Проклятые судьбы (ЛП)

Возможно, Итан прав. Возможно, скоро мне придется выбирать.
Кейн метнулся в мою сторону со скоростью Вампира, и я нахмурился, когда он прервал мои мрачные мысли.
— Угадай, что, Сто пятьдесят? — сказал он с ухмылкой. — Твоя мамочка пришла повидаться с тобой. Ей понадобилось всего три месяца, чтобы удосужиться навеститьтебя.
Я резко встал, плечом отбросив его на шаг назад, а он с рычанием выхватил из-за бедра дубинку.
— Осторожно, Сто Пятьдесят, — предупредил он. — Если ты хочешь увидеть свою мамочку, то тебе лучше вести себя хорошо до самого посещения.
Я издал сухой смешок.
— Я скорее отрежу себе язык и проглочу его целиком, чем увижу свою мать, так что не стесняйся сказать ей об этом, когда будешь просить ее отвалить.
Кейн схватил меня за руку, его глаза мрачно сверкнули.
— Даже лучше, — прорычал он. — Тогда я лично прослежу, чтобы ты встретился с ней.
Моя челюсть сжалась, когда он потащил меня через комнату к выходу, и вскоре мы направлялись по коридорам к месту посещений, где, по-видимому, ждала моя плоть и кровь. Мое нутро сжалось, когда Кейн подвел меня к охраняемым дверям, убеждаясь, что я не смогу повернуть назад. В ту же секунду, как только я оказался по другую сторону от них, стоя в коридоре полных дверей, ведущих в другие комнаты для посещений, все, о чем я мог думать — это о Голубке.
Я думал, что самый мучительный момент в моей жизни — это когда меня выводили из зала суда, но я ошибся. Хуже было, когда она пришла сюда, и я увидел её впалые щеки, разбитый взгляд глаз, худобу фигуры. Я знал, что это причинит ей боль, но я не ожидал, что так сильно.
Самым мучительным было то, что я не мог притянуть Голубка в свои объятия и поддаться отчаянной, царапающей боли внутри меня при виде ее. Я хотел упасть на колени, молить ее о прощении и пообещать, что прогоню боль в ее глазах, даже если мне понадобится вся жизнь, чтобы ее излечить. Вместо этого я сделал единственное, что мог сделать — оттолкнул ее, разбив ее еще сильнее. Я больше никогда не смогу проявить к ней ни капли теплоты. Никогда не дам ей надежды для нас. Потому что ей нужно было уйти от меня и зажить той жизнью, которая ей предназначена, прежде чем я когда-либо появлюсь и все испорчу.
Три месяца спустя я все еще не мог заставить себя спросить Дариуса, когда он приезжал сюда, двигалась ли она дальше. У нас был уговор, что он не будет упоминать о ней, пока я не попрошу. Но спросив, я мог открыть себя миру разрушения, к которому не был готов. Потому что если Голубок двигается дальше, мне придется принять это. И несмотря на то, что такое случится в любом случае, все же я с ужасом ожидаю дня, когда это подтвердится. Потому что знаю, осознание уничтожит меня.
Он рассказал, что Хани Хайспелл заменила меня в моем классе, и как она невзлюбила близнецов, что вызвало во мне желание обезглавить ее голыми руками. Эта женщина была чертовски навязчивой во время нашей подготовки преподавателей, и, по-видимому, теперь она распространяет ложь о том, что мы друзья, и что она пришла сюда узнать «настоящую» историю обо мне. Из всех учителей в мире, которые могли бы занять мое место, Элейн выбрала самого худшего.
Меня направили в девятую комнату, и я собрался с духом, направляясь внутрь и задаваясь вопросом, зачем Стелле понадобилось приходить сюда. Возможно, чтобы позлорадствовать, посмеяться или придумать какую-нибудь историю, которую она потом скормит прессе ради славы. Я без понятия, и, честно говоря, мне поебать.
Она стояла в другом конце комнаты в элегантном темно-синем платье и туфлях на высоких каблуках, ее темные волосы были собраны в хвост чуть ниже подбородка.
— Лэнс! — выдохнула она, бросаясь вперед и устраивая шоу для камер, обнимая и драматично всхлипывая у меня на груди.
Я не обнял ее в ответ, да и вообще, не шолохнулся.
— Стелла, — холодно сказал я. — Чего ты хочешь?
Она отступила назад, а затем ударила меня по лицу силой своей магии воздуха, достаточно сильно, чтобы там отпечаталась ее гребаная рука. Здорово.
