Кофе готов, миледи (СИ)

– Вот, госпожа, смотрите, – мы подошли к небольшому деревянному столу, и Берта ловко сняла полотенце с какого-то противня, демонстрируя мне ряд крошечных шоколадных эклеров. Я замерла от восторга. Аромат наисвежайшей выпечки, ванили и шоколада достиг носа, сражая меня наповал, и я еле удержалась, чтобы не втянуть в себя воздух поглубже, как собака. Мама миа, вот это сокровище!
– Знала, что вам понравится, – удовлетворенно заключила повариха, наблюдая мой восторженный взгляд, полный немого обожания, которым я смотрела на эклеры. Господи, я готова продать душу за сладости. Надеюсь, эта прелесть для господ поместья, к которым я теперь отношусь, и их подадут к ближайшему приему пищи. Как бы ни хотелось мне слопать хотя бы один прямо сейчас, вряд ли это будет выглядеть достойно. Остается только глотать слюну и ждать официальной встречи с этими красавцами.
– К сегодняшнему ужину для гостей, будь они неладны, ваш батюшка велел напечь, – проворчала Берта, ныряя в шкафчики под столом и активно громыхая кухонной утварью. – Лишь бы дармоедов привечать да кормить их почем зря.
Я подарила прощальный взгляд еще теплым эклерам и тяжело вздохнула. Повернулась, чтобы уйти, сказав напоследок:
– Ну, может, повезет и мне достанется парочка, – немудрящая шутка должна была разрядить хмурый настрой поварихи, которая, кажется, была добра к Гретте, но не вышло.
– А вам в любом случае ничего не достанется, – спокойный голос женщины меня насторожил. Как это – ничего не достанется? Судя по словам Миры и этой Берты, я как минимум родственница графа, скорее всего – дочь или внучка, а, значит, должна буду сидеть рядом с гостями. Странно, что при таком раскладе мне может не достаться сладостей.
– Как это – не достанется? – не оборачиваясь, спросила я.
– Господин Роберт непременно перескажет слова Фредерика вашему отцу, а господин граф будет так добр, что полностью позаботится о вашем здоровье и запретит вам есть тяжелую пищу, в том числе и эклеры, приготовленные на масле и муке. Так что вам достанутся только запахи.
Как же это? Да почему? Я прекрасно себя чувствую, я здорова, нельзя лишать меня эклеров! Быстро развернувшись к столу, я оторопело уставилась на Берту, протягивающую мне подложку из плотной бумаги, на которой ютились два эклера. На автомате протянула руку и взяла подарок, наблюдая, как ловко повариха прикрыла его сверху точно такой же плотной бумагой.
– А что это вы тут, ваша светлость, делаете? – добродушно усмехнувшись, спросила Берта, снова накрывая противень полотенцем. – Никак пришли справиться о новом щадящем меню для вас? Так все будет в лучшем виде, не сомневайтесь.
Я во все глаза уставилась на довольное лицо поварихи и поняла, что с ней мы точно подружимся. Наверняка она была близка Гретте, несмотря на то, что из прислуги. Но и я найду способ сохранить с ней добрые отношения. Очень уж мне импонировала её забота о госпоже, хотя скрытое недовольство графом и особенно потенциальными гостями слегка настораживало.
Благодарно кивнув, я поспешила прикрыть сверток рукой и вернуться в свою комнату. Едва захлопнулась дверь в спальню, ноги сами понесли меня к прикроватному столику. Верхняя бумага, уже успевшая где-то пропитаться маслом, отлетела в сторону, а я с великой осторожностью взяла двумя пальчиками эклер и откусила кусочек настоящего блаженства.
М-м-м! Главное сдержаться и прочувствовать вкус, а не проглотить всё в одно мгновение, как привыкла делать это по пути в офис, запивая ароматным кофе. Быстрый стук в дверь отвлек меня от маленькой радости жизни, а влетевшая Мира поймала мою светлость с поличным. Секунда и эклер падает обратно на подложку, а я лихорадочно ищу верхнюю бумагу, чтобы прикрыть следы своего преступления.
– Госпожа желает чай, – понятливо усмехнулась Мира и вышла из комнаты. А я во второй раз за сегодня изумилась тактичности и благожелательности слуг. Похоже, все знают, что мне нельзя ничего тяжелого для желудка, но потворствуют моим слабостям. Что ж… кстати, а откуда такая диета? Я же не отравлена, просто сильно получила по голове. Жаль, не разбираюсь в медицине, а то задала бы пару вопросов лекарю. Кажется, это господин Фредерик? А тот лысый мужик – Роберт? Надо будет уточнить у Миры.
