«Если», 1996 № 09

— Странно, — заговорил наконец Нейсмит, — я думал, мне удалось искупить свою вину — ведь именно я, сам того не подозревая, дал им в руки генератор пузырей. Теперь мне удалось добиться исполнения всего, о чем я мечтал, после того как Власть загубила наш мир… И все же, Вили, я собираюсь выйти из игры по меньшей мере на пятьдесят лет.
— Почему, Пол? — Вили стало невыносимо грустно, в его голосе прозвучала боль.
— На то есть много причин. Достаточно серьезных причин, Вили. — Нейсмит наклонился над столом. — Я очень стар. Мне кажется, моему примеру последуют многие пожилые люди. Мы знаем, что ученые из лаборатории в Скрипсе, которые сейчас находятся в стасисе, смогут нам помочь.
— Но ведь есть еще и другие. Не может быть, чтобы больше никто не Раскрыл секрет долголетия.
— Возможно. Ученые, занимавшиеся бионаукой, не слишком торопятся выходить из подполья. Они не уверены, что человечество готово простить их даже теперь, когда прошло несколько десятилетий после окончания последней эпидемии.
— Ну останьтесь, подождите немного. — Вили отчаянно пытался придумать причину, которая могла бы убедить Пола изменить свое решение.
Пол, если вы уйдете, вы можете больше никогда не увидеть Эллисон. Я думал…
— Ты думал, что я любил Эллисон и что моя ненависть к Власти была связана с тем, что я ее потерял. — Голос Пола стал совсем тихим. — Ты прав, Вили, но никогда не говори ей об этом! То, что она до сих пор жива и выглядит именно так, как в моих воспоминаниях, самое настоящее чудо, о котором я и мечтать не смел. Но именно из-за нее я хочу уйти, и как можно быстрее. Мне больно каждый день видеть ее, я для нее незнакомец. Человек, которого она знала, умер, и в ее глазах я вижу лишь жалость.
Он замолчал.
— И еще одно… Вили, я думаю о Джилл. Потерял ли я ту, что и в самом деле была моей? Когда я приходил в себя после сотрясения мозга, у меня были совершенно безумные сны. Джилл отчаянно пыталась вернуть меня к жизни. Она казалось такой же реальной, как и все остальные… и гораздо более заботливой. Но программа не может жертвовать ради нас жизнью…
Выражение глаз Пола превратили его последнюю фразу в вопрос.
Этот вопрос занимал и Вили с того самого момента как Джилл заставила его выскочить из вездехода. Он стал вспоминать о том, что произошло. Он хорошо знал Джилл, пользовался ее программами почти девять месяцев. Ее проекция сидела рядом с ним, когда он болел. Он всегда считал Джилл близким другом. Вили попытался представить себе, какие чувства связывали Пола с ней. Он вспомнил истерическую реакцию Джилл, когда Пол был ранен: тогда она исчезла из сети на несколько долгих минут и вернулась в самую последнюю секунду, чтобы спасти Вили. Джилл была сложной программой, настолько сложной, что все попытки сделать дубликат были обречены на неудачу; часть ее «личности» была сформирована в результате ее долгого общения с Полом.
И все же Вили находился внутри программы и знал пределы ее возможностей. Он покачал головой.
— Нет, Пол. Джилл не была личностью. Может быть, придет время, когда мы создадим достаточно мощные системы, но… Джилл была просто имитацией. — И Вили верил в то, что говорил. Только вот почему у него на глазах слезы?
— Я могу пойти вместе с вами, Пол. — Вили сам не знал, просит он или предлагает.
Нейсмит покачал головой.
— Вили, ты нужен здесь. — Предстоит сделать еще очень много.
— Да, наверное вы правы. Ведь Майк останется… — Вили замолчал, увидев выражение лица Пола. — Нет? Неужели и Майк тоже?
— Да, но не в ближайшие несколько месяцев. Сейчас Майк не слишком популярен. Конечно, в конце он очень нам помог, я даже не знаю, сумели бы мы победить без него, но Жестянщики узнали о том, что Майк сделал в Лa-Джолле. Да и он сам не забыл об этом, ему трудно жить дальше с такими воспоминаниями.
— Поэтому он решил от них убежать.
— Дело не только в этом. Майк должен присутствовать, когда разорвется пузырь, в котором находится Ливерморский генератор Мирной Власти. К тому же он надеется спасти Деллу Лу. Ты ведь знаешь, что без нее мы бы проиграли. Мирная Власть победила бы, осуществив свой безумный план уничтожения всего живого. Мы с Майком пришли к выводу, что именно Делла закатала в пузырь их генератор. Ей будет грозить смерть в первые минуты после того как они выйдут из стасиса.
 
Не поднимая глаз, Вили кивнул.
