Король плоти и костей

На подгибающихся ногах я двинулась следом за женщиной по странно перекрученному коридору. Пол вдруг становился потолком, потом стеной… полом… снова стеной. Как такое возможно? Оглянувшись через плечо, я увидела, как кувыркнулась дверь моей комнаты – и мой желудок едва не последовал ее примеру.
Опять магия.
По пути нужно оставить метки!
Трупы выстроились вдоль стен, глядя на меня, но теперь они, по крайней мере, не щелкали зубами и не огрызались. Я насчитала ровно десять мертвецов. Всякий раз, когда мы куда-то сворачивали, я замедляла шаг и оставляла ногтем царапины на стенах – там, где странный камень посерел и стал более пористым.
Когда мы миновали большой мост, окутанный тьмой, я запнулась и остановилась. Колонны тут покосились, камень испещряли дыры и темные пятна плесени. Меня даже озноб пробрал, и волоски на загривке встали дыбом.
– Что это?
– Солтренские врата, – ответила Орли. – Если побежишь, сюды не сворачивай. За ними нет ничего, окромя горя и безумия.
Да все это королевство безумно.
– А где Эфенские врата?
Сдержанно покачав головой, женщина мотнула подбородком туда, где мост соединялся с круглой платформой:
– Слева от трона.
Трон стоял в центре низкого круглого помоста. На троне, расслабленно закинув одну ногу на алебастровый подлокотник, напоминающий переплетающиеся стебли водорослей, сидел Король. Спинку трона украшали лица, вырезанные из чего-то, напоминавшего прибитые к берегу коряги…
Я застыла.
Нет, это не коряги.
Лица принадлежали двум трупам, буквально вплетенным в трон. Я видела сотни трупов, но таких – никогда. Кожа их была настолько суха, что ее, наверное, можно было снимать слоями.
Дыши.
Ничего нового.
Ничего, кроме трупов.
Я продолжила путь к трону. Звук шагов эхом разносился по каменному помещению, совершенно лишенному жизни – хоть какой-нибудь. Где все? Где остальные слуги? Строители? Швеи, в конце концов?
Орли остановилась в нескольких шагах от первой ступени помоста.
– Ваш приказ исполнен. Я привела девку.
Белая рубаха распахнута, пояс темных штанов завязан кое-как. На коленях – кувшин. Король молчал. Поросшие редкой щетиной щеки, мощная грудь залита тем, что стекало у него по подбородку каждый раз, когда он делал глоток.
Ну какой же он неряха…
Орли стиснула мое плечо, словно пытаясь удержать, и качнулась в сторону моста.
– Чертов дурень. Ушла на минутку, и чо я вижу? Он уже упился вусмерть, даром что смерть-то ему не светит.
Значит, он действительно бессмертный.
– Мне приблизиться?
– Неа, девка, вертайся-ка в свою комнату. Хозяин злой, когда трезвый, но когда его разум отравлен выпивкой, он просто ужасен.
Я кивнула, и мы попятились. Взгляд мой лихорадочно заметался по помещению. Четыре отходящих от круга моста тонули в черных глубинах. Четыре коридора тянулись между ними. Мост слева от трона – мой выход из этого кошмара. Если мне удастся сбежать от трупов, я сориентируюсь по царапинам на стенах…
– Моя маленькая смертная. – Голос Короля, глубокий и хищный, раздался так внезапно, что моя нога застыла в воздухе на полушаге. – Давай-ка посмотрим, сколько времени тебе потребуется на этот раз, чтобы опуститься на колени перед своим королем.
 
Глава 5
 
Ада
 
Сердце бешено застучало.
– Ты можешь оставить нас, Орли. – Король махнул рукой, отсылая ее, а потом поманил меня: – Подойди.
Ноги сами понесли меня…
…только вот не туда, куда хотелось мне.
Они развернули меня лицом к Королю, и с каждым шагом расстояние между нами сокращалось, как я ни упиралась, как ни боролась. Ради Хелфы, не желаю я находиться с ним рядом! И все же я подходила к нему. Ближе. Еще ближе.
Невидимая сила подняла мою руку одновременно с рукой Короля. Наши пальцы соединились, и он встал, чтобы подтащить меня к трону. А потом плюхнулся обратно, приобняв меня за талию. Легкий рывок – и Король усадил меня к себе на колени, как самую настоящую уличную девку.
 
