Его чёрное сердце. Искупление (СИ)

– Оставь её в покое, – сказала она резко. – Или у тебя принципы такие, решать проблемы с помощью женщин и отыгрываться на них? Это ты ведь наградил её шрамом? – глаза полыхнули ненавистью.
Я отвернулся к окну. Главное, довезти её до места в целости. Не была бы она нужна мне, отправилась бы в багажник. Я был совсем не в том настроении, чтобы слушать пигалицу.
Чёрт, но её взгляд, её голос были мне откуда-то знакомы. Я взял её за подбородок и крепко сдавил.
– Это всё из-за неё?
Униматься она не хотела.
И тут до меня дошло, где я видел её. Питомник. В день, когда приехал за Сабиной. Тогда в коридоре была девчонка. Блондинка.
– Так вот оно что, – я погладил её подбородок большим пальцем и резко оттолкнул. В зелёных глазах мелькнула опаска. Нет, всё-таки какие-то инстинкты у неё есть.
– Любишь ролевые игры?
– Я не люблю игры в принципе.
– А чувство, что любишь. Может, вам с Авериным скучно? – я продолжал рассматривать её. Испуганной она не выглядела, скорее настороженной и всё такой же разгневанной. Пожалуй, в чём-то они с Саби были даже похожи.
– Ты была в питомнике, когда я приехал за своей женой.
Её молчание не было согласием. Но и отрицанием не было.
– За своей женой? – она хмыкнула. – Ты не за женой приехал.
– А за кем же?
– За вещью, – выговорила она холодно, с презрением. – За своей собственностью, до чувств которой тебе дела нет. Если для тебя это и значит жена, я тебе сочувствую, Асманов. Что тебе нужно от Алекса?
Желание свернуть ей шею становилось сильнее с каждым срывавшимся с её языка грёбаным словом. Было бы не так хреново, если бы всё это пролетело мимо, не задев острыми краями сердце.
– Твоё сочувствие мне ни к чему, Стэлла. Закрой рот и будь хорошей девочкой. Ради своего же блага. Алекс расстроится, если ты вернёшься домой в ненадлежащем виде. А мы же не хотим его расстраивать, верно?
– Ты дурак, – заявила она вдруг. Куда спокойнее, но с прежним презрением. – Самодур и дурак. Больше мне тебе сказать нечего.
Я осмотрел её с головы до кончиков пальцев. Стерва. Да по одному её взгляду было понятно – та ещё сука.
– Захар, обеспечь нашей гостье место в багажнике.
Девица только фыркнула и отвернулась. Захар посмотрел через зеркало. Отрицательно качнул головой. Чёрт! Этого делать не стоило хотя бы потому, что на это ушло бы лишнее время. Да и на хрен связываться с тявкающей шавкой?! Пусть с ней разбирается Аверин, если ему нравится.
– Скоро приедем, – вслух сказал Захар. – Через несколько минут будем на месте.
– Тебе повезло, – бросил я притихшей наконец девице.
Она повернулась.
– Да, – сказала тихо, и это не имело отношения к багажнику. – Мне повезло. Сабине нет.
Да, Аверин в самом деле извращенец. Но, блядь, снова её слова ужалили сердце. Чёрное сердце, как сказала Сабина, уходя. Жена и дочь. Запах жасмина с лёгкой примесью роз. Это принадлежит мне. Моя жена принадлежит мне, но теперь у меня есть ещё один повод вернуть её: оставленная словами стервы царапина. Алая царапина на чёрном.
***
Стоило нам свернуть в один из центральных переулков, в лобовом стекле мелькнул свет фар. Навстречу выехал внедорожник, за ним появилось ещё несколько. Одновременно мы остановились у входа. Снаружи раздались хлопки автомобильных дверей.
– Подготовился, сучёныш, – процедил я, наблюдая, как свора Аверина подтягивается к первой машине. Сам он появился последним.
Девчонка рядом молчала. Обхватив запястье левой руки, неотрывно смотрела сквозь стекло на Аверина.
Мои люди окружили машину, и я, жестом показав Захару «пора», вышел из салона.
– Останься с ней, – бросил я одному из своих.
Сам же, в сопровождении своих людей вышел вперёд. Свет стоящих мордами друг к другу машин вырывал из темноты пятачок между ними. Алекс встал перед внедорожником, рядом – охрана. Гуляющие по его скулам желваки и взгляд выдавали ярость.
– Где моя жена? – первым нарушил продлившееся с минуту напряжённое молчание Алекс.
Я мрачно усмехнулся. Какой, однако, знакомый вопрос.
– Не так быстро, Аверин. Сперва поговорим.