— Как раз в это время я собираюсь вернуться, Вили. Многие люди этого не понимают, но война еще не окончена. Враг потерпел поражение в решительном сражении, но они сумели ускользнуть вперед во времени. Нам удалось зафиксировать большинство их пузырей, но Майк предполагает, что должны существовать и другие, спрятанные под землей. Возможно, они лопнут одновременно с Ливерморским пузырем — а может быть, позже. Опасность будет подстерегать нас в будущем. Кто-то должен оказаться там, чтобы бороться с ними.
— И этим человеком будете вы?
— Да. Во всяком случае, во время второго раунда.
Значит, так тому и быть. Пол был прав, теперь Вили прекрасно это понимал. Но все равно к нему вернулось ощущение прошлых потерь: дядя Слай, Джереми…
— Вили, ты справишься. Ты не нуждаешься во мне. Когда забудут меня, тебя еще будут продолжать помнить: и за то, что ты уже сделал, и за то, что тебе еще предстоит сделать. — Нейсмит пристально посмотрел на мальчика.
Вили с трудом выдавил из себя улыбку и встал.
— Когда вы вернетесь, вам не придется за меня краснеть. — Он отвернулся. С этими словами ему следовало бы уйти.
Но Пол улыбнулся и остановил его.
— У нас есть еще немного времени, Вили. Я пробуду здесь по меньшей мере две или три недели.
И тогда Вили снова повернулся к Полу, обежал вокруг письменного стола и обнял того так сильно, как только мог.
Кондиционеры были включены на полную мощность, и Вили показалось, что в помещении холодно. Эллисон была одета в рубашку и брюки военного покроя; она руководила упаковкой каких-то материалов. Ее люди складывали в большие картонные ящики пластиковые дискеты — древние устройства для хранения информации, так, во всяком случае, подумал Вили. Эллисон была совершенно поглощена своей работой, и на мгновение Вили показалось, что он видит своего старого друга… Друга, которого в действительности никогда не существовало. Смертная женщина продолжает жить, а ее призрак больше не существует.
Потом один из работников обратился к Эллисон:
— Капитан Паркер? — И чары развеялись.
Эллисон повернулась к ним и широко улыбнулась.
— Привет, Вили! — Она подошла к нему и обняла его за плечи. — Всю последнюю неделю я была очень занята и совсем не видела своих старых друзей. Как у тебя дела? — Она подвела Вили к дверям, остановилась и бросила через плечо. — Заканчивайте серию Е. Я вернусь через несколько минут. — Вили не смог сдержать улыбки. Сразу после победы Эллисон ясно дала всем понять, что не потерпит неуважительного к себе отношения. Учитывая, что она была единственным экспертом по военной разведке XX века, Жестянщикам не оставалось ничего иного, как принять ее лидерство.
Пока они шли по узкому коридору, оба молчали. В кабинете Эллисон было немного теплее, чем в других помещениях, сюда не доносился шум вентиляторов. Весь ее стол был завален распечатками, а посередине стоял компьютер. Эллисон предложила Вили сесть и похлопала по дисплею.
— Все, что было в распоряжении Мирной Власти, безнадежно устарело по стандартам Жестянщиков, но оно работает, а я прекрасно разбираюсь в таких компьютерах.
— Эллисон, ты тоже собираешься смыться? — выпалил Вили.
Вопрос озадачил Эллисон.
— Смыться? Ты хочешь сказать — забраться в пузырь? Да ни за что на свете. Ты не забыл, что я только что оттуда выбралась? Мне так много нужно сделать. — Потом она сообразила, как все это для него серьезно. — О Вили, прости. Ты узнал про Майка и Пола, да? — Она замолчала, и на ее лице появилось грустное выражение. — Я думаю, они приняли правильное решение. Правда.
— А для меня это не подходит. — В ее голосе снова появился энтузиазм. — Пол говорит, что эта война была лишь первым раундом какой-то «войны сквозь время». Вили, он ошибается в одном. Первый раунд был пятьдесят лет назад. Я не знаю, виноваты ли ублюдки из Мирной Власти в возникновении эпидемий, но мне хорошо известно, кто должен отвечать за то, что наш мир был уничтожен. — Ее челюсти сжались. — Я изучаю их архивы. И я найду каждый пузырь, который они сделали, когда боролись за власть. Могу спорить, что они отправили в стасис не менее ста тысяч моих современников. В течение следующих нескольких лет все они вернутся в нормальное время. Пол нашел программу, которой они пользовались, так что теперь мы сможем точно установить, когда именно лопнет каждый пузырь. Судя по всему, сроки составляют от пятидесяти до шестидесяти лет, причем меньшие по размеру пузыри лопаются раньше. Остаются еще огромные пузыри вокруг Ванденберга, Лэнгли и дюжины других. И я сделаю все, чтобы спасти каждого из попавших в стасис.