Я в смущении поерзала, почувствовала твердость его члена, прижавшегося к моему бедру, и быстро качнулась вперед, отстраняясь:
– Нет!
– Ш-ш-ш-ш. – Он коснулся губами мочки моего уха, щекоча ее дыханием. – Помни, никогда не избегай моих прикосновений и не отказывай мне в своем тепле, смертная.
Я глубоко вдохнула, борясь со стиснувшим грудь страхом.
– Пожалуйста, умоляю, отпусти меня домой.
– Теперь твой дом – Бледный двор. – Король подхватил с пола отставленный было кувшин и сделал здоровенный глоток. К помосту уже ковылял труп с новым кувшином. – И ты, маленькая, здесь для моего развлечения. Быть бессмертным так скучно, когда рядом нет теплого тела для компании.
– Пожалуйста, ваше величество, у меня семья…
– Ваше величество? – Очередной высокомерный смешок. – Пожалуй, ты могла бы придумать что-нибудь получше, а?
Я на миг стиснула зубы, прекрасно осознавая при этом, что мое упрямство ничем не поможет.
– Хозяин…
– Хотя, если подумать, «ваше величество» подойдет, раз уж меня понизили в звании до короля. – Он провел костяшками по моей щеке, и что-то такое мелькнуло в его глазах – что-то вроде слабого проблеска беспокойства. – А вот хозяином не называй меня никогда, Ада.
– Я нужна женщинам моей деревни.
– Если я отпущу тебя, за тобой повалит куча твоих сородичей. – Он ухмыльнулся с таким неприкрытым отвращением, что я сжала кулаки, глубоко-глубоко вонзив ногти в ладони. – Они станут докучать мне своими требованиями, предложениями… угрозами.
Докучать ему?
Внезапная ярость захлестнула меня. Ярость, и боль, и мысль о Джоне, бредущем по мостовой, с фиалками, запутавшимися в его непокорных кудрях. И о младенцах, ворочающихся в своих могилках. И о том крошечном сладком мальчике, чья влажная головка прижималась к моей груди.
– Когда в последний раз ты выходил отсюда и видел, что сотворил с нами? – Я давилась словами, проталкивая их сквозь застрявший в горле комок – но я должна была ему все высказать. – В ту ночь, когда мул приволок меня сюда, женщина из моей деревни родила ребенка при полной луне, не зная, действительно ли он жив – или обернется наутро мертворожденным. Ты понимаешь, насколько ты жесток, раз позволяешь матери укачивать и баюкать уже мертвого сына? Те, кого мы любим, бродят, не зная покоя, и наша скорбь длится вечно.
– Ну, вечно – это едва ли. – Губы его скользнули по моей шее, так что кожа покрылась мурашками. – Длиться она будет – благословенна ваша смертность – всего лишь до последнего удара ваших сердец.
Жестокий ублюдок.
– Тебе совсем плевать на наши страдания?
Он недовольно надул губы:
– Ага.
– Еееээ-нооош…
Сердце мое подпрыгнуло.
Этот голос…
Отчаянный, пронизанный страданием – от этого голоса меня пробрала дрожь. Родившись где-то в позвоночнике, дрожь быстро растекалась по рукам, по ногам, и тут на периферии зрения что-то шевельнулось. Взгляд мой, заметавшись, застыл на одном из торчащих из камня лиц. Серые губы медленно-медленно раздвигались, и к горлу моему подкатила тошнота.
Хелфа, нет!
Мутный взгляд вмурованного в трон трупа переместился, ища мои глаза. Резкие черты выдавали в нем мужчину; голос его казался таким же измученным, как тело, согнутое, скрученное, поддерживающее спину Короля.
– Енооош.
Енош.
Не стон.
Не хрип.
Слово.
– Ты чудовище. – Испытывая отвращение к его жестокости, я корчилась на его коленях, пытаясь отстраниться от этого злобного существа. – Ты связал их души, как душу Орли, да?
– Нет, нет, перестань сопротивляться. – Мои мышцы обмякли по приказу этого мерзкого демона. – Вот так, хорошая смертная, податливая. Ты же хочешь этого не меньше, чем я.
– Не хочу, ничего, никогда не захочу! – Но мой сбивчивый голос, моя выгнутая спина выдавали страх. – Отпусти меня!