 
Я тщательно дожевывала первый эклер, когда снова раздался стук и вошла Мира с чаем. Снова травяной, но в этот раз с мятой. Ладно, тоже неплохо. Подула на горячий напиток и посмотрела на горничную, которая занялась протиркой зеркала. Кажется, краснота с ее лица спала и теперь это просто девочка, уделяющая мне много внимания. Личная горничная? Возможно.
Съев оба эклера, я с сожалением покосилась на крошки. Ну что же я за эгоистка такая? Нужно было поделиться с ребенком хоть кусочком. Вряд ли здесь принято угощать сладкой выпечкой служанок, но она же еще не выросла, наверняка ей тоже хотелось сладостей. Те горничные, которые были в холле, выглядели или ровесницами Гретты, или старше. Мира вообще была единственным подростком, которого я здесь видела, хотя и успела осмотреть совсем немного.
Отметив, что на пальцах остались жирные пятна, я озаботилась помывкой рук. Как назло, нигде по коридору не было видно ванной, а спросить у служанки было слишком подозрительно – во время своей разведки я старалась держать максимально уверенный вид.
Внезапно что-то скрипнуло и я обернулась к Мире, которая… распахнула стену! К счастью, девица стояла спиной ко мне и у меня было время спрятать поглубже свое удивление. Там, где только что была ровная стена, теперь зиял дверной проем, а дверь, по цвету абсолютно идентичная стене, придерживалась служанкой. И никаких стыков, косяков, даже ручки нет! Магия? Я подошла ближе и тихонько выдохнула.
Это была ванная комната, видимо, лично моя. Достаточно просторное помещение имело две чаши, располагающиеся прямо по центру, в полу, наподобие наших бассейнов, но в длину не больше двух метров. Квадратная чаша имела высокие бортики и, подойдя ближе, я увидела, что они компенсируют недостаточную глубину, так что бы в ней можно было сидеть. Вторая чаша была странной формы, гораздо меньше первой и вернее всего напоминала половинку ракушки-жемчужницы, внутри которой располагались пять отверстий по стенкам чаши.
– Госпожа Гретта, желаете принять бурлящую ванну? – протирающая зеркало Мира улыбнулась и в последний раз провела тряпкой по стеклу. Бурлящая ванна? Джакузи, что ли? Ничего себе, стоит попробовать. Кивнув служанке, я повернулась к ней спиной, чтобы расшнуровать платье. Если я не ошибаюсь, до возвращения графа есть еще время, так почему бы не ознакомиться с местным комфортом?
Оставив меня в одной нижней рубашке, Мира ловко взяла с полки глиняный кувшинчик и прислонила его к бортику ванны-ракушки под углом так, что из него тут же потекла вода. Я протерла глаза. Вода быстрым потоком лилась в ванну, а я все никак не могла понять, откуда она взялась в таком количестве. Чудеса, однако. Дальше в ванну были опущены овальные камушки размером с ладонь, которые тут же начали нагреваться, соприкасаясь с водой, отчего в скором времени поверхность начала испускать пар. Служанка споро освободила меня от платья, и я осторожно спустилась в чашу. И-и-и-и-у, горячо! Но быстро расслабляет внезапно ставшее свинцовым тело. А через минуту вода вокруг негромко забурлила, превращаясь в натуральное джакузи. Вау! Очень и очень здорово.
– Госпожа, не желаете ли ваше любимое? – Мира, продолжая улыбаться, потрясла бутылочкой с эфирным маслом розы и после моего кивка открыла крышку, чтобы вылить несколько капель. Но как только розовый аромат поплыл по ванной, лицо служанки тут же позеленело и она уронила пузырек с маслом прямо в воду, зажав рот руками. Я рефлекторно вскочила и чуть не запнулась о бортик, глядя как девчонка борется с рвотными позывами и слезами одновременно
– Унитаз, срочно! – черная каменная чаша, которую я заприметила во время раздевания, по своему строению была похожа на старые школьные клозеты, только без сливного бачка. Решив, что очистительная система полностью построена на магии, я активно подтолкнула Миру к иномирскому сооружению. И вовремя. Едва служанка склонилась над чашей, ее тут же вывернуло. Несколько секунд передышки, во время которой девочка активно хватала ртом воздух, и рвотный позыв повторился, заставляя согнуться бедняжку в приступе недомогания. Зажурчала вода и из под бортиков унитаза полились струи, смывая девичий обед.