 
— Как ты мог так поступить с бедной девочкой?
— Будь осторожна в своих словах, — прорычал я убийственным тоном.
Она посмотрела на камеры, как будто я это и имел в виду, щелкнула пальцами и наложила на них какое-то заклинание, прежде чем успокоиться и резко опуститься на стул за столом.
Я медленно опустился на стул напротив, полагая, что мне нечего терять, слушая бредни своей навязчивой лгуньи-матери. Разве что несколько минут своей жизни. Но полагаю, что их у меня сейчас предостаточно.
— Как ты мог быть таким глупым? — прошипела она, обвинение наполнило ее тон и полилось из ее глаз. — Вега? — выплюнула она. — Ты с ума сошел?
Конечно, Стеллу больше заботил тот факт, что я хотел Вега, чем то, что весь мир поверил, будто я с помощью Темного Принуждения затащил студентку в постель. И что еще хуже, она даже не усомнилась во лжи. Она искренне верит, что я способен на такое. Я полагаю, она считает, что яблоко от яблони не так далеко падает. Но она и не подозревает, что я был в фруктовом саду на другой стороне гребаной планеты.
Я молчал, взвешивая свои возможности. Я не собираюсь тратить свое дыхание, рассказывая ей правду. Если она и Лайонел верят, что я действительно принудил Дарси, значит, они не знают, что я активно действую против них. Не то, чтобы я могу многое сделать отсюда, но я бы помог Дариусу всем, чем могу в победе над его отцом.
Стелла вздохнула, вытирая под глазами невидимые слезы.
— Просто так тяжело видеть тебя в таком состоянии здесь, позорящего имя семьи.
— Да ладно тебе, мама, я и до того, как на меня надели кандалы, успел опозорить имя семьи, — поддразнил я, и ее глаза заострились, а слезы мгновенно забылись.
— Я вижу, даже тюрьма не изменила твоего отношения, Лэнс. Мне больно, что ты подвергаешь свою мать такому стрессу. Пресса преследует меня, требуя интервью, ты хоть представляешь, под каким давлением я нахожусь?
— Нет, я полагаю, что ты жаждешь внимания, — сказал я, прекрасно зная, как ей нравится играть роль жертвы в этом дерьмовом шоу. Бедная мать, которая никогда не видела, насколько проблемным был ее сын, которая предложила ему весь мир только для того, чтобы он снова бросил его ей в лицо. В стиле Стеллы.
— Вовсе нет! Я должна попытаться объяснить, почему мой мальчик был настолько обеспокоен, раз нацелился на принцессу Вега, — посетовала она. — Ты хоть представляешь, как это унизительно? Что ты, Хранитель сына Лайонела Акрукса, развлекался с девушкой, у которой, как говорят, уже помутился рассудок…
— Это ложь, — огрызнулся я, мой голос резко прозвучал в комнате. Она может говорить обо мне все, что хочет, но я не собираюсь позволять ей мешать с грязью Голубка. — Газеты полны дерьма, и ты это знаешь.
Стелла закатила глаза.
— Как тебе будет угодно, сынок.
Я скрежетал зубами, практически стирая их в пыль.
— Зачем пришла?
— Я… я пытаюсь уговорить Лайонела вытащить тебя отсюда.
— Нет, — пренебрежительно сказал я. Я не хочу, чтобы меня перевели в какой-нибудь закрытый дом, где Лайонел сможет следить за мной двадцать четыре часа в сутки. Это намного хуже, чем в этом аду.
— Не будь смешным! — плакала Стелла. — Ты должен быть в более доступном для Дариуса месте. Это твой долг.
Я цокнул языком, откидываясь на спинку стула.
— И что хорошего в том, что я буду Хранителем, запертым в каком-то доме? — Идея видеться с Дариусом более регулярно очень заманчива, но я скорее умру, чем продам свою душу старому доброму дяде Лайонелу на блюдечке с голубой каемочкой. Я буду принадлежать ему двадцать пять лет. Нет, блядь, спасибо.
Стелле не нашлась, что ответить, вместо этого она перевела взгляд на инкрустированный бриллиантами браслет на запястье.
— Возвращение Клары было трудным, — она сменила тему так быстро, что я чуть не вздрогнул.
— Как она? — Мой голос упал на октаву, когда я подумала о своей сестре, надеясь, может быть, что тени ослабили свою хватку на ней.