 
Я показал на двери сбоку от нас и, не дожидаясь, пошёл к ресторану.
В зале без окон накрыт был только один стол. Когда мы расположились, нам поднесли чай и сахар в пиале. Усевшись напротив, Алекс закинул пару кусков в чашку и вперился в меня откровенно враждебным взглядом. Сколько раз за эти три года я пересекался с ним? Не так много. Но и не мало. Всё это время он скрывал от меня моих жену и дочь.
Я сжал зубы, давя желание дать своим людям приказ подвесить его и оставить на пару часов. Проблему это не решило бы и вряд ли принесло удовлетворение. Удовлетворён я буду, это я знал точно, только когда получу Сабину и…
– Как зовут мою дочь?
Алекс снял с чайника крышку. Поднёс к лицу. Решил потянуть кота за хвост? Что же…
– Жасмин, – вернув крышку на место, сказал он.
Чёртов ублюдок!
– Я не спрашивал тебя, с чем чай. Я спросил, как зовут мою дочь.
– Я ответил. Жасмин.
Жасмин… В голове как стрельнуло. Вечер, вдох у волос Сабины. Её мгновенный испуг. Всё это всплыло, словно из ниоткуда. Жасмин. Нет, она не вычеркнула дочь из жизни. Она вычеркнула из жизни дочери меня.
– Где она?
Он посмотрел пристально. Скривил уголки губ.
– Сам не догадываешься?
– Я с тобой не в угадайку играю, Аверин. Не забывайся. Хочешь получить свою девчонку, отвечай на вопросы.
– Ты тоже не забывайся, Амин. Мы с тобой на равных, но разница в том, что моя жена в твоей проклятой тачке, и я знаю об этом. А свою без меня искать ты будешь долго.
В этом он, чёрт подери, был прав. Пустить пулю в голову Стэлле Авериной было проще простого. Но тратить ещё три года на поиски я готов не был. Война ради самой войны мне была не интересна.
– Всё так, Алекс. Только помни, что достаточно даже не слова – одного знака, и тачка с твоей женой окажется в другом месте. Искать её ты будешь очень долго и вряд ли найдёшь. Там, где я живу, много мест, куда сунуться тебе даже в голову не придёт. Поэтому давай не будем тратить время друг друга. Ещё раз спрашиваю: где моя дочь?
– Там же, где твоя жена.
– Хорошо. – Чтобы иметь с ним дело, нужно иметь заодно и железную выдержку. Об этом я знал.
Алекс хмыкнул. Но взгляд оставался опасным, с проблесками стали. Взяв чашку, он неспешно размешал сахар. Откинулся на спинку дивана. Я предпочёл чай без сладкого. Положил на стол ладонь, подвинул ближе к середине и поднял. Алекс посмотрел на оставшийся на тёмно-коричневой скатерти телефон. Маленький серебристо-чёрный телефон его жены.
– Ты ведь наверняка установил программу слежения. – Я достал из кармана цепочку с подвеской. Пегас с сапфировыми глазами. Его я приказал Захару снять с шейки девчонки перед тем, как он отправил её в машину.
Глаза Аверина сразу потемнели. Крылатый конь тихо стукнулся о мобильный.
– Они в моём доме в Италии, – сказал он. – Сицилия.
Я отпил чай. Сицилия… Сам не знаю, что почувствовал, получив ответ.
– У тебя красивая дочь, Асманов, – сказал Аверин негромко. Задумчиво посмотрел на меня, потом за моё плечо, хотя в зале, помимо нас, никого не было. Охрана осталась за дверью.
У меня красивая дочь…
– Прикажи привезти Стэллу.
– После того, как ты ответишь ещё на один вопрос.
– На остальные вопросы ответить себе можешь только ты сам.
И снова он был прав. До этого момента я думал, что хочу знать, как, зачем, какого хрена. Но нет. Всё, что мне было нужно, я знал и так. Но всё же вопрос я задал:
– Как ты её выносишь?
Он снова хмыкнул. Дотянулся до пиалы и положил кусок сахара в своё блюдце.
– Тебе честно? – поднял взгляд. Налил в блюдце чай. – Я её люблю. Вот и всё. Ты знаешь, что такое любовь, Амин? Она делает вкусным всё, к чему имеет отношение. Знаешь… Я терпеть не могу чай с жасмином. Но если добавить побольше сахара, он не такой поганый. Вот и любовь. Если она действительно любовь, всё поганое с ней вполне терпимо. Даже вкусно. Мне с ней вкусно, Асманов. Стэлла сделала каждый мой день вкусным, с ней я знаю, ради чего мне нужна эта чёртова жизнь. Без неё – нет.