Эсминцы. Коса смерти

Пока что такую проблему удалось решить довольно легко. Мичман Полежаев как начальник оружейки эсминца, выделил в ней угол под имущество диверсантов. И туда сразу перетащили радиостанцию для изучения. Собственно, с устройством рации разобрались довольно быстро. Осталось только согласовать с радистом пробный сеанс связи. Его время и несущую частоту, на которую нужно было настроиться. Рация РБ имела две шкалы, что позволяло настраивать частоты для передачи и приема отдельно. И конечно, они должны быть заранее согласованы. Вот и пришлось Александру снова идти к радисту.
До конца вахты Габаряна оставалось еще около часа. Дверь радиорубки опять была заблокирована изнутри. Александр тихонько постучал, но ответа не последовало. Не желая снова стучать громче, припомнив, с каким злым лицом выскочил старлей на громкий стук в прошлый раз, Саша решил обойти рубку вокруг и привлечь внимание радиста, постучав в иллюминатор. Ашот Габарян сидел за своей рацией в наушниках и записывал какую-то радиограмму.
Саша не стал его сразу звать, а убедившись, что старлей поглощен своим занятием, решил понаблюдать немного за радистом. Закончив прием, тот почему-то не записал полученную информацию в журнал радиосообщений, а достал из ящика своего стола какую-то книжку стихов на немецком языке и стал сличать записанные цифры со строфами. Это же шифровка! А раз Габарян принимает шифровки на немецком, значит, он немецкий шпион! Осознав такой, вроде бы, невероятный, но совершенно очевидный факт, Александр решил немедленно действовать. Но как, если дверь в радиорубку задраена изнутри?
  
Глава 25
 
Поднялся резкий холодный ветер. Гудя машинами и пуская клубы дыма из труб, эсминец шел против волн, разрезая их форштевнем, отчего по бортам высоко взлетали пенные брызги. На этот раз по плану похода предполагалось сначала доставить разведывательную группу в заданный район акватории, потом найти и подобрать разведчиков, а после этого отработать слаженность действий артиллеристов корабля с группой диверсантов-корректировщиков, засланной на берег.
Притаившись рядом с надстройкой и заглядывая в иллюминатор радиорубки, Александр не заметил, что со стороны мостика вдоль противоположного борта торопился вестовой матрос Ваня Савельев, который нес радиограмму от командира корабля. Срочно нужно было передать сообщение на остров Гогланд, чтобы оповестить береговую службу о предстоящих ночных стрельбах эсминца по полигону.
И в этот момент вестовой как раз принес радиограмму и постучал в закрытую дверь радиорубки. Сквозь мутноватое стекло иллюминатора, наполовину прикрытое изнутри шторкой, Саша увидел, как Ашот Габарян тут же заложил принятой шифровкой нужную страницу своей немецкой книги. И быстро сунул ее в ящик стола. В последний момент Лебедев прочитал на обложке маленького томика название на немецком: «Иоганн Вольфганг фон Гете. Фауст». Не теряя времени, Александр обежал радиорубку и, улучив момент, когда радист открывал дверь посланцу капитана, ворвавшись внутрь, оттолкнул вестового и накинулся на Габаряна, пытаясь заломить ему правую руку за спину. При этом он прокричал вестовому:
– Срочно беги к Малевскому за подмогой! Пусть тревогу объявит! Я шпиона поймал!
Матрос Савельев сначала опешил, но тут же оправился и побежал выполнять приказ лейтенанта. А Габарян вырвался и ударил Александра свободной рукой по шее. Удар не получился слишком сильным, но и этого хватило, чтобы Саша на мгновение потерял ориентацию и выпустил старлея. Тот воспользовался этим и провел серию боксерских ударов. Александр парировал большую часть, закрывшись локтями. Но один из них, в висок, пропустил. В глазах у него все поплыло и он, в нокауте, стал сползать по переборке на пол. Габарян же расстегнул его кобуру и выхватил из нее ТТ. Потом перепрыгнул через лейтенанта и попытался вытащить из ящика стола немецкую книгу с шифрограммой. Но Саша уже очухался и, поймав Габаряна за ногу, попытался уронить его на пол. Да не тут-то было. Ашот извернулся, передернул затвор, дослав патрон в ствол и, нацелив пистолет в грудь Александру, зло проговорил:
 
– Малевскому скажешь, чтобы катер спускали, мол, сдать меня на берег ты должен срочно. А я буду тебя на мушке держать, если только дернешься, то сразу убью. Потом, на катере, если мои указания выполнишь и доставишь, куда скажу, то может быть, я тебя и пощажу. Жаль, что мой шурин Сушилин выпустил тебя. Ведь это ты, засранец, моего родного брата Сурена застрелил на той барже.
И тут Александр вспомнил, что чернявый вертлявый контрабандист, действительно, весьма походил на Ашота. То-то Саша все не мог припомнить, кого же из знакомых этот человек, а теперь покойник, застреленный Полежаевым, напоминал внешностью. Сейчас, после неосторожной фразы радиста, все сразу встало на свои места. И понятно, почему с подачи Ашота Сушилин действовал против Лебедева целенаправленно. Потому что мотив самый простой: кровная месть. И если бы не родственные связи самого Лебедева, то у Габаряна с Сушилиным вполне могло бы получиться сгноить его в лагерях ГУЛАГа.
Тем временем Габарян схватил с вешалки свой китель и повесил на правую руку, прикрыв оружие от посторонних глаз. Продолжая держать Лебедева под прицелом, левой рукой он начал доставать из ящика шифровальную книгу. Но не знал Ашот, что Александра пистолетом напугать не удастся. Пожил он уже свой век, да и этот мир немного изменил, успев изложить много важных сведений из будущего. Потому Александр, который уже отошел от нокаута, рывком вскочил и со всей силы ударил Ашота по руке с пистолетом. Грохнул выстрел, но пуля прошла мимо и, пробив тонкую переборку, вылетела наружу, откуда уже слышались голоса и топот бегущих моряков. Сразу же после выстрела завыла сирена авральной тревоги. И одновременно с этим в дверях показалась боцманская команда во главе с главстаршиной Мочиловым. Лебедев навалился на Ашота и крепко, двумя руками, держал его правую руку подальше от себя, прижав ее к переборке. Но Габарян упорно не выпускал оружие и левой уже нащупал пустую бутылку из-под «Московской особой», собираясь огреть Сашу по затылку. Но в этот момент боцман Мочилов с двумя здоровенными матросами из палубной команды ворвался в радиорубку. Через мгновение старший лейтенант был скручен и связан собственным ремнем. А пистолет вернулся в кобуру к Лебедеву.
Александр ругал себя, что допустил такую досадную промашку, дал себя обезоружить, вместо того, чтобы самому пригрозить оружием Габаряну. А еще командир диверсантов! Хорошо еще, что обошлось без трагических последствий, если не считать дырку в переборке и синяков, которые непременно возникнут на месте ушибов. Но в целом Саша был доволен, что удалось не просто вывести Габаряна на чистую воду, как обещал дяде Игорю, а и поймать радиста с поличным как немецкого шпиона. И доказательства имелись железные. В книге Гете на том самом листочке, который пытался припрятать начальник радиорубки между страниц, под рядами записанных цифр шифрограммы, был написан его рукой и расшифрованный текст: «Собранные сведения передать Шварцу на том же месте в обычное время». То, что предатель успел расшифровать полученную шифровку до появления Вани Савельева, было к лучшему. Теперь не отвертится. Потому что коротенькое сообщение содержало огромный смысл. Получалось не только, что Габарян завербован немецкой разведкой, но и систематически собирает и передает какому-то агенту по кличке Шварц важные сведения. Значит, задержание старлея поможет выявить целую шпионскую сеть. А это еще одно полезное мероприятие накануне войны.
Другое дело, что из Ашота получился не слишком осторожный шпион. Иллюминатор он закрыл шторкой лишь наполовину, использовал немецкую книгу для расшифровки, которая сама по себе могла привлечь внимание и выдать его. Да еще и сам же Габарян вывел на себя Александра, настучав на него своему шурину-следователю из-за необдуманного желания немедленно отомстить за убитого брата. Да и эта последняя угроза пистолетом неумная, на что Ашот рассчитывал? Неужели посчитал Лебедева настолько трусливым? Глупо все это, конечно. Да и удача явно была на стороне Александра. В любом случае, шпион обезврежен, уведен под конвоем и заперт под охраной в одной из корабельных кладовок. А в радиорубку, по распоряжению Малевского, прибыл старпом Синицын для проведения обыска.