон.
— Ота-кя, пусть договорит, — мягко попросила Киян.
Ота заметил, что Лиат посмотрела на нее, изобразив позу благодарности. Он откинулся на спинку кресла и кивнул Лиат, чтобы та продолжала.
— Говорили, что в последние недели перед отъездом Риаан встречался с какой-то женщиной. По крайней мере, так думают его родители. Каждую неделю он по нескольку дней проводил в доме утех, который стена к стене примыкает к владениям Дома Фентинов. Семьи того самого капитана. У меня есть подтверждение всему этому.
— Я сам ходил в дом утех, — вставил Найит. — Спрашивал о женщине, которую описывал Риаан. Там нет ни одной похожей.
— Ложь получилась нескладная, — сказала Лиат. — Вся, от начала и до конца. Да, Итани. За этим стоят именно гальты.
Неважно, почему она назвала его старым, выдуманным именем — по ошибке или нарочно, чтобы напомнить о днях его юности. Результат был один. Ота глубоко вздохнул. Выдыхая, он ощутил, как в живот опускается противная тяжесть. Он столько лет опасался новых действий гальтов, что доказательства Лиат, какими бы шаткими они ни были, почти его убедили. Он почувствовал, что все взгляды обращены к нему. Маати подался вперед в своем кресле, сцепив руки на коленях. В грустной улыбке Киян были сочувствие и задумчивость. На балконе стало тихо.
— А смог бы он так поступить? — спросил Ота. — Этот поэт… Зачем ему с ними